Данияр Сугралинов – Двадцать два несчастья. Том 8 (страница 36)

— Если не подписывала — подделка, триста двадцать седьмая. Если подписывала, но ввели в заблуждение — можно попытаться зайти через мошенничество, но это еще доказать надо. В любом случае сначала идем в гражданский суд: оспариваем сделку, делаем экспертизу подписи, выкопаем того нотариуса. Но есть вариант проще. — Он наклонился ближе. — Поговорить с ним, объяснить расклад. Он не идиот, Сергей Николаевич, он ленивый. А ленивые в суды не ходят. Предложить мировое: выделить Венере половину и разойтись. Откажется — подаем.

Я посмотрел на выписку. Вот же тварь… Столько лет валялся на диване, пока сестра пахала за двоих, а потом еще и родительский дом отнял.

— Действуй, Наиль, — сказал я. — Даю добро. Но вместе с Венерой, она должна сама решить, ты же понимаешь? Мы тут, по сути, лезем не в свое дело.

— Беру с вас пример, Сергей Николаевич, — ухмыльнулся Наиль. — Если можем помочь, почему бы не помочь? Особенно такому хорошему человеку, как Венера Эдуардовна.

— Помогать помогай, конечно, — нахмурился я, — но пока не встанет на ноги, грань не переходи, договорились? Знаю, что она тебе нравится, но голову ей не морочь.

— Ни в коем случае, — мотнул тот головой. — Я не смешиваю личное с работой. Кстати, есть еще кое-что. Встретил у магазина Полину Фролову, она рассказала, что некий Ачиков устроил скандал при всем отделении. Кричал на Сашулю, это главврача так называют, как я понял. Твердил что-то про старые документы. Полина сказала, что вам это может быть интересно.

Я сделал глоток слегка остывшего кофе.

— А в чем именно там дело, Фролова не объясняла?

— Вроде бы у этого Ачикова что-то на нее есть. Старая история с пациентом, которого перевели в областную. Подробностей Фролова не знает, но Сашуля с тех пор делала все, что Ачиков скажет. А теперь, видимо, не хочет.

Вот оно что. Получается, сказав «моя песенка спета», она не преувеличила. Есть что-то, чем Ачиков ее шантажирует. Вот же гад, а… Родную тетку, которая вырастила и воспитала его как сына… Нет, вернусь и влезу я в это. Пора бы навести там порядок.

— Понятно, спасибо, — задумчиво сказал я. — Вопрос этот на самом деле важный, держи в курсе, Наиль, если что-то новое появится по этой ситуации. Может, стоит пообщаться с Александрой Ивановной на тему санатория? Я хочу взять ее заведующей физиотерапевтическим отделением. Честно говоря, она сама попросилась.

Наиль кивнул и перешел к последнему — по лицу я видел, что он приберег это напоследок.

— Теперь по вчерашнему видео, Сергей Николаевич. Там просмотры перевалили за миллион.

— За ночь? — Я поставил стакан. — Вчера же было шестьсот тысяч.

— За ночь. Видео завирусилось, после того как его выложили в нескольких популярных пабликах.

— Это плохо?

— Это хорошо, но привлекло к вам лишнее внимание. Харитонов зашевелился, поняв, что придавить вас не удалось. Кстати, в его кабинете видели Соломона Абрамовича Рубинштейна, человека, уверен, вам известного.

— Он-то каким боком? Вроде бы мы с Хусаиновым помирились. Формально, конечно, но тем не менее.

— А Ильнур Фанисович его услугами больше не пользуется. Но Рубинштейн слишком много знает, поэтому его оставили рядом, приставили к сыну Амиру. Вот он с ним подвизается, а заодно помогает решать всякие интересные вопросы Руслану Ахметову, жениху Лейлы Хусаиновой. Такой вот расклад, Сергей Николаевич.

Я вспомнил, что этот Амир, родной сын Хусаинова, ненавидит приемную Лейлу. А через нее его ненависть, похоже, перешла и на меня. А может, там еще и Руслан подлил масла в огонь. В общем, прав Наиль, видео завирусилось совсем некстати.

— Но и это еще не все, — продолжил нагнетать Наиль. — Харитонов нанял серьезного адвоката из Москвы. Я узнал через ребят из чатика девятки — меня оттуда до сих пор не удалили, видимо, забыли. Так вот, адвокат представляет не только Харитонова.

— А кого еще?

— Этого я пока не знаю. Но знакомая медсестра слышала кое-что. Мельник звонил кому-то в Йошкар-Олу. Похоже, Михаил Петрович параллельно пробивает вас, и, судя по всему, кто-то сверху решил, что вы слишком часто попадаете в новости. — Наиль залпом допил эспрессо и чуть скривился. — Помните, я говорил, что наверху не любят народных героев без разрешения?

— Помню. Это дед твой говорил, а не ты.

— Неважно, чей дед, Сергей Николаевич, важно, что он был прав, — сказал Наиль и встал. — Минздрав Марий Эл запросил данные по кадровым решениям в моркинской ЦРБ за полгода. Пока это не проверка, но первый шаг к ней.

— Что предлагаете? — спросил я.

— Пока ничего не делать. Вам бы сейчас вообще затаиться, тем более причина более чем уважительная: вы улетели в аспирантуру. Я буду мониторить чатик девятки и следить за Харитоновым. Если он начнет что-то предпринимать, узнаем быстро. Тогда и будем реагировать, а сейчас не стоит распылять ресурсы и внимание на него.

Я уважительно посмотрел на юриста, причем совсем новыми глазами. Щуплый маленький пронырливый махинатор, которого я видел в нем раньше, оказался довольно грамотным и умным стратегом.

— Добро, Наиль Русланович, — сказал я и протянул ему руку.

Он с удовольствием пожал и при этом выглядел таким счастливым, что я решил и впредь звать его по имени-отчеству. Очевидно, для него это было важно. Впрочем, эмпатический модуль тоже это подтвердил.

Мы встали из-за стола. Наиль посмотрел на табло, где моргала строка «МОСКВА (SVO) — РЕГИСТРАЦИЯ».

— Счастливого полета, Сергей Николаевич, — сказал он и вдруг замялся. Посмотрел в сторону. — Тут такое дело… Венера спрашивала, когда вы вернетесь. Я сказал, что не знаю.

Помолчав, я кивнул:

— У нее есть мой номер. Она могла бы позвонить и спросить у меня.

— Если так говорите, вы ее совсем не знаете, Сергей Николаевич, — мотнул головой Наиль, после чего смутился и покраснел. — Может, вы ей сами позвоните?

— Не буду, Наиль Русланович. Не хочу обманывать ни ее, ни себя, ни… еще кое-кого.

Юрист понимающе кивнул, просиял, смутился, после чего хлопнул меня по плечу.

— Не опоздайте, Сергей Николаевич! Мягкой посадки!

Развернувшись, он ушел через зал к выходу — маленький, быстрый, в распахнутом пальто, с коричневой папкой под мышкой, в которой лежало будущее десятка людей, в том числе и судьба женщины, при упоминании о которой он краснел. Мелькнул в толпе и пропал.

Глава 18

Без багажа и с посадочным в телефоне я быстро прошел досмотр и сел в чистой зоне у окна напротив гейта. За стеклом на перроне техники в оранжевых жилетах возились у самолета. Глаза у меня горели, будто в них насыпали песку, а виной тому были час сна, две чашки кофе и раннее зимнее утро. Тело требовало горизонтали, а мозг не отпускал разговор с Наилем, но тут объявили посадку.

Я подхватил сумку и вышел на перрон, где ударил злой ветер. Желтый автобус довез до самолета, стоявшего поодаль от терминала. Поднявшись по трапу, я прошел мимо стюардессы с резиновой улыбкой и опустился на свое место — девятый ряд, у окна.

Рядом уже сидел грузный мужчина лет пятидесяти с красным, словно обветренным лицом и короткой стрижкой. На нем был дорогой, но мятый темно-синий пиджак. Верхняя пуговица белой рубашки расстегнута, потому что толстая шея в воротник уже не помещалась. В одной руке он держал бумажный стаканчик кофе из аэропортовского автомата, другой сосредоточенно что-то листал на телефоне.

Я убрал сумку наверх, сел и пристегнулся. Сосед покосился, кивнул и вернулся к своим изысканиям.

В этот момент тихо звякнул в кармане уже мой телефон, это Аня написала: «Счастливого пути! Напиши, когда доберешься».

«Уже в самолете. Скоро буду в Шереметьево», — набрал я.

В ответ пришло сердечко и «Я уже скучаю. Когда ты назад?».

Ответив, что примерно через пару дней, я убрал телефон.

Самолет тем временем вырулил на полосу, и на разбеге мой сосед прикрыл глаза и вжался в кресло, а его побелевшие пальцы вцепились в подлокотники.

Когда мы набрали высоту и погасло табло «пристегните ремни», сосед, шумно выдохнув, полез в карман за блистером. Вытряхнул маленькую розовую таблетку и торопливо сунул под язык.

Узнав нитроглицерин, я отвернулся, чтобы не смущать.

Через минуту он пришел в себя, утер лоб салфеткой и перехватил мой взгляд.

— Что, заметно? — спросил он хрипловатым баритоном.

— Нормальная реакция на взлет, — нейтрально отозвался я и для дополнительной аргументации, что ничего ужасного в этом нет, пожал плечами.

— Ага, нормальная. — Он усмехнулся и убрал блистер в нагрудный карман. — Всю жизнь летаю, а вот полгода назад стало прихватывать. Кардиолог говорит — стенокардия. — Протянул широкую влажную ладонь. — Меня Вадим зовут.

— Сергей.

— В Москву по делам? — спросил Вадим и, порывшись в портфеле, достал шоколадку, разломил пополам и протянул мне. — Угощайтесь, Сергей. Жена говорит — нельзя, а я говорю: от одной шоколадки еще никто не помер.

— Спасибо, по делам, — не став отказываться от угощения, ответил я. — А вы?

— Переговоры. Промышленное оборудование, база в Казани. В Москву мотаюсь раза два в месяц. Раньше, бывало, на машине гонял, но в прошлом году чуть не уснул за рулем, и жена запретила. Теперь вот летаю. — Он отпил кофе и поморщился. — А вы чем занимаетесь?

— Хирургией.

— Так вы доктор? — обрадовался Вадим и даже корпусом развернулся, а я мысленно вздохнул, потому что, судя по всему, поспать уже не удастся. Ну что за люди? К доктору не затащишь ни за какие коврижки, но стоит встретить врача в общей компании или вот так, в самолете, как сразу делятся всеми своими болячками. — Вот кстати! Мой-то кардиолог, Рустам Ильдарович, золотой мужик, но зануда невозможный — прописал мне таблетки, диету и чтоб бросил курить. Таблетки пью, когда не забываю. А все остальное… — Он махнул рукой. — Если все убрать, ради чего тогда вообще жить?