Данияр Сугралинов – Явная угроза (страница 58)
Лязгнул металл мечей о щиты, раздался стук тысяч кулаков по защитным пластинам на груди.
Надрывался Ярый, раздавая команды, басил Крагош, с треском натягивались луки дриад…
Легаты шли на ряды союзников уверенной поступью, с вызовом. Они явились без видимой поддержки, без прислужников и кошмарных боевых питомцев, но оттого их появление выглядело особо зловеще. Даже демоны оторопели от такой наглости, затихли в ожидании.
— Огонь! — звонким ручейком прожурчало по полю боя.
Дриады выполнили приказ Лисенты, и тысячи поющих стрел зависли в воздухе, направляясь к легатам.
Ояма сфокусировался на последних… Они проявили истинную суть в тот момент, когда он все понял, а первые стрелы уже были готовы вонзиться в них. Тела легатов рассыпались пылью, она завращалась смерчами, вытягивающимися, раздувающимися, наращивающими мощь. Потом хлопок соприкоснувшихся измерений — и вместо легатов из сумрака проявились шестеро…
…Новых богов, размерами превосходящих генералов Преисподней. Всех отбросило на сотни метров, мимо Оямы, кувыркаясь и взрывая землю, прокатился Молох, а за ним Аваддон. Демонов и неумирающих, по неосторожности оказавшихся ближе, чем остальные, просто расплющило.
Ни разу Ояма не видел столько богов в одном месте — под их ногами содрогалась земная твердь, а пространство прогибалось, вибрировало, давило на уши, отключало разум. Сокрушающая мощь одного лишь
Время, когда был шанс уйти, вышло: головоногое чудовище с множеством щупалец, размером втрое выше Аваддона,
Природу божественной магии Ояма не понял, скорее догадался — Ктулху закуклил пространство и время. Но это было лишь одно свойство пузыря…
Нахлынувший на смертных ужас больше не уходил в великое ничто и не впитывался в землю, он копился внутри сферы, концентрировался… и многие демоны, смертные и неумирающие не выдержали, обратились в бегство, пытаясь пробиться через границы
…и мгновенно погибли, натолкнувшись на барьер, и смерть не стала для них избавлением. Души коснувшихся мембраны втянулись в нее. Ктулху ткнул когтем пленку над головой, и оттуда начали выскакивать души погибших, но улететь не успевали — их хватали щупальца и отправляли в пасть. Имевшие душу ее потеряли, а не имевшие — демоны — не развоплотились как должно, чтобы вернуться в истинное тело в Преисподней, а сгинули навечно. Ояма, видевший связи миров, первым заметил, как
— Вернуться на позиции! — отчаянно проревел Аваддон.
Другие генералы, пытаясь вразумить запаниковавших легионеров, кричали то же самое, не гнушаясь
Соплеменники Оямы вели себя куда более благоразумно, но все же бездействовали, а потому Оямы велел им:
— Руи, Дзигоро, Бахиро, займитесь союзниками! Проследите, чтобы они перестали самоубиваться! — Подумав, добавил, потому что, казалось, не все еще поняли: — Касаться
В другом, одном из астральных планов, Ктулху мелко вибрировал, наслаждаясь поглощенными душами и жизнями, но в реальном и он, и остальные боги стояли неподвижно. Скорее всего, понимали, что добыча никуда не денется, а потому смаковали эмоции приговоренных смертных: страх, ужас, боль, гнев и безграничную печаль.
Войдя в убыстрение, Ояма, и без того ненавидящий Новых богов, изучал Врага, едва сдерживаясь, чтобы не броситься сломя голову в атаку.
Кими ему недавно довелось лицезреть во плоти, а вот остальных он видел лишь на фресках и рисунках последователей, к коим во снах и видениях являлись образы божеств.
Ктулху, сейчас пожинающий больше остальных, оказался без крыльев, как на картинах — вместо них были плоские щупальца, другие, узкие и длинные, обрамляли пасть, как движущаяся борода.
Больше всех смертных напоминали Скади и румянощекий волоокий Равана.
У Раваны было две руки, остальные — лапы: богомольи, насекомьи, лягушачьи с присосками, птичьи с когтями. Стоило ему перевести на кого-то взгляд, и лицо оплывало, проступали насекомьи, птичьи или звериные черты.
В сказках северных народов, тех же викингов с Архипелага, Скади принято было изображать припорошенной инеем красавицей, которую сопровождают снежные волки. На первый взгляд она и сейчас была такой, лишь умение видеть сокрытое показало Ояме ее истинный облик: она больше напоминала ледяного голема, чем человека: черные провалы глаз, ледяные напластования на лице переходили в острые пики зубов, торчащих вперед.
Барон Самеди, хоть и был скелетом, поражал элегантностью. Неизменный черный цилиндр, фрак, брюки и алая роза в петлице. «М-м… вкусно…» — отозвалась в голове Оямы мысль бога смерти, которому не терпелось приступить к трапезе, но он чего-то выжидал.
Видимая, почти человеческая часть Ахримана словно поросла космическими змеями, каждая из которых могла бы обвить средний город. Лицо его, вытянутое и треугольное, словно высеченное из дерева, сочилось оранжевым ядом, а в глазницах плавали черви. Нижняя часть торса Нового бога уходила в землю, и там прорастала корнями по всему Холдесту, подпитываясь от
К удивлению Оямы, пока боги бездействовали, а демоны, понукаемые легатами и генералами, приводили свои ряды в видимость порядка, больше всего выдержки проявили обычные смертные и неумирающие. Имперские легионы так и не сдвинулись с места, словно сам Крагош защитил их разум.
Неумирающие и вовсе развели поразительную активность, а их лидер пролетал над формациями на грифоне и что-то кричал.
Выйдя из убыстрения, Ояма прислушался, пытаясь разобрать, что именно командовал Ярый:
— Лемар, Ориджи, проверьте купол!
Двое названных: эльф и дворф, — оседлав грифонов, рванули в разные стороны на полной скорости. Обстреляв мембрану из арбалетов, врезались в нее и в то же мгновение погибли. Ояма перевел взгляд на Ярого, который сосредоточенно замер с застывшим взглядом. Все неумирающие смотрели на него с диким напряжением — на него и на седовласого Хинтерлиста. И когда те кивнули, показав большие пальцы, армия неумирающих взорвалась вздохом облегчения…
— Воскресли! — закричал гном, Ояма позавидовал неумирающим, но тотчас заставил исчезнуть разрушительное чувство. — Нормально, деремся!
— Без команды не атаковать! — закричал Ярый. — Хорвац, Йеми, Полковник, фокус на Ктулху!
— Принято! — отозвались лидеры.
Кого они собрались атаковать? Богов? Совсем ума лишились?
Покачав головой, Ояма ускорил восприятие и снова изучил противника. Легатов было семь, а богов — шесть… Нет, все же семь. Старая богиня смерти Морена зависла над полем боя чуть в стороне от остальных, причем выглядела как серо-прозрачный фантом. Ее относительно небольшая фигурка маячила за плечами Барона Самеди.
Ояма потер подбородок. Старый бог среди Новых? Неужели и она, как Фортуна, нашла себе место среди них? Или она тут по принуждению, потому и держится обособленно? Почти у самого тоннеля Ояма заметил седьмого легата, с которым Морена была связана, но почему-то не воплощалась физически. Звали ее Айлин.
Она была слабее прочих, а потому пряталась за спинами Новых богов. Вглядевшись в ее помыслы, Ояма с легким изумлением осознал, что легатша с удовольствием ударила бы в спины своим же, так ее распирало от злобы и на них, и на… Да, сигнатура, то есть астральный образ Скифа, явно высвечивался объектом ее ненависти.
Тем временем неумирающие союзники ринулись в атаку. Первыми вступили в бой с Ктулху маги, закидывая его смертоносными заклинаниями. Десятки метеоритов расчертили небо огненными линиями и с нарастающим гулом устремились к богу кошмаров. С другой стороны повалили звезды, которые могли бы разрушить город…
Клан «Йоруба», игнорируя всех богов, рванул к Айлин, подбадривая себя кличами:
— Уничтожим «угрозу!» «Йоруба»!
— «Йоруба»!
В Ктулху полетели тысячи зачарованных стрел и арбалетных болтов. Поддержав запал неумирающих, с диким ревом на кровных врагов устремились демоны, за ними — остальные. Громогласно разнесся над долиной зычный голос Крагоша и звонкий крик-песня Лисенты, направивших свои войска на врага…
Ктулху обратил на них не больше внимания, чем Ояма на мошку, лишь прошелестел его шепот:
— Пора…
И тут же отозвался Барон Самеди, вытянул руки и защелкал пальцами под чавканье отовсюду:
— М-м-м! Вкусно! Вкусно! Вкусно!
«Йоруба» поняла свою ошибку. Первыми попав под атаки гигантского скелета, пожирающего их уровни, они запаниковали, и тщетно лидер, орк-колдун Йеми, пытался привести их в чувство. В отчаянии некоторые спешили умереть, лишь бы не потерять силу… Минуты не прошло, как от «Йорубы» не осталось никого — Ахриман напустил на них туман, разъедающий заживо.
В то же время Скади, темная богиня зимы и холода, выступила навстречу союзникам и стукнула посохом о камни. От места удара к атакующим побежали ледяные дорожки. Демоны мороз не любили, им стало зябко — не более того. Соприкоснувшись с ними, лед шипел и таял, валили клубы густого белого пара. А вот неумирающих лед сковывал и убивал, ломаясь вместе с ними. Из попавших под раздачу уцелели лишь несколько паладинов, укрывшихся в защитных пузырях.