Данила Янов – Проект «Спустившийся с небес» (страница 1)

Проект «Спустившийся с небес»

Глава 1: Вечное похмелье

Бессмертие, если вдуматься, – это не про мудрость и созерцание вечности. Это про дикую, всепоглощающую скуку. Особенно если ты не какой-нибудь там всемогущий демиург, а один из младших богов, в чьи обязанности входило, условно, отвечать за радугу после дождя в третьем квартале Европы. Или за смех младенцев, родившихся во вторник. Работа несложная, но и карьерного роста – ноль.

Меня зовут Феб. Когда-то мое имя вызывало трепет. Теперь же я лежал на облаке в форме пончика и пялился в бездонную голубизну небес, чувствуя себя как после столитровой бочки амброзии – тупо и тошнотворно.

Рядом, перелистывая что-то на золотом планшете, сидел мой старый приятель, бог мелких неприятностей по имени Крох.

– Опять в депрессии? – спросил он, не отрывая глаз от экрана. – Слушай, у меня тут отличный садистский план: все бумажки в офисах мира сегодня будут застревать в принтерах ровно в момент срочной печати. Гениально, да?

– Блевотина, – мрачно буркнул я. – Всё это блевотина. Тысячелетия одного и того же. Люди молятся, страдают, любят, воюют. Цикл. Предсказуемо. Мне нужно… что-то настоящее. Острое. С перцем.

Крох наконец посмотрел на меня. В его глазах, похожих на две черные бусины, мелькнул знакомый огонёк пакостника.

– Настоящее? – переспросил он. – Хочешь острых ощущений? Спустись вниз. Стань одним из них. На недельку. Без сил, без бессмертия. Просто Феб, обычный парень с кучей проблем. Гарантирую, скучно не будет.

Идея была настолько безумной, что в ней была искра гениальности. Спуститься в мир смертных? Инкогнито? Без божественного интерфейса?

– А… а что, если я там умру? – по-дурацки спросил я.

– Умрёшь по-настоящему, – весело ответил Крох. – Ну, то есть, твоё сознание растворится в ничто. Ты же хотел остроты? Вот тебе и главный приз. Риск, Феб, риск! Это же единственная валюта, которая имеет ценность в их мире.

Меня передёрнуло от страха и дикого возбуждения. Это было… решение.

– Ладно. Готовь портал. Но с условием: ты следишь за мной сверху. Как страховочная верёвка. Только в самом крайнем случае. И никакой помощи! Ты – лишь наблюдатель.

– О, да! – Крох почти захлопал в ладоши. – Реалити-шоу «Бог на Земле»! Я уже придумал тебе легенду. Ты – Феликс Белов, безработный актёр, переживающий творческий кризис. Твоя квартира в долгах, холодильник пуст, а соседка-пенсионерка подозревает тебя в сатанизме. Как тебе?

Это звучало ужасно. Унизительно. Идеально.

– Поехали, – сказал я, поднимаясь с облака.

Крох щёлкнул пальцами. Передо мной появился вращающийся вихрь, пахнущий бензином, жареной картошкой и дождём на асфальте.

– Удачи, Феб. Не подкачай. А то умрёшь.

Я сделал шаг вперёд.

Глава 2: Незапланированный гость

Портал выплюнул меня не с грацией падающей звезды, а с глухим «бух» и хрустом под собой. Оказалось, я приземлился на огромный торт в форме лебедя. Кремовый лебедь издал предсмертный хрип и рухнул, увлекая меня за собой на паркет.

В ушах оглушительно зазвучал «танец маленьких лебедей» в версии свадебного диджея, который на секунду сбился с ритма. Музыка смолкла. Воцарилась тишина, которую тут же заполнил женский визг.

Я поднял голову, счищая с лица крем и мастику. Передо мной, в полукруг, стояли люди в нарядных костюмах и платьях. Молодой человек в смокинге с бутоньеркой и девушка в белом платье с лебединой фатой (ирония судьбы!) смотрели на меня с открытыми ртами.

– Э-э-э… – выдавил я, пытаясь встать и поскользнувшись на клубничной начинке. – С приездом?

– Это что за цирк?! – проревел пожилой мужчина с багровым лицом, похожий на надувшегося индюка. Видимо, отец невесты. – Кто этот клоун?! Я не платил за такой номер!

В моей голове пронеслась паническая мысль: «Мои силы! Нужно их призвать! Очистить себя! Ослепить их божественным сиянием!» Я сосредоточился, зажмурился… и выдавил из себя лишь тихое «фух». Никакого сияния. Только запах скисших сливок.

– Пап, успокойся, – сказал жених, не сводя с меня глаз. – Может, это… сюрприз от Кати? Катя, милая, это твоя идея?

Невеста отрицательно закачала головой, прижимая к груди букет.

Ко мне уже пробирались два здоровых парня, похожих на охранников в гражданском. Надо было срочно что-то придумывать. Легенда, Феб, легенда!

– Я… я артист! – выпалил я, отползая от них по скользкому полу. – Перформанс! «Падение лебедя»! Символизирует хрупкость любви перед лицом… э-э… случайных обстоятельств космического масштаба!

Я встал на колени, пытаясь придать своему кремовому виду трагический пафос. В зале раздался сдержанный смешок. Какая-то девушка в фиолетовом платье фыркнула в ладошку.

– Какой нахальный! – восхищённо прошептал кто-то.

Отец невесты, казалось, вот-вот лопнет. – Вывести его! Вышвырнуть! И найти того идиота, который заказывал торт!

Охранники схватили меня под руки. И в этот момент в динамиках раздался пронзительный писк, а потом голос, знакомый только мне – голос Кроха, слегка искажённый помехами, как будто говорящий через старую рацию:

– Ох, кажется, наш герой влип в историю! Давайте посмотрим, как он выкрутится! Ставки принимаются! Ха-ха-ха!

Писк стих. Все замерли в недоумении, оглядываясь.

– Что это было? Глюк? – спросил диджей.

Я понял, что Крох не просто наблюдатель. Он – продюсер этого стыда. И ему весело.

Меня уже тащили к выходу. Проходя мимо столика, я увидел обильную закуску: канапе, фрукты, бутерброды. И тут мой желудок, уже смертный, издал рык такой силы, что один из охранников вздрогнул.

– Парень, да ты просто голодный оборванец! – сказал второй, с усмешкой.

В отчаянии я вырвался, сделал последнее, что пришло в голову – схватил со стола целую бутылку шампанского и кусок запечённой ветчины.

– Простите! Творческий голод! – крикнул я и, спотыкаясь о порог, вывалился в коридор, а оттуда – в ночную прохладу.

За мной захлопнулась дверь ресторана. Я стоял на пустынной улице в липком костюме, в руках – бутылка и ветчина. Слышно было, как внутри снова заиграла музыка. Шоу продолжилось без меня.

Я откусил от ветчины. Она была нереально вкусной. Солёной, дымной, настоящей. Я чуть не заплакал. Острота ощущений? Да, чёрт побери. Ещё какая.

И тут из-за угла показалась фигура в потрёпанной куртке. Мужик лет пятидесяти с умными, уставшими глазами оценивающе посмотрел на меня, на бутылку, на ветчину.

– Неплохой улов с банкета, аристократ, – хрипло сказал он. – Делиться будешь? А то я тут как раз философскую концепцию голода разрабатываю. Практическую часть.

Я вздохнул. Похоже, у меня появился первый смертный знакомый.

Глава 3: Погоня с ветчиной

Философствующий незнакомец только протянул руку к бутылке, как тяжёлая дверь ресторана снова распахнулась, выбросив в ночь двух охранников. Их глаза сразу же нашли меня.

– Вон он! Не успел далеко уйти! – крикнул тот, что покрупнее.

– Держи его! Отец невесты обещал премию! – добавил второй, потирая ладони.

Мой новый знакомый мгновенно оценил ситуацию. Его философский интерес к голоду сменился практическим интересом к сохранности собственной персоны.

– Опа, гонка! – буркнул он и, с проворством, неожиданным для его вида, рванул в противоположную сторону, в тёмный переулок. Инстинкт вечности подсказал мне, что бежать за ним – идея получше, чем пытаться объясняться.

Я прижал к груди драгоценную ветчину и бутылку и рванул следом, подскальзываясь на размазанном по асфальту креме от собственных ботинок. Сзади топали тяжёлые шаги.

– Стой, мороженое! Куда собрался? – раздавалось сзади.

Переулок был узким, тёмным и пахнул мокрым картоном и чем-то кислым. Бомж бежал впереди, удивительно уверенно лавируя между грудой старых ящиков и мусорных баков. Я, божество радуг, с трудом за ним поспевал, спотыкаясь о каждую неровность.

– Лево! – скомандовал впереди беглец, резко сворачивая за угол.

Я повиновался. Мы выскочили на пустынную задворку какого-то кафе, где стояли пластиковые столы и стулья. Мой проводник запрыгнул на один из столов, а с него – на низкий навес-козырёк, прикрывавший дрова.

– Давай, артист, тянись! – прошипел он сверху, протягивая руку.

Я из последних сил, хлюпая кремом, оттолкнулся и ухватился за его руку. Он дёрнул с силой, которой я от него никак не ожидал. Я влетел на крышу козырька, а бутылка шампанского выскользнула у меня из рук и упала вниз, на пластиковый стул, с глухим, но не разбившимся «бумком».

– Бутылка! – ахнул я.

– Жизнь дороже, – философски заметил мой спаситель, прижимаясь к стене.

Мы затаились, слушая. В переулок вбежали охранники, тяжело дыша.

– Куда он, чёрт, делся? Их было двое!