Данила Носаев – Ямато-моногатари (страница 25)

Со склона Афусака

Туман поднялся,

Но людям о том не рассказывай [223] .

А когда он впервые побывал у нее, он сложил:

Ика-ни ситэ

Вага ва киэнаму

Сирацую но

Кахэритэ ноти-но

Моно ва омовадзи

Ах, мне бы

Умереть, как тает

Белая роса,

Чтобы, вернувшись домой,

Не мучиться от любви [224] .

Ответом было:

Каки хо нару

Кими га асагахо

Митэ сигана

Кахэритэ ноти ва

Моно я омофу то

О, как бы мне увидеть

У изгороди твоего дома

Вьюнок «утренний лик»!

Чтоб узнать – вот вернулся,

А помнишь ли обо мне? [225]

С той же дамой клятвами обменявшись, он вернулся домой и сложил:

Кокоро-во си

Кими-ни тодомэтэ

Ки-ни сикаба

Моно омофу кото ва

Вага-ни я аруран

Сердце мое

У тебя оставив,

Домой вернулся.

Как же могло случиться,

Что я полон любви?

Ответом было:

Тамасихи ва

Окасики кото мо

Накарикэри

Ёродзу-но моно ва

Кара-ни дзо арикэри

Душа, сказали вы…

Но ничего особого

В ней и нет.

Ведь все

Находится в теле [226] .

90

С той же дамой вел переписку покойный Хёбугё-но мия [227] . Однажды он известил ее: «Буду у вас», а она ответила:

Такаку томо

Нани-ни кавасэн

Курэтакэ-но

Хитоё футаё-но

Ада-но фуси-во ба

Хоть и высоки,

Но чем они станут —

Всего один или два —

Те бамбуковые коленца?

Что в них будет проку? [228]

91

Когда правый министр третьего ранга состоял еще в чине тюдзё [229] , он однажды был назначен гонцом на праздник [230] и отправился туда. Прошло долгое время с тех пор, как он порвал с дамой, которую часто навещал раньше, а тут перед отъездом он попросил ей передать: «По такому-то поводу я собираюсь уехать. Понадобился мне веер, пришлите, пожалуйста». А она была женщина тонкого вкуса и, вознамерившись все отправить в надлежащем виде, послала веер очень изысканной расцветки, сильно ароматами пропитав. А на обороте веера по краю написала:

Ююси то тэ

Иму томо има ва

Кахи мо арадзи

Уки-во ба корэ-ни