Данир Дая – Порождение сына (страница 2)

– Спокойнее, – произнёс я в пустоту.

Из кухни доносилось:

– Очередная акция «Целом», признанная нежелательной на территории Злитчении, закончилась столкновением с полицией…

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПОРА, МАКС

Внутри что-то ворочалось. Промеж селезёнки и печени бурлило. Лёгкие с кишками будто пытались поменяться местами. Кислота жгла глотку. Трещало под рёбрами нечто необъяснимое.

Необъемлемое – даже так. Пытался дышать глубже. Слизь копилась во рту. Не сплюнуть, не проглотить. Тошно. Хотелось выпить больше воды и потушить пламя.

Воздух дрогнул. Лента завибрировала, неся за собой гроб из красного дерева. Не самая благоразумная покупка, но что не сделаешь, ради последнего желания. Пустая комната с белой плиткой в камуфляже из копоти.

Шторки широко раскрылись, вылезли язычки жерла. Мягкие блики доносились, вызывая головокружение. Тяжесть запаха осела в желудок. Кулачки рядом стоящей Ани-Мари побелели.

Мои пальцы подрагивали, будто некто тянет за нитки. Касался мизинца, безымянного и так далее, и наоборот. Жар чувствовался через холодное стекло. Расстегнул пуговицу, чтобы глотнуть больше воздуха.

Опухшие глаза Ани-Мари жадно прощались. Жадно, ведь отдавать что-то личное тяжело. Так мне казалось. Возможно, пренебрежительно, словно к предмету, я относился к тающему в огне телу.

Но иначе не получалось – таблетки делали ровно то, что должны были. Ани-Мари завела короткие, пепельные волосы за ухо. В глаза блеснул рубин, висевший на её ухе. Нос её не походил на мой. Черты её лица были схожи с отцом, нежели мои.

Навскидку. Насколько я мог помнить его. Я ведь даже фотографий с ним давно не видел. Что уж говорить о голосе. Ани-Мари искоса поглядывала на меня. Выжидала. Я хотел бы подбодрить.

Сказать пару приевшихся фраз без должной на то скорби, но врать, что я чувствую что-то большее, чем изжога, я не мог. Мог взбодрить нелепой шуткой, но тогда бы трупа стало два. Она не любила подобное.

Мне стоило просто молча выйти. Что я и сделал.

Около десяти утра нового дня. Температура немного утихомирилась. Но солнце светило. На инопланетном небе. Без единой тучки, лишь с размытыми штрихами пролетающих самолётов.

Будто мы под куполом или что-то вроде того. Трагичная миниатюра, запрятанная в новогоднюю игрушку – таким ощущался мир. Конвейерная линия: из машин на парковке выходили родственники, сменяли родственников, что выходили из монолитного здания.

Так и менялись за время, пока я смолил сигарету марки «Сарком». Владелец тот же, что и у фармацевтической компании, которая выпускает таблетки для моей стабильности.

Смолил на капоте своего раритетного японца, который развозил какого-то депутата по префектурам более тридцати лет назад. Потом авто оказалось в такси, после у любителя стрит-рейсинга.

В конце жизни отправили в утиль и каким-то чудом он оказался у меня, получив шанс. Перекрученный, переделанный, пересобранный. Только кузов напоминал, кто он есть на самом деле.

Ани-Мари выбралась наружу, передав эстафету другой семье. Её тёмные глаза становились ещё мрачнее от осознания, что ярко светило солнце, а не барабанил проливной дождь.

Обнимала урну с прахом, пытаясь почувствовать материнское тепло, уловить последний миг увядающего, прошептать невысказанное, не раскрытое. Сложно смотреть на подобное.

Я скрыл глаза, бросил под ноги бычок и притоптал огонь. Подошёл к двери и только после этого бросил строгий взгляд Ани-Мари. Она не с первого раза поняла, что происходит. Пришлось махнуть тройку раз.

Привёл её в чувства только окрик. Не нервный. Так, чтобы она услышала.

– Ани, идём.

Ани-Мари засеменила к автомобилю, пока мой зад скрипел на свежеобтянутом кресле. Пока мотор разжёвывал топливо, Ани устроилась в салон, пристегнулась, зафиксировала урну с прахом.

Сдал назад, подъехал к шлагбауму и рванул в сторону города под нависающими деревьями. Очки адаптировались к тени и линзы стали вновь прозрачными.

– Черневы Бой, тринадцать, – уточнила Ани-Мари адрес.

– Включи навигатор, – усмехнулся.

Пять километров до города, ещё пять до нужного адреса.

– Когда ты в последний раз заезжал домой? – спросила Ани-Мари, глядя в окно.

– Неделю назад, – припоминал я. – До этого – даже не помню.

– Понятно, – растянула Ани-Мари.

– А что?

Она заворошилась на скрипящем кресле, пытаясь достать из плотно прилегающих карманов что-то. Вытащила газовую зажигалку с моими инициалами – МВ.

– Чёрт, вот где она, – не отвлекаясь от дороги смотрел я крем глаза на серебристый брусок.

– Снова начал курить?

– Нашёл в кармане пальто пачку. Не выбрасывать же.

– Удивительное мышление.

– Мне уже пошёл пятый десяток. Тут ты либо в возрасте, когда от старости умрёшь быстрее, чем от рака лёгких, либо уже поздно менять что-либо, – оправдывался я.

Солнце ползло, хватаясь за столбы деревьев, растянутые по магистрали. Ани-Мари особо не говорила: поглядывала на меня, пыталась взглядом вытянуть из меня хоть пару фраз, но я не понимал, каких именно.

– Как дома дела? – пытался перевести тему.

– Стабильно, – посмеялась Ани-Мари, но словно поняла, что не готова к этому с урной праха матери в коленях. – Коэн с гуманитарной помощью, Артур ленится делать уроки.

– Что же Коэна всё к «Целом» тянет?

– А тебя что в «Порог» тянуло? – подтрунивала Ани.

– Слава, правда…

– Деньги, – добавила она последний пункт.

– Конечно, – без зазрений ответил я и повернулся, чтобы взглянуть в глаза Ани-Мари. – Пока не пахли.

– Пахли? – подловила. – Пока не фонили, ты хотел сказать.

Я не ответил. Отвернулся к дороге. Но Ани продолжала сверлить меня взглядом. Игнорировать слона в комнате, как минимум, уже неприлично.

– Она правда этого хотела? – подводил я к теме аккуратно, так, чтобы не спровоцировать ругань.

– Она сказала об этом полгода назад, – вздохнула Ани-Мари.

– Странно. Не думал, что её вера подразумевает такое.

– Она давно избавилась от «Целом».

– Главное, чтобы они теперь не избавились от нас. Как от пасынков.

Я провалил задачу. Видно, как Ани-Мари вскипала. Стоило ли напоминать положение дел – вопрос риторический. Поэтому стратегия сменилась: включить магнитолу и послушать болтовню.

Хреновая программа с хреновыми ведущими начиналась с хренового джингла.

– Йоу, мы вернулись, – пытался безуспешно молодить себя ведущий. – Простой подход, Войчех, – представлял он себя.

– Франц, – поприветствовал слушателей соведущий.

– Знаешь, вот мы говорили о пагубном влиянии «Порога» и как он повлиял не только наше восприятие мира, – заводил тему Войчех, – но и на экономику, одежду, даже на продукты питания, но вот плюсы! Плюсы-то мы игнорируем.

– И какие плюсы от этой замедленной бомбы? – возмущался Франц.

– Спросим сегодняшнего гостя, который терпеливо ждал и бил себя по лбу из-за нашей не эрудированности.

Послышался басистый хохот, не схожий с ведущими.

– Великий человек не только нашей страны, но и всего мира: начинавший с ларька, впоследствии создавший огромную фармацевтическую компанию «Манн инк.», если вас не обидит, – обращался к гостю Войчех.

– Ничего, – ответили ему.

– Сумел из общей скорби вынести пользу, используя флора-паразитов «Порога» в медицине, а также преуспев в предпринимательстве, в радио- и телевещании, успев побыть волонтёром и… – отступился Войчех. – Я могу долго продолжать.