Данир Дая – Порождение сына (страница 3)

– Да, у Войчеха есть манера увлекаться, – повернулся Франц к гостю, что было понятно по приглушённому звуку. – Приходится объяснять это каждому гостю.

– Павел Манн, друзья!

– Привет, ребят. Рад, что пригласили.

Ани-Мари закатила глаза от надоедливого голоса, который сейчас пытался попасть в любую передачу и влезть в любой рекламный постер.

– В любую дырку залезет, – подметила она.

– Нужно же как-то продаваться, – встал я в защиту Павла.

– Когда ты де-факто монополист?

Я с озорством посмотрел на неё – доля правды в его словах была. Не стал разглагольствовать.

– Так вот, – подводил к теме Войчех, – дорогой Павел Манн. Ваша компания занимается созданием лекарств на основе флора-паразитов.

– Только не загоняйтесь, Войчех, – подшучивал Павел.

– Самый известный и популярный ваш препарат на рынке, – посмеивался обходительно Войчех, – антидепрессанты «Ратлит». Чем же они отличаются от других антидепрессантов, помимо диковинки?

– Наша самая главная особенность, – Павел переходил из свободного расслабленного разговора к более деловой форме, – и выигрышная позиция в том, что препараты работают на клеточном уровне. Они естественно восстанавливают биохимические процессы в мозге. Мы не подавляем симптомы, мы стимулируем регенерацию нейронов.

– Как паразиты могут быть полезны? – задал соответствующий вопрос Франц. – Это разве не опасно для человека?

– Хороший вопрос, – щёлкнул пальцами Павел. – Мы работаем. Вот ещё одно наше отличие. Мы, как и наши препараты, работаем на пользу нашего клиента. Мы работаем над улучшением формул, синтезируем полезные и убираем опасные компоненты. Например, из последних клинических испытаний следует, что вещества, выделенные из флора-паразитов, эффективны с тревожными расстройствами, депрессией и ПТСР.

Павел немного отвлёкся от разговора, так как к нему подошли, но быстро вернулся к микрофону.

– Паразитические растения… – не мог он до конца сформулировать мысль и терялся в формулах. – Обладают огромным потенциалом не только в сфере антидепрессантов, но и для лечения множества заболеваний, от аутоиммунных до нейродегенеративных болезней.

Ближе к городу ожидаемо возникла суматоха: очередной водила решил пошашковать. Пришлось выкручиваться. Ани-Мари высматривала, как я справляюсь с управлением.

– Снял кольцо? – тыкнула Ани-Мари на мою руку.

Я обернулся к ней, провёл черту её взгляда. Смотрела на безымянный палец правой руки.

– Да, – не желал много говорить об этом. – Сдал в ломбард. Толку больше.

– Видела недавно, как Ян шёл со школы, – напоминала мне о сыне Ани. – Неужели все дети так быстро растут?

– Мгм, – мычал. – Особенно, когда видишь их раз в неделю из-за деспотичной матери.

Наконец мимо размывались знаки въезда в город. В небо пихались трубы, а вместе с ними – мрачные жилые муравейники. С магистрали – на проспект. Сразу же остановка у красного светофора.

Никого не смущали пешеходы, многие пытались проскочить быстрее, сигналя мамам с колясками, горбатым бабушкам. Даже за мной нервно сигналили, а проезжая мимо, пихали в окно неприличные жесты.

Спереди билборд обозначал, в какой район мы въехали и какие улицы по разным сторонам. Дорогой, любимый район Милосердие. Как же воняло. Даже через закрытые окна.

Пока мы стояли, мимо шныряли местные в лохмотьях, а за ними следовали чистые красные халаты из «Целом». Одни стучали в окно, чтобы попросить милостыню, а вторые, чтобы прочитать нравоучения.

Дёрнулся сразу же, когда загорелся жёлтый. Не мог терпеть даже вид местной фауны.

– Какой, интересно, нотариус, – как бы невзначай говорил я, – согласился вообще иметь дело с ней?

– Сейчас гуляют по диспансерам, – пожала плечами Ани-Мари. – Больше интересно, сколько мама заплатила за это.

– Сколько осталось после «Целом», – хмыкнул я.

Навигатор командовал свернуть с главного проспекта. Когда въезжаешь в нутро Милосердия, сразу просыпается животный страх. Растопыренные здания с облупленными фасадами, меж которых втесались пустыри.

Разбитая в труху дорога укачивала, выворачивая нутро. Ещё и этот, вызывающий раздражение с кашлем, запах. Источник виднелся заранее – подожжённый мусор на заброшенной площадке.

Не заглядывая во дворы через понимаешь, что тебя там ждёт. Невольно вспоминалась дилемма в школьные годы: либо ты отдаёшь карманные, которые тебе выделили на булку, либо питаешься через трубку.

«Родной, твою мать, чёрный квадрат», – брезгливо я говорил про себя.

Именно такое название подходило Милосердию больше его настоящего имени. Среди приличных зданий можно было выделить лишь отделения Злитчеполис и конторы «Целом».

– Вы прибыли, – сообщил навигатор механическим голосом.

Я втиснулся между двух машин, от которых остался в живых лишь скелет. Распахнутые двери «Дома Целом» соседствовал с типовым домом, где висела выцветшая вывеска нотариуса.

Красные халаты, белые халаты – приверженцы «Целом» с недоверием поглядывали на новых гостей. Не хотелось соприкасаться взглядами с подобными элементами. Ещё подсунут свои брошюру и сядут на уши.

– Приглядят за машиной, как думаешь?

Ани-Мари не ответила на мой вопрос: выбралась из салона и сразу же проскочила к двери нотариуса. Мне оставалось лишь следовать за ней, игнорируя прицельные глаза представителей секты.

***

Маленький кабинет, буквально десять квадратов, не считая мебели, еле вмещал его владельца – толстопузого нотариуса, чья мебель из ДСП трескалось под его малейшим напором.

Дышалось ему тяжело, особенно из-за жары, а вентилятор заклинило. Лёгкий ветер сдавал его попытки скрыть проплешины на лобной части, зато густо росли брови. Одна деталь: росли они вперёд.

– Что ты несёшь, твою мать?

Ани-Мари сгорала от ненависти. Жабье лицо нотариуса скуксилось, щёки затряслись, а руки нервно подправляли тугой галстук. Я нежно коснулся костяшек сестры.

– Просто повторите, что вы сказали, – чуть более обходительнее я говорил с нотариусом, – но менее юридическим языком.

– Рената Велки, – пробежал взглядом нотариус по листу, – завещает квартиру по адресу…

– Проще, – подталкивал я его.

– Квартиры усопшей переходит Томашу Плетихе. А тело оставить на улице Вечнозелена, тринадцать.

– Когда вы подписывали с ней документы? – кричала Ани-Мари.

– Какого чёрта вы вообще имели дело с ней? – усмехался я, скрещивая руки на груди.

Пот со лба нотариуса сносился обдувом вентилятора куда-то вбок.

– Я просто выполнял работу, – оправдывался он.

– Отдать квартиру «Целом», – не могла поверить Ани-Мари.

– Оставить тело в центре «Порога»? – спросил уже я.

– Если мы, в наших обстоятельствах, не будет подписывать подобные изъявления, то мы останемся без работы, – снимал с себя обвинения нотариус.

– Ваша задача соблюдать законодательство Злитчедом.

– Мне казалось, ваша профессия подразумевает держать пульс на теле общественности, Макс Велки, – подкалывал меня нотариус.

– Что вы имеете ввиду?

– Поправки в конституции подразумевают, что теперь мы имеем право под наблюдением лечащего врача подписывать любые документы. Но даже этот пункт не подходит под данную ситуацию.

Я облокотился на спинку кресла, поглядывая, как у Ани-Мари подрагивает глаз. Мне показалось всё это настолько сумбурным, идиотическим, что невольно вырвался смешок, возмутивший всех сидящих в кабинете.

– Я же вашу контору прикрою, – издевательски я обращался к нотариусу.

– Только не нужно пустых угроз, Макс Велки, – взъярился нотариус.

– Вы подписали документы с сумасшедшей.

– Макс, – шикнула в мою сторону Ани-Мари. – Побойся Бога.