Данир Дая – Порождение сына (страница 13)

– Всё настолько плохо? – уточнила Ани-Мари, что вопрос стоял про положение общих дел, а не только наших личных.

– Народ жаждет крови, – с каплей досады обобщил все прочтённые новости.

– Закономерный итог, – цыкнула Ани-Мари. – Наверно, это неправильно говорить, и я ругаю себя за подобные мысли, но иногда я жалею, что родила Артура. Из-за собственного эгоизма подвергла очередного человека ужасу.

– История циклична, – успокаивал её. – В жопе всегда есть просвет.

– Пытаешься успокоить меня туалетным юмором? – пыталась скрыть выскочившую улыбку Ани-Мари.

– Раньше помогало. Да и сейчас, смотри, – указал я на трясущиеся уголки её губ, после чего она не сдержалась и всё же улыбка растянулась до ушей.

– Да пошёл ты, – нежно толкнула меня в плечо Ани.

Вмиг она вновь помрачнела, взглянув на Коэна. Тот заметил пристальное наблюдение с ожиданием скорейшего вердикта и выставил палец вперёд, чтобы мы подождали.

– Удивительно, что после всего вы до сих пор остались вместе, – с щепоткой претензии сказал Ани-Мари.

– Он прекрасный человек, – мантрой убеждала себя сестра, – со своими тараканами в голове. Если бы я могла изменить своё прошлое, я бы его не меняла и оставила всё как есть.

– Завидую.

– Ты слишком пессимистично смотришь на свой выбор, – подбадривала Ани, поглаживая моё плечо.

– Как в нашем мире есть место такому добру, как ты?

– У нас семья такая, – глаза Ани заиграли искрами, – противоречивая.

– Хрен знает, как остались ходить по этой земле, хм? – спросил её.

– Как точно и красноречиво, Макс Велки.

Коэн поблагодарил оператора с той стороны и счастливый побрёл к нам.

– Одеваемся и быстро едем. Говорят, дивизии уже стягиваются.

– Загвоздка. Нужно заехать ко мне, – ставил условия.

– Возьмёшь мою одежду.

– Не в одежде дело.

Коэн с подозрением посмотрел на меня.

– У нас мало времени.

– Нам всё равно по пути. Хочешь быть в безопасности – заедешь ко мне домой.

– Каждая секунда на счету, – взрывался Коэн. – Я сейчас потратил зарплату на два месяца жизни лишь на аванс и рискнул репутацией, чтобы что?

– Коэн, – баюкала пыл мужа Ани-Мари.

– Нам нужно выдвигаться прямо сейчас, – обернулся Коэн к Ани, – я жопу рвал.

– Это нам известно, – раздражал Коэна.

– Коэн, – коснулась плеча мужа Ани, – пожалуйста.

Коэн вновь смотрел на меня, растопырив ноздри от злости.

– Надеюсь, после этого мы никогда не встретимся, – сказал Коэн.

– Не каркай, – издевательски я сплюнул за плечо.

Ни слова не говоря друг другу второпях, мы зашли за минимумом необходимым – рюкзак и аналогом «Ратлита», который Коэн потряс передо мной в предупреждение, – залезли в кроссовер и умчали прочь.

В окне я увидел того молодого охранника. Он не заметил меня – был увлечён последними новостями, всплывающими в телефоне. Мы проезжали по пустынным подворотням в слабом освещении.

Фонари помаргивали, а маяками являлись пожары, охватившие Бельнус. Радио говорило об атаке на электростанции, обвиняя «Целом», заочно обзывая их террористической группировкой.

Я не имею ни малейшего представления, где мне искать Матуса среди огромной зоны под градом пуль, где ты не враг, а лишь цель с красной точкой во лбу. Наверно, есть смысл попробовать дозвониться.

На удивление, среди принятых звонков не было ни одного за последнюю неделю. Да и цифр я не запомнил, поэтому днём с огнём не сыщешь их в отклонённых среди огромного списка.

Говорить напряжённому Коэну, который против своей воли пытается довезти меня до квартиры, или же Ани-Мари, которая со всей любовью прижимает урну к груди, – бессмысленно.

Слишком поздно отказываться. Кочки и странный запах в салоне вызывали рвотные позывы. Я не смог сказать везти Коэну тише – боялся загадить коврик под ногами – поэтому легонько постучал по его плечу.

– Господи, – ошеломлённо обернулась Ани-Мари, – снова бледный, как смерть.

– Препараты перестали действовать, – брезгливо обозначил Коэн, выворачивая руль. – Если ты, – обращался он ко мне, повысив голос, – так часто будешь просить нейтрализаторы, то мы точно никуда не дойдём.

– Где они находятся? – заметалась Ани-Мари, отстёгивая ремень.

– Всё настолько плохо, да? – действительно не понимал, о чём речь.

В полумраке осмотрел руки, которые схватил тремор.

– В кармашке сзади, – сказал Коэн сначала Ани, а потом уже начал говорить со мной. – Если бы ты следовал предписанием.

– Коэн, – шикнула Ани-Мари.

– Ты ему рассказывала? – с разочарованием я посмотрел в глаза обернувшейся Ани.

Она пыталась скрыть виноватый вид, опустив голову.

– Но теперь ты зависимый, приятель, – объяснял, как маленькому, Коэн, – удвой серотонин с дофамином, и контроль над дозировкой снизится. По пачке в день, да?

– Нет, – с обидой ответил, но тут же задумался. – Меньше.

– Эти? – Ани показывала коробочку Коэну.

– Да. Дай две штуки.

Я выставил вперёд трясущуюся руку, в которую выдавили две капсулы, и закинул их в рот, заглатывая так, без воды.

– Через полчаса поможет.

Мы как раз подъезжали к комплексу. Разобранные магазины, которые закрылись на неопределённый срок, у лужаек которых работники вычищали плитку от груд металла, бутылок и вымывали кровь.

Коэн затормозил у калитки, я вяло потянулся к двери.

– Пойти с тобой? – беспокоилась Ани.

Вместо ответа я потряс головой, но не уверен, что она увидела. Как только я скрылся в глуби арки, будто уснул: провалился в кисель, не понимая, куда и зачем иду. Несколько раз даже упёрся в чужую дверь.

С горем пополам, домогаясь дверной скважины, ввалился в собственную квартиру и, стимулируя фотографическую память, залез к верху шкафа. Не сумев удержать коробку, она с грохотом повалилась на пол.

Магнум, к которому я стремился, проскользил за тумбу. Я только цыкнул и полез за ним. Ощупывая комки пыли, я чувствовал, что вот-вот провалюсь в сон и окажусь в позорном положении до утра.

Действуя как можно более импульсивно, я разгонял кровь по телу, лишь бы не остаться здесь. На телефон приходили куча сообщений, скорее всего, с заглавными буквами с требованием поторопиться. На ладонь легла холодная рулетка, а после зашаркала ко мне.

Я не мог отлепить веки друг от друга. Инертно, по памяти, семенил обратно, ощупывал кнопки лифта и домофона, а как залез обратно на заднее сиденье, так и вовсе пропал. Последнее, что помню, как меня дёрнуло и затылок прибило к подголовнику.

***

Я не скакал по грязи, не пыхтел от усталости. Мороз не колол кожу, а палец не подрагивал на курке. Вместо этого я был зажат в тёмной комнате – размеры помещения я ощущал от давления на тело.

Скрутить спину колесом не выходило, и я сидел ровно, ощущая себя частью стены. Ноги болели из-за отёков, но в теле ощущал лёгкость юности. Не мучали гипертония, остеопороз и остальные болячки возраста.