Данияр Сугралинов – Голодные звёзды (страница 35)

— Сколько уровней осталось у индейцев? — спросил я.

— Двадцатого оба.

— Веди лояльных. Что касается враждебных элементов, заберем у богатых, отдадим бедным, и пусть идут на все четыре стороны.

Я бросил клич в общий чат:

— Товарищи, наш клан может пополниться тремя претендентами, а может и не пополниться. Это зависит от вас. Потому явка в точку сбора обязательна.

Новенькие не знали, что у нас готовые к сотрудничеству пленники. Им будет полезно поучаствовать в жизни клана, да и ответственность за человека ко многому обязывает. Больше чем уверен, что израильтян примут. Насчет араба сомневаюсь. В общем, посмотрим.

— Так что, апгрейд базы — после пленников? — уточнила Лиза.

— Именно. Подумай пока, проанализируй.

Из базы вышли Тетыща, Павел и пленники в наручниках. За ними — Сергеич, Репях и Марко, недовольные тем, что их оторвали от приготовления колбасы. Чуть дальше появилась Настя с детьми. Парни боялись столпотворения, где было много незнакомых. Понятное дело, тяжелораненые в голосовании не участвовали.

Я посмотрел на метку Кемы: 32 % «активности». За полчаса набрал 4 % всего. Таблетка частичного исцеления, что я ему скормил, делала свое дело, пусть и медленно. И на том спасибо.

Мы с Лизой, возлежавшие на покрывале возле костра, встали. Напротив остановились пленники — такие разные, но одинаково измученные, красноглазые, с черными кругами под глазами.

Громко, чтобы меня все услышали, я сказал:

— Вы пришли, чтобы убить меня, но проиграли, лишились клана и своего чистильщика. До Третьей волны осталось тридцать часов. Мы не кровожадные и не исповедуем принцип «зуб за зуб». Расскажите, чего вы хотите, и мы коллективно решим, что делать. Кстати, наш клан пополнился двумя волнами, которые сразу сдались. Итак, Руфина.

— Что? — устало спросила она.

— Расскажи, чего ты хочешь.

Лиза подошла к ней, чтобы считать намерения.

Она криво усмехнулась, осмотрела людей, наблюдающих за ней.

— Меня зовут Руфина Кушнир. Да, я пошла за нашим чистильщиком охотиться на отступника Дениса Рокотова, вашего лидера. Между нами не было вражды, но таким было желание жнецов. Пошла добровольно, потому что я — солдат. Я живу в Израиле, а там война не заканчивается. Как и Дарон, я воюю с восемнадцати лет. У меня есть все необходимые навыки, чтобы выживать, защищать… и убивать. И то и другое я делаю одинаково хорошо.

— Ты сожалеешь о содеянном? — спросила Лиза.

— Нет. Просто жаль, что мы проиграли. Повторюсь: я солдат, а солдат готов отдать жизнь за тех, кому служит. Теперь мне некому служить, и я могу служить вам и быть нужной. Я не самурай и не собираюсь умирать со смертью господина, мой приоритет — выжить.

— Да-да, — проворчал Макс. — И Тора дана человеку, чтобы он жил, так? Но если свои замаячат на горизонте, она нас сольет! Они всегда так делают!

Руфина ответила холодно:

— Я буду связана обязательствами и не смогу предать клан при всем желании. К тому же вероятность появления «своих» стремится к нулю. В Третью волну попадут немногие.

В голове прозвучал голос Вики:

— Она такая и есть продуманная, или под Тетыщу косит? Идеальная, блин, пара!

— Да гонит она, изворачивается вон как! — блеснул антисемитизмом Макс. — Выкрутится! Они это могут! Мы же гои для них. Ты чтишь шаббат, гверет Руфина?

— Я атеистка, — отрезала Руфина.

— Макс, прекрати, — вслух сказал я. — Все мы — люди, и должны держаться вместе.

— Ты еще скажи, что это евреи Жатву устроили, — не стерпел Дарон, получил тычок от Руфины и смолк, набычился.

— Жатву проводят не евреи, согласен, тут ваш боженька облажался, — Макс развел руками. — Но кто знает, может жнецов так вы достали, что они из-за вас все это замутили?

— Заткнись уже, — поморщился я. — Угомонись, Тернер.

И продолжил:

— Лиза с Руфины еще до боя уровни сняла, перераспределила нашим. Кое-кто благодаря этому ходит сейчас живой. Считаю, что она искупила вину, и нужно дать ей шанс. — Я поднял руку. — Кто еще за Руфину?

Как и думал, все новенькие были за и почти все наши. Так, тридцать пять… тридцать восемь поднятых рук, кворум есть, дальше можно не считать.

Тетыща понял, что нужно делать, снял с женщины наручники, и я принял ее в клан.

Руфина моргнула, выдохнула, чуть осела и впервые за вечер прислонилась — к Дарону, бок о бок. И устало улыбнулась мне, одними губами прошептав: «Спасибо».

Пришла очередь Дарона. Он посмотрел на Лизу и проговорил:

— Руфина все уже сказала. Подписываюсь. Предавать клан не в наших интересах, обещаю служить честно.

Лиза кивнула. Тетыща и его освободил, я его принял, и вертикальная морщина между бровей Дарона исчезла, лицо стало благостным.

— Спасибо, — сказал он. — Как же хорошо стало!

Араб, переминающийся с ноги на ногу, заглянул мне в глаза и затараторил:

— Не предам, брат, клянусь! Понимаю, я никому не интересен с первым уровнем. Но я много всего умею. Возьмите в клан! Клянусь Всевышним, буду верным слугой!

Казалось, он вот-вот брякнется на колени. Если бы я заставил его есть дерьмо, съел бы, любое унижение стерпел. Израильтяне смотрели на него с брезгливостью. Мне и самому было противно наблюдать торжество человеческой трусости.

— Голосуем за Мухаммеда Аль-Хаддада. Кто за?

И снова подняли руки монахини, и ситниковцы. И Макс. Лиза. Часть филиппинцев… Анна, не опуская руки, проговорила:

— Господь принимает всякого, кто пришел с раскаянием.

Эстер кивнула:

— Лишние руки не помешают.

Этого хватило.

— Есть кворум, — объявил я. — Принят в клан.

Тетыща, Рамиз, Вика не голосовали — видимо, были против. Рамиз глянул на Мухаммеда коротко, оценивающе, и отвернулся. Очевидно, не гордился поведением единоверца.

Тем временем Бергман, после того, как я принял в клан араба, снял с пленника наручники, и он просиял, упал на колени.

— Спасибо! Благослови тебя Аллах! Я отработаю, клянусь!

Похоже, он не понял, что я был против. Просто потому, что нельзя ни в чем полагаться на трусов. Но с его первым уровнем быть бедолаге разнорабочим.

— Остались двое из клана Хесуса Юпанки, — отчеканил Тетыща. — Что по ним?

— Ну не упрашивать же их. Не хотят перуанцы — не надо. Перераспределим их уровни между отстающими, потому что нам с них ничего не капнет. А потом отпустим за куполом и пусть делают что хотят: самоубиваются, чилят на пляже, кидаются на купол. Лиза, сделаешь?

Она кивнула.

— Да, с ними проще. Кажется, что они — агрессивные животные. Глаза таращат, челюстями щелкают, проклинают. А кому распределим уровни? Я бы самых толковых прокачала.

— Не получится. Самые толковые выше двадцатых, там если два уровня получится, хорошо. А у низкоуровневых конвертация может быть и один к одному.

— Согласна, — кивнула она.

— Давайте праздновать! — предложил Абай-дроновод, подняв флягу. — Праздновать новый день! У вас есть бухач?

— Погодите! — вскинул руки я. — Нам с Лизой надо проапгрейдить базу. Помните, в прошлые разы она становилась надолго уязвимой? Лучше перестраховаться и успеть пораньше. Закроем этот вопрос и продолжим торжественную часть… с привкусом потерь. Тем более у меня есть кое-что для особо отличившихся. Лиза, сколько времени у нас займет апгрейд?

Она задумалась, пожала плечами.

— Запустим процесс, а там видно будет. Надо выбрать еще, что апгрейдить.

Я обратился к общественности: