Данила Янов – Проект «Спустившийся с небес» (страница 2)
– Вон бутылка! Недалеко ушли! Осмотри закусочную!
Их шаги затихли, раздвоившись. Мы сидели, не дыша. Я впервые почувствовал, как колотится моё смертное сердце – дико, громко, прямо в горле. Это был неприятный, но чертовски живой вибратор страха и азарта.
– Спасибо, – выдохнул я.
– Не за что. За ветчину спасибо, – он кивнул на мой трофей, который я, к счастью, не выпустил. – Меня, кстати, Геннадием звать. Но все зовут Геной. А тебя-то как, лебедь бессмертный?
– Феликс, – вспомнил я свою легенду. – Ак… актёр.
– Вижу, – Гена усмехнулся, глядя на мой костюм в розовых и белых разводах. – Роль «Тортик на поминках» репетируешь? Очень жизненно.
В этот момент в моём левом ухе снова раздался противный писк и голос Кроха:
–
Писк стих.
Я нахмурился и поднял кусок мяса к глазам. При тусклом свете уличного фонаря я разглядел крошечный, почти невидимый логотип, выжженный на шкурке. Стилизованная свадебная арка и надпись: «Премиум-банкет «Амур». Эксклюзив».
– Они… они помечают свою ветчину? – тупо спросил я.
– Не ветчину, – мрачно сказал Гена, смотря куда-то вниз. – Ты смотри.
Я проследил за его взглядом. Внизу, в свете фонаря у выхода из переулка, стоял один из охранников. Он говорил по рации, а в его руке я разглядел маленький чёрный прибор с антенной.
– … да, сигнал с метки идёт чёткий. Он где-то прямо здесь, в радиусе 50 метров. Сейчас найдём, – донёсся снизу его голос.
Крох снабдил меня не просто ветчиной. Он снабдил меня маячком.
– Охранник с… GPS-трекером для канапе? – прошептал я, чувствуя, как божественная уверенность окончательно сменяется паникой смертного. – Это же паранойя!
– Нет, – поправил Гена, краем глаза наблюдая за вторым охранником, который медленно шёл по противоположной стороне переулка, просвечивая фонарём углы. – Это бизнес. Дорогой банкет. Они всё метят, чтобы в случае воровства, как нашего, быстро найти. Умно. Глупо, но умно.
Они с двух сторон. Мы на крыше. Ветчина в моих руках светится для них как новогодняя ёлка. Шаги становились всё ближе.
– Что будем делать, артист? – спросил Гена, и в его голосе я уловил не страх, а азарт. Похоже, у него тоже была потребность в острых ощущениях.
Глава 4: Первый звонок свыше
Мысли метались. Бежать? Некуда. Сдаться? Унизительно и чревато побоями. А где-то в глубине, под слоем паники и крема, копошилось что-то древнее, забытое за минуты смертной жизни. Ощущение абсолютной беспомощности, которого я не знал никогда, подействовало как катализатор.
– Я не хочу! – отчаянно прошептал я, глядя на сходящихся охранников. – Я не хочу, чтобы они нас нашли!
Я сжал ветчину так, что пальцы въелись в мясо. И в этот момент мир
Не я дёрнулся. Не охранники. Дёрнулась сама реальность вокруг нас. Фонарь в переулке моргнул с такой силой, что лопнула лампочка, осыпав стеклянным дождём голову одного из преследователей. Тот вскрикнул и отпрыгнул.
Воздух завибрировал низким, едва слышным гулом – таким, от которого заложило уши. Ветер, которого секунду назад не было, рванул со свистом, поднимая с земли пыль и мусор, закрутив их в маленький, истерический вихрь прямо между двумя охранниками. Они заморгали, закрывая лица руками.
– Что за чёрт?! – раздался их голос, приглушённый воем внезапной бури.
Но самое странное произошло с ветчиной в моих руках. Метка «Амур» на её шкурке вдруг вспыхнула короткой яркой искрой, запахло палёной кожей и… электроникой. И свет погас. Полностью. Теперь это был просто кусок мяса.
– Ты… ты что сделал? – Гена смотрел на меня не с ужасом, а с острым, дотошным любопытством учёного, увидевшего аномалию. – Это твой реквизит? Дым-машина и световые эффекты? Круто!
В моих ушах приглушённо, как из-под воды, послышался голос Кроха, полный дикого восторга:
–
Но я не мог. Я чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Сердце колотилось, в глазах потемнело, а в мышцах появилась слабость, сравнимая с той, что бывает после долгой болезни. Использовать силу в смертном теле было как пытаться запустить реактивный двигатель, крутя педали велосипеда. Энергии не хватало катастрофически.
– Я… не я… – пробормотал я, опираясь о стену.
Внизу буря стихла так же внезапно, как и началась. Охранники стояли, растерянно оглядываясь. Тот, что с прибором, тряс его и стучал по корпусу.
– Глючит! Сигнал пропал! Ветчина… или он метку снял и выбросил?
– Да забей! – отозвался второй, вытирая пыль с лица. – Место проклятое. Фонарь сам по себе взорвался! Пойдём, скажем, что он в трубу ушёл. Искать тут в темноте – только ноги сломаешь.
Недовольно пробурчав, они повернули и ушли в сторону ресторана.
Наступила тишина, нарушаемая только далёким гулом города. Мы с Геной несколько минут просто сидели, приходя в себя.
– Ну что ж, – наконец сказал Гена, спрыгивая с козырька обратно на пластиковый стол, а с него – на землю. Он поднял неповреждённую бутылку шампанского. – Добыча цела. Иди вниз, артист. Опасность миновала. Отмечать будем.
Я спустился, чувствуя, как дрожат колени. Гена уже отламывал кусок «обезвреженной» ветчины и с удовольствием жевал.
– Так что это было, Феликс? – спросил он прямо, запивая мясо глотком шампанского прямо из горлышка. – Ты не просто актёр. Ты… иллюзионист? Спецназовец в увольнении? Инопланетянин?
Я вздохнул, отламывая себе кусок. Вкус победы и спасения был невероятным.
– Я… – я замялся, но солгать не получилось. Его взгляд был слишком проницательным. – Я бог. Ну, был. Спустился развлечься. А теперь вот – без сил, в креме, с украденной ветчиной.
Я ожидал смеха, недоверия, может быть испуга. Но Гена лишь медленно прожевал, внимательно на меня глядя, и кивнул.
– Логично. Объясняет фокус с фонарём и ветчиной. А за сферу чего отвечал? Грозы, плодородия, подземного царства?
– Радуги, – мрачно признался я. – И смеха младенцев по вторникам.
Гена фыркнул, и из его горла вырвался настоящий, немного хриплый смех.
– Ха! Вот это специализация! Ну что ж, Феб-Феликс, бывший бог радуг. Добро пожаловать в мир, где за свет и цвет надо платить по счетам. У тебя есть план на ближайшую вечность… то есть, ночь?
Плана не было. Но был адрес в памяти – тот, что вложил Крох в легенду. Моя «квартира, полная долгов».
– Есть, – сказал я. – Но я, кажется, потерял ключи. И, возможно, забыл, как выглядит мой дом.
Гена допил шампанское и поставил бутылку на стол.
– Тогда пошли. Покажу, где обычно ночуют спустившиеся с небес. А по пути ты мне расскажешь про эти самые вторники. У меня теория насчёт смеха – он зависит от фазы луны и наличия в рационе бананов.
И мы пошли по ночному городу – бывший бог в размазанном креме и философ-бомж, доедающие украденную ветчину. Начинало казаться, что эта авантюра может быть не такой уж и плохой идеей.
Глава 5: Ночные феи с коктейлями
Гена вёл меня через спящий спальный район, петляя между панельными гигантами с тёмными глазами-окнами. Воздух пах сиренью и пылью. Я доедал последний кусок ветчины, чувствуя невероятную благодарность к этому простому продукту.
– Так ты говоришь, вторничный смех – он с перламутровым отливом? – философствовал Гена, размахивая пустой бутылкой. – А если ребёнок родился в 23:59 понедельника, а засмеялся в 00:01 вторника, это твоя юрисдикция или уже нет? Вопросы, Феликс, вопросы…
Мы вышли на небольшую площадь с фонтаном (не работающим) и скамейками. Из дверей освещённого неоном заведения под вывеской «Бар «У Доры»» вывалились, громко смеясь, две женщины.
Одной было лет под пятьдесят, в ярко-розовой кофте, с сумочкой размером с чемодан. Вторая, помоложе, в блестящей кофточке и с идеальной, не пострадавшей от алкоголя причёской, пыталась надеть на одну ногу туфельку на высоком каблуке, держась за фонарный столб.
– Лен, я тебе говорю, он мне нахал! – громко вещала старшая, с размашистой жестикуляцией. – Говорит: «Ирочка, ты прекрасна, как майская роза!» А я ему: «Дорогой, майская роза уже отцвела, у неё замена тазобедренного сустава и ипотека на дачу!» Ха-ха-ха!
– Ира, тише, тут люди! – пыталась её утихомирить Лена, наконец застегнув ремешок и оглядевшись. Её взгляд упал на нас. На Гену в его потрёпанной куртке с философским достоинством. И на меня – в моём великолепном кремово-розовом ансамбле, с остатками мастики в волосах.
Ира последовала за её взглядом. Её глаза, подведённые стрелками, расширились от любопытства.
– Опа! А это кто у нас? – Она сделала несколько шагов в нашу сторону, слегка пошатываясь, но с грацией опытной кавалеристки. – Карнавал закончился, а вы не разошлись? Или… – она прищурилась, – вы из того самого элитного банкета? Того, где на жениха торт упал? Слухи уже пол-района облетели!
Я замер. Лена подошла ближе, изучая нас с профессиональным, слегка затуманенным интересом (оказалось, она визажист в местном салоне).
– Боже мой, Ир, да на нём же крем «Птичье молоко»! И мастика! Видишь, как она застыла волнами? Это ручная работа! – Она, забыв про осторожность, потянулась ко мне, как к экспонату. – Что случилось, мальчик? Тебя там в фонтан с тортом швырнули?