Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 31)
— Да, Денис?
— Поедешь с нами? Мне спокойнее, когда ты рядом, а не без присмотра на базе.
На самом деле причина была другой: Кема носил метку отступника, и, если охотники телепортируются к нему, пока он на базе без прикрытия боевой группы, будет скверно — вдруг нападающих «Стражи» не возьмут. Вдруг они попадут внутрь базы? А так — все яйца в одной корзине, зато под охраной.
— Я всегда рядом, Денис, — ответил рапторианец и потрусил за нами.
Лиза проводила меня до броневика, который Тетыща уже завел, поцеловала в щеку.
— Возвращайся скорее.
Машина рыкнула, вспугнув истошно завизжавшую Галадриэль, фары выхватили из сумерек полосу укатанной дороги, уходящей вдоль берега. Вика запрыгнула к пулемету, Бергман за руль, я рядом, Кема устроился в кабине десантников, подобрав хвост.
— Костя, выдвигаемся, — продублировал я в голосовой чат. — Вика, следи за периметром очень внимательно. Вернемся, надеюсь, через двадцать минут.
— Принял, — откликнулся Рамиз. — Удачи.
Купол остался позади, и я ощутил это кожей: защитное поле перестало давить на затылок привычным теплом. Сумерки сгущались, джунгли по правую руку превратились в сплошную черную стену, из которой тянуло сыростью и гнилью.
— Галя следом бежит, — сказала Вика, торчащая из люка. — Костя, скажи ей, чтобы отстала, или давай с собой заберем. Сожрут же бездушные!
Тетыща остановился, открыл люк десантного отсека. Галадриэль побежала туда. Но увидела ящера, ощетинилась и заверещала так, что Кема вскочил, ударившись башкой о крышу.
— Свои, отставить! — рявкнул Тетыща, и свинья перестала визжать, просто застыла с открытой пастью, вся ее шерсть стояла дыбом, эльфийские уши растопырились.
— Фу. Галя, какая ты негламурная, — пристыдила ее Вика.
— Свои, — повторил Тетыща, указав на ящера. — Знакомиться!
Галя не сдвинулась с места, таращась на чешуйчатое чудовище.
— Ты расистка, Галя, — сказала Вика и подтолкнула свинью под зад.
— Боевой питомец! — воскликнул Кема, как мне показалось, радостно. — А почему такой хлипкий?
Когда он заговорил, шерсть на Гале опустилась, она то ли чихнула, то ли хрюкнула и пошла знакомиться с рапторианцем. Делала она это, как собака: тыкала в него пятаком, чихала. Причем чихала очень часто — видимо, Кема был слишком вонючим для нее. Наконец она отошла от рапторианца и улеглась подальше от него.
— Мы туда проедем вообще? — прозвучал в голове голос Вики.
— Конечно, они же проехали, — отозвался я. — Джехомар был на броневике, дорогу протоптал.
В этот раз я остался в десантном отсеке с Кемой и Галей — уж больно там, впереди, тесно. Было темно. Высунувшись из люка, я изучал окрестности «Фазовым взглядом».
Бездушные попадались редко, группа Тетыщи основательно проредила окрестности за день, но пару раз в свете фар мелькали фигуры, и Вика провожала их стволом, не стреляя. Работал пугач, и никто нас не беспокоил, даже Костегрыз не тронул бы, потому мы по этому поводу не переживали. Зомбаки были отожранные, их уровни перевалили за 30-й, и это хорошо — быстро наши отстающие прокачаются.
Кема молчал. Ящер неподвижно сидел в кузове, и только чешуя на загривке подрагивала, реагируя на что-то невидимое. Я заметил, что он прикрыл глаза. Чувствует что-то? Или просто устал? «Активность» его застряла в девятом десятке процентов и поднималась очень медленно:
Когда Тетыща начал притормаживать, фары выхватили из темноты обгорелый остов броневика, упершийся в вывороченный пальмовый ствол. Крыша была проплавлена насквозь — скейровский излучатель прожег дыру размером с люк, оплавленные края торчали наружу рваными лепестками. Черная копоть покрывала борта, стекла выбиты, одно колесо сорвано с оси.
Тетыща заглушил двигатель. Стало тихо, если не считать стрекота цикад и далекого рычания — Костегрыз бродит где-то рядом? Или просто ветер в кронах?
— Я посмотрю, — сказал Бергман и полез наружу.
— Вика, прикрывай, — распорядился я и вылез следом.
Запах я почувствовал сразу — горелый металл, пластик и что-то сладковатое, от чего к горлу подкатила тошнота. Тетыща подошел к пролому, заглянул внутрь и застыл, светя внутрь фонариком. Несколько секунд стоял молча, а потом аккуратно, почти бережно полез в кузов.
Я не стал смотреть. Отвернулся и столкнулся взглядом с Кемой, который бесшумно выбрался из «амфибии» и стоял рядом, принюхиваясь. Из ноздрей вился темно-серый дымок — цвет, которого я у него раньше не видел. Скорбь? Стыд? Я не знал рапторианских эмоций настолько хорошо, чтобы угадать. И «Космолингвист» что-то перестал расти.
Минуту спустя Тетыща выбрался обратно. В руках он держал останки, завернутые в кусок брезента.
— Роберто рядом, — сказал он ровным голосом.
— Заберем обоих, — ответил я. — Используем брезент из кузова. Вика, помоги Косте.
Пока Вика с Тетыщей возились внутри остова броневика, я стоял у машины и контролировал периметр. Тишина давила, и в этой тишине я уловил странный звук — причем не из джунглей и не от «амфибии». Тонкий, нарастающий свист, от которого заныли зубы.
Кема среагировал первым. Чешуя встала дыбом, ящер развернулся, и из ноздрей выплеснулось густое багровое облако — цвет опасности, я уже это выучил.
— Человек Денис, — прошипел он. — Разрыв! Кто-то сюда телепортируется!
Воздух в двадцати метрах от нас треснул.
Не лопнул и не разорвался — именно треснул, как стекло, покрываясь ветвистой паутиной белесых молний. Трещина расширилась, развернулась в вертикальный овал высотой метра три, и сквозь него хлынул ослепительно-белый свет, резавший глаза. В этом свете мелькали тени.
— Вика! Костя! К машине! — заорал я.
Тени обрели плотность. Из портала шагнул человек — смуглый, черноволосый, в тяжелом бронекомплекте, отливающем бирюзой.
Над его головой зависла системная метка:
За ним, один за другим, выходили бойцы — молодые мужчины в разномастной броне, с оружием наизготовку, глаза шалые, видимо, от перемещения, но руки не дрожат. Я насчитал девятерых, прежде чем портал захлопнулся с хлопком, похожим на пушечный выстрел.
Десять человек. Чистильщик и его клановая группа, как и было обещано в описании метки «Отступник».
Абдулазиз Аль-Рашид моргнул, осмотрелся, увидел меня — и его глаза распахнулись. Потом он увидел Кему, и они распахнулись еще шире.
— Это не человек! — гортанно заорал он, ткнув пальцем в рапторианца. — Братья, это тварь! Убейте тварь, и нам спишут штраф!
Его бойцы подобрались, разом вскинув стволы. Один, самый молодой, забормотал что-то, зажмурившись — видимо, молился.
Мы стояли друг напротив друга в свете затухающих молний посреди дороги, и между нами и куполом было несколько сотен метров.
Несколько секунд никто не двигался, а потом воздух разорвал душераздирающий визг — почуяв опасность, из броневика выскочила Галя и заметалась между человеческими силуэтами, истошно вереща.
Ее появление сработало спусковым крючком для нас; арабы, наоборот, замерли на несколько секунд. Промелькнула мысль, что Галя их застанила — видимо, Тетыща все-таки прокачал ей «Умиление». Хотя, если это реально арабы, какое уже тут умиление от свиньи…
Я метнулся к обгоревшему броневику, активируя «Сокрытие души» и нащупывая рядом бездушных. Раз, два, три… Выделив фигуры интервентов и пока не высовываясь, я приказал бездушным атаковать.
Одновременно загрохотал крупнокалиберный пулемет. Воздух над арабами заискрил — их накрыло защитным энергетическим куполом.
Урон пулемет наносил бешеный, и купол над сбившимися в кучу чужаками слетел.
— Мочи босса! — мысленно скомандовал я, помня, что, если вывести из строя чистильщика, подчиненных скрутит откатом.
Теперь вспыхивали индивидуальные щиты, спасая группу.
— Рассредоточиться! — проорал Абдулазиз. — Мухаммед, Салим, щиты на меня! Остальные — к варану!
Кема исчез, Тетыща постреливал из-за броневика, не рискуя лезть внутрь. Налетчики двигались к моей «амфибии», отчаянно отстреливаясь.
Где вы, дети мои бездушные? В атаку!
Из зарослей вылез отожранный амбал 34-го уровня и ломанулся к арабам — они принялись расстреливать теперь его. Следом появился тошноплюй, харкнул на ближайшего. Кто-то заверещал — видимо, попало кислотой.
Основной урон врагу наносила Вика, я держал противника под прицелом автомата.
— Тетыща, — крикнул я мысленно. — Не стреляй. Держи их под прицелом. Прикрывай Вику, не дай бросить гранату!
— Откуда эти мертвецы? — кричал кто-то из налетчиков. — Почему они нападают на нас⁈
— Заткнись и стреляй! — рявкнул другой.
Противник двигался ко мне спиной вперед, подсвеченный фарами броневика. Один араб сделал замах, я успел прошить его очередью. Сквозь грохот пулемета донесся крик. К сожалению, араб гранату не выронил. Зато я не заметил второго противника, бросающего гранату— все-таки сложно ориентироваться в темноте, и она бахнула о броню «амфибии».