Данияр Сугралинов – Level Up 3. Испытание (страница 8)
На поверхности меня никто не ждет, и я решаю изучить лут и новые системные сообщения – а золотистые шарики, сто пудов, от системы приплыли.
Выпавший с Крекеня предмет оказывается совсем не бесполезной хренью, как обычно происходит на низкоуровневых локациях в играх. Я с любовью его осматриваю, изучая плавность и совершенство линий, приятную тяжесть, исходящее изнутри тепло и всполохи искр на поверхности:
Кастет выглядит как металлическая перчатка, но это не металл, известный на Земле, потому что он тянется как резина, когда я втискиваю в него правую руку, обволакивает кисть и растекается по всему предплечью, не стесняя движений. Я сгибаю-разгибаю пальцы, вращаю кистью – сел как влитой.
Мой первый настоящий лут. Открыв профиль, я вижу, как с кастетом скакнули мои цифры наносимого урона: «30–46» для обычного и «262» для критического! Офигенно! Самое время фармить ресы, а то вечереет, а мне и переночевать негде. Что там в инструкции говорилось про ночь? Плотоядные твари особенно активны? Не хотелось бы в одних трусах лечь спать на голой земле и не проснуться.
Но сначала надо все-таки проверить, что там насыпала система. Дотрагиваюсь до первого из золотистых шариков, он рассыпается взвесью мерцающей пыли, преображаясь в текст:
Уже догадываясь, о чем пойдет речь, я восторженно прикасаюсь ко второму вестнику достижений.
Два за повышение уровня, да шесть с достижений, итого восемь очков характеристик! Сразу же раскидываю их. Хватит, наоткладывался.
Добавляю четыре в «Выносливость», повышая очки здоровья: без одежды нет защиты, а выживаемость надо повышать!
Одно очко в «Удачу», она лишней никогда не бывает.
Еще одно в «Силу» и последние два в «Восприятие».
Шанс на крит возрастает до сорока пяти с половиной процентов, на критический урон – почти до трех сотен. Ух, крит-машина!
Да с такими показателями я тварей типа Крекеня буду в пару секунд укладывать! Ну, почти.
А теперь – фармить. Но аккуратно, не теряя бдительности…
Когда я, наконец, добиваю запасы ресурсов сущности до сотни с хвостиком, уже сгущаются сумерки. Сотня на активацию командного центра, а «хвостик» – на жизнеобеспечение. Попадавшиеся мне мобы разнообразием не отличались – все те же кирпи, чьи иголки я сминал ударом кастета; агрессивные
Много времени уходило на регенерацию, бесило, если недобитки сваливали и давали стрекача так, что я не успевал угнаться, а когда в очередной погоне нарвался на засаду кирпи, перестал сломя голову бежать за дезертирами. Теперь я ближе к моменту побега хватал и держал моба, чтобы не удрал.
Ничего, кроме ресурсов сущности, с мобов не падало, и мой план одеться, налутав шмоток, провалился.
Так я полностью пересекаю свой гексагон и добираюсь до соседнего. Это я понимаю, когда перешагиваю через границу – ощущение, будто проходишь сквозь паутину. На грани слышимости чувствуется гудение энергетического поля, разделяющее гексагоны. Мне оно дает пройти, а вот увиденного мной
Возвращаться назад или идти дальше? Я вспоминаю, что могу захватить и нейтральный гексагон вместо того, на котором появился. По идее, идти к своему центру столько же, сколько к середине этой зоны. Решаю двигаться вперед – фармить так фармить, раз уж здесь нет ни усталости, ни голода. Какая разница, какой командный центр активировать: свой или нейтральный? Зато дополнительные ресурсы сущности начнут капать, а чем их больше – тем быстрее можно развиваться.
Я делаю буквально шагов пятьдесят, после чего резко падаю в траву, завидев необычную для этих краев человеческую фигуру почти у границы моего личного тумана войны.
Полноватый Картер крадется, пригибаясь к земле. Не знаю, заметил ли он меня, но встречаться с ним чревато! Это сколько же ресов он нафармил, если активировал уже четвертый уровень, в руке держит поблескивающее хищным жалом копье, а вокруг него, охраняя, движется, сжимая в руках дубинки, отряд личных мобов?
Один из них вдруг останавливается, принюхивается, поворачивает голову и смотрит на меня. Через секунду в мою сторону глядит весь отряд, включая самого Картера.
Глава 4. Как заряженный пистолет
Он всегда говорит правду. Это один из его недостатков.
Да я просто мастер спорта международного класса по встреванию в неприятные ситуации! А всему виной мои успехи в боксе и пришедшая с ними уверенность! Скольких драк я успешно избежал в жизни до интерфейса? Да почти всех! Да, не всегда это было безболезненно для самолюбия, но в конечном итоге не приводило ни к каким серьезным проблемам. А сейчас?
Именно об этом я думал, когда ехал домой из ночного клуба. Корил я себя еще долго, и даже дома продолжал анализировать произошедшее, понимая: все мои последние проблемы я создавал себе сам. Из боксерской секции меня выперли за драку с Магой; от Турала чуть не получил нож под ребро, потому что погнался за ним… Раньше-то никогда такого не было! И вот опять! [11]
Когда охрана клуба выкинула нас с Киром, ребята, оставшиеся там, расплатились по счету и вышли вслед за нами. Мы переместились в кофейню неподалеку, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и решить, как нам быть.
– Да, попали… – задумчиво произнес Сява. – Кто же знал?
– Да от этой золотой молодежи вечно одни проблемы, – хмуро сказал Генка. – Я на таких в покерном клубе насмотрелся, слова им поперек не скажи. Чуть что не по их, сразу всех раком ставят.
– Бурые они, – кивнул Сява.
– Кир, а зачем ты вообще драться полез? – спросила Вероника.
– Я? – Глаза Кира стали по пять копеек. – Мы с Генкой спокойно шары катали, пока он не стал кий у меня отбирать! А мне что было делать? Кланяться ему, что ли?
Кириченко гундосил из-за перебитого носа, а боевым раскрасом напоминал индейца.
– Надо было просто отдать им стол… – еле слышно прошептала Марина.
– Эх… – спрятав лицо в ладонях, вздохнул Кеша. – А так хорошо начинали…
– Так, стоп! – Мне пришлось включить командирский тон. – Кир с Геной повели себя достойно, мужчины они или твари дрожащие? У Дорожкина что, на лбу написано, кто он? Да и было бы написано, парни в своем праве.
– Только проблемы, которые нам создаст его папаша, от их правоты не исчезнут, – заметил Кеша.
– С проблемами будем разбираться по мере их поступления, – сказал я. – На упреждение – всем топам с утра завтра быть в офисе. Надо изучить всю документацию, договора, да и вообще, все ли у нас в порядке по требованиям всяких проверяющих органов.
– Позвонить Марку Яковлевичу? – взяв в руки телефон, спросил Славка.
– Не надо на ночь глядя. Утром я сам позвоню. А пока всем отбой. Расходимся.
– Эх, такой вечер этот урод нам испоганил! – Генка стукнул кулаком по столу. – Эх…
В его вздохе я услышал печаль не только об испорченном вечере. Он озвучил то, о чем подумали все – о последствиях. И важно было всех успокоить.
– Ребята! – Я встал, обвел всех взглядом, заражая уверенностью, и широко улыбнулся. – Все будет хорошо!
На этом мы разошлись. От предложения подвезти я отказался и уехал на такси…
Дома я скидываю обувь и не раздеваясь сажусь в кресло. Издавая ласковое мурлыканье, о ноги трется Васька. Меланхолично глажу ее изгибающееся тело, и тут ксилофоном звучит телефон. Звонят с незнакомого номера, но я отвечаю.
– Добрый вечер! Простите за беспокойство. Это Филипп? – слышу приятный женский голос, смутно знакомый, но неузнаваемый.
– Да, он самый. С кем говорю?
– Панфилов? – чувствую в голосе улыбку. – Не узнаешь?
– Простите, нет. Мы знакомы?
– Эх ты! – смеется моя собеседница. – Это Полина Есман! Твоя одноклассница! Двадцать третья школа, класс «В», две тысячи третий год выпуска. Ну, вспомнил?
– Полька? Есман? Ни фига себе! Привет!
Волнение охватывает меня с головы до ног – моя первая и безответная любовь – Полинка, с которой я с первого класса сидел за одной партой, пока она не перебралась классе в пятом к подруге.
– Привет, привет! Как поживаешь? Давно не виделись!