Данияр Сугралинов – Ночь хищников (страница 20)
— Эдрик, держись! Мы уже идём! — Я не заметил, что кричу это.
И одновременно написал, кляня себя за то, что отдал рапторианцу таблетку полного исцеления:
Ближе всех к нему была группа Тетыщи.
Мысленно я велел Крошу бежать ко мне. Я подхватил его на руки прежде, чем включил «Ветер», и ломанулся к слабо мерцающей точке Эдрика, чувствуя, что жизнь вытекает из него, как кровь из раны. Чёрт! Израсходовал свои таблетки, а в магазине больше нет!
Держись! Держись, Эдрик, билят!
Кот заорал от неожиданности и вцепился в меня, но вскоре расслабился и замурлыкал. Правильно, я тоже пока не до конца восстановился. Зато доспех зарядился, и то хлеб!
Как обычно в таких случаях, я рвал жилы и всё равно чувствовал, что не успеваю. Время тянулось чертовски медленно. Казалось, вечность прошла прежде, чем я увидел в подлеске скейра, окружённого бездушными, штук шесть уже валялось рядом распотрошёнными. Двигались они медленно, а руки скейра мелькали, будто лопасти мельницы.
Эдрик нашёлся за толстыми корнями. Разинув рот, он вперился в небо и мелко подрагивал, в груди зияла чудовищная рана. Меня замутило, я отпустил котёнка, приказал лечить малого, а сам рванул навстречу Тетыще за таблеткой — вместо того, чтобы расстреливать НЕХ. Потому что я должен. Был. Сделать. Хоть. Что-то.
Чёрт, ещё и заросли непролазные, мазафака.
К счастью, тут было много бездушных, которые ломились сквозь заросли и протоптали дорожки, потому я сперва увидел Галю, уткнувшуюся в землю пятаком, потом Тетыщу. Возник перед ним, он положил мне в руку таблетку, и я ломанулся назад. Не заметил корень, распластался, долбанувшись о поваленный ствол. Вскочил, побежал к Эдрику.
Нажал ему между челюстей. Они были стиснуты так плотно, что пришлось надавить до хруста, и только тогда я сунул таблетку ему в рот. Крош сидел рядом и смотрел виновато, замешивал на земле невидимое тесто. Видимо, только он и держал парня на этом свете.
Глотательный рефлекс отсутствовал, и я налил Эдрику в рот воды. Парень почти не дышал. Делал судорожные движения рёбрами, и казалось, я слышал, как скрежещут обломки.
Кадык его дёрнулся. Есть!
Активность его остановилась на 1 %.
Тем временем НЕХ переколошматила бездушных в кровавый фарш, она была почти целой, 98 % активности — или они не вредили ей из-за разницы уровней, или она использовала защитное поле.
Ну, это мы сейчас проверим.
От неё до меня было метров десять. Я спрятался за стволом, прицелился из «Грама» в подсвеченные оранжевым пластины на шее. Красных подсветок не было. То есть тварь для меня практически неуязвима.
Ей же достаточно сделать два выстрела, и мне кабзда.
Один разрядит доспех, второй испепелит меня. Ну, может, третий добьёт мою обугленную тушку.
Выстрел. Минус 6 % «активности». Перемещение под «Ветром». Ещё выстрел. Перемещение. В этот раз я снял только 1 % — промазал мимо уязвимого места. Блин, что дуб башкой долбить!
Тварь напряглась, приготовила «Граммофон».
Ещё переместиться.
НЕХ выстрелила, испепелив дерево, где я стоял секунду назад. У меня осталось восемнадцать выстрелов, мать её растак. Если не выбить «Граммофон», то тягаться с ней бессмысленно.
И как её победить? Тяжёлая техника сюда не доедет. Я принялся лихорадочно перебирать варианты. Единственный шанс — бросить темпоральную гранату и навалиться всей толпой, попытаться вырвать у неё «Грамм», и тогда шанс появится, пусть и призрачный. Понятно теперь, откуда такая самоуверенность.
Я метался от дерева к дереву, смещаясь к куполу. До него было далеко, метров пятьсот, и мешали густые заросли.
На место битвы, а это был изрытый корнями подлесок, вывалились два амбала и нюхач, из зарослей высунулся тошноплюй. Тошноплюю я велел заплёвывать шлем скейра, нюхачу — выбить «Граммофон» из рук, когда амбалы атакуют. Раз, два, амбалы — в атаку!
Я был под «Ветром», потому происходящее виделось мне, как в замедленной съёмке.
Крутится скейр, пытаясь меня достать. Уже не идёт речь о том, чтобы отрезать мою голову, он понял, что угодил в западню, и бьёт на поражение.
Медленно движутся амбалы; вращаясь, летит кислотный плевок, но скейр всё время смещается, и тот попадает не в глаза, а на висок. Нюхач, самый быстрый из них, целит в «Граммофон».
Бездушные стартанули одновременно. Но у твари три свободных руки, бл… ть!
Двумя конечностями скейр располосовал амбалов, и они запутались в собственных кишках. Нюхача встретил ударом третьей — и на секунду замедлился. Удивительно, но нюхачу удалось ударить по оружию, выбивая его из скейровой конечности, но тварь удержала «Граммофон», зато у меня появилась возможность выстрелить ей в затылок.
Минус 6 %!
17 выстрелов.
Донёсся рёв Костегрыза — кажется, ближе, чем раньше.
Вот кого законтролить бы! Но я пробовал, не получилось. Если НЕХ перестанет получать урон, она законтролит меня через «Сокрытие души», а это мой единственный мощный козырь.
На клановой карте я увидел, что Тетыща и двое вояк засели в засаде. Макс приближался с одной стороны, Рамиз с Викой — с другой. Лукас и Сергеич были дальше…
Отвлёкшись, я споткнулся о корень и на миг ослеп от боли — скейр в меня попал и разрядил доспех, осталось 13 % — слёзы. Не останавливаться, сместиться!
НЕХ восстанавливалась быстрее, чем я снимал ее «активность». Удалось её только оцарапать на 11 %.
Треща зарослями, к нам пробивались бездушные. Пришлось не идти к куполу, а кружить, накапливая их побольше. Штук десять хотя бы, чтобы навалились толпой и выбили у него оружие.
Макс прибыл на место. Сергеич и Лукас приближались.
Но проклятая тварь разгадала мою задумку и принялась расстреливать бездушных, которые не отсвечивали. Зато я снова выстрелил ей в затылок и дал команду зомби налететь на НЕХ и сбить с ног — законы физики никто не отменял. Если бы мы дрались на ровной площадке, то получилось бы, а так бездушные пёрли по очереди, и тварь успевала их распотрошить.
Ещё выстрел — чуть промахнулся, минус 3 %.
16 выстрелов. Ничего, Вика и Рамиз тут, возьму ружьё у них, я выше уровнем, будет лучше эффективность…
Серая, епта!
Нет, ещё мерцает.
Держись, малой!
Ага, все в сборе. Пока НЕХ отвлеклась на бездушных, я написал:
Пока писал, продолжал смещаться в сторону купола, до него осталось триста метров. Чёртова НЕХ раскусила мою задумку и прекратила преследование. Наоборот, оценила свои возможности и попятилась. Я приказал бездушным пропустить тварь. Пусть переместится на более-менее открытое пространство, так её проще будет расстрелять с дистанции.
А сам, дабы она не раскусила мой замысел, начал её обстреливать. НЕХ реагировала вяло, отстреливалась для острастки и отступала, но не переставала палить по куполу. Похоже, нам удалось её прогнать, и тут бы остановиться, но…
Но будь я ею, я бы вернулся в ближайшее время, когда подлечусь и восстановлю контроль над бездушными. Так что особого выбора у нас не было.
Перекрыв НЕХ путь скопившимися бездушными, я подкрался сбоку и кинул темпоральную гранату, не приближаясь на опасную дистанцию. Бросил самую дорогую гранату в истории человечества!