Данила Исупов – «Украденное Солнце» (страница 3)
Но Курт был готов. Зажав в кулаке под одеялом украденный во время ужина острый обломок пластмассы, он с силой вонзил его себе в бедро. Острая, ясная боль пронзила туман надвигающегося химического сна. Боль держала его на грани, не давая полностью провалиться в небытие. Он лежал, притворяясь отключённым, а в его уме, прояснённом адской болью, горели два слова: «Город мёртвых».
Он нашёл цель. И он знал, что теперь он – еретик. И игра началась.
Глава 3: Под сводом пепла
Боль была якорем, удерживавшим сознание в бурном море седатива. Курт пролежал неподвижно до сигнала побудки, каждую секунду борясь с желанием провалиться в тёмную, безмысленную пустоту. Когда репродукторы прохрипели утренний гимн, он сел с усилием, будто поднимая всей кожей. Рана на бедре ныла, но была скрыта под тканью комбинезона. В глазах стоял туман, но разум, отточенный болью и решимостью, был острее стали.
День прошёл в тумане. Строевая подготовка, проверка оружия, лекция о бдительности к «проявлениям ментальной девиации». Курт выполнял всё на автомате, его взгляд был пустым, как у других. Внутри же кипела работа. «Город мёртвых». Он слышал это словосочетание. В контексте Терры так могли называть только одно: Нижние Ярусы. Те самые, что уходили в глубины планеты, ниже фундаментов Ульев, ниже даже Пояса «Сердца Солнца». Считалось, что они были заброшены тысячелетия назад после Великого Коллапса, завалены обломками и заполнены токсичными отходами. Туда не спускались даже ремонтные дроиды. Это было место, официально стёртое с карт.
Но именно там, согласно таинственному сообщению, следовало искать «ключ». Ключ к чему? К правде? К солнцу? К Земле?
Вечером, во время ужина в общей столовой – кашеобразная питательная масса с запахом металла – Курт заметил неладное. За ним наблюдали. Не открыто, а краем глаза. Сержант Галк стоял у раздаточного окна, но его оптический сенсор был направлен не на котёл с едой, а прямо на него. В углу зала, в тени арочного прохода, замерла неподвижная фигура в сером – такой же, как чиновник из Кадрового Отдела. Они знали. Не всё, но знали, что он «заражён». Ждали, когда он сделает ложный шаг.
Отчаяние, холодное и острое, кольнуло его под рёбра. У него не было времени. У него не было союзников. У него был только обрывок тайны и нож из пластмассы.
И тогда он вспомнил о карте. Не цифровой, а старой, аналоговой схеме вентиляционных магистралей и грузовых лифтов, которую он видел однажды в подсобке у старшего по смене. Та карта покрывала все уровни, включая условные обозначения «запретных зон». Город мёртвых должен был быть там.
План был безумен и оттого, возможно, единственно возможен. Он дождался полуночного цикла, когда активность в казарме минимальна, а патрули ходят по предсказуемым маршрутам. Боль в бедре притупилась, сменившись тянущим ощущением. Используя знания о расписании и слепых зонах камер наблюдения (о которых болтал пьяный техник много циклов назад), Курт выскользнул из спального отсека. Он двигался как тень, прижимаясь к стенам, замирая при каждом звуке.
Подсобка была заперта, но замок – примитивная механическая кодовая панель – поддался после нескольких минут возни с проволокой, добытой из пружины своей же койки. Внутри пахло пылью и озоном. На стене, среди полок с запасными частями для вокс-аппаратов, висел тот самый свиток – не бумажный, а гибкий полимерный лист, испещрённый выцветшими линиями. Курт дрожащими руками развернул его, отыскал сектор своей казармы, затем повёл взгляд вниз, в глубины. И нашёл. Область, заштрихованная красным крестом, с грифом «СЕКТОР ОМЕГА: ОБИТЕЛЬ БЕЗМОЛВИЯ». Легенда в углу расшифровывала: «Зона нестабильности, геологический разлом, доступ запрещён». Город мёртвых.
До него вели заброшенные вентиляционные шахты старого образца, достаточно широкие для человека. Один из входов был… прямо в техническом колодце в двух коридорах отсюда.
Внезапно снаружи раздались шаги. Тяжёлые, размеренные. Патруль. Не два человека, как обычно, а, судя по звуку, целых четыре. И они шли прямо к подсобке. Его сдали. Или сработала сигнализация.
Курту оставалось секунды. Он судорожно свернул карту, сунул её за пазуху, огляделся. Окна не было. Выход один – дверь, за которой уже слышался звук ввода кода. Он отпрыгнул вглубь комнаты, за груду ящиков, прижался к стене. Дверь со скрипом открылась. В проёме возникли два гвардейца Преторианской стражи в полном доспехе, их шлемы с узкими щелями сканировали помещение. За ними маячила серая тень чиновника.
«– Выйди. По приказу Отдела Безопасности,» – раздался механический голос из вокс-громкоговорителя одного из Преторианцев.
Курт затаил дыхание. Его рука сжала пластмассовый нож. Это было безумие – против двух закованных в адмантит ветеранов с шоковыми дубинками.
И тут свет погас. Не только в подсобке, а во всём коридоре, судя по крикам удивления извне. На несколько секунд воцарилась абсолютная, давящая темнота, нарушаемая только тревожным гулом аварийных систем. Авария? Сбой питания? Или…
Курт не стал раздумывать. В темноте он был на равных. Он рванулся вперёд, не к двери, где стояли враги, а вглубь комнаты, к решётке вентиляции, которую заметил краем глаза. Ударом плеча, используя всю свою отчаянную силу, он выбил её. Металл с грохотом поддался. Он нырнул в чёрный квадрат шахты, не оглядываясь. Сзади раздались shouts, вспыхнул луч фонаря, но он уже катился вниз по наклонному туннелю, обдирая кожу о ржавые края.
Он падал в темноту. В буквальном и переносном смысле. Он пересек черту. Теперь он был не еретиком, а беглецом. Целящейся мишенью. Но он был свободен. Свободен падать в самое сердце тайны, в Город мёртвых, под свод древнего пепла, туда, где, возможно, лежал ключ к украденному солнцу и его собственному украденному прошлому.
Воздух в шахте стал густым, спёртым, пахнущим плесенью и вековой пылью. Гул Улья остался где-то наверху. Здесь царила иная тишина – могильная, полная шепота собственного страха и звенящего в ушах адреналина. Курт упал на мягкую, сырую груду чего-то, что хрустнуло под ним. Оказавшись на дне вертикальной шахты, он замер, прислушиваясь. Погони не было слышно. Либо они не решились спуститься, либо искали другой вход.
Он был один. В абсолютной тьме, если не считать тусклого, зеленоватого свечения биолюминесцентного грибка, пятнами растущего на стенах. Он развернул карту, но в этом свете её почти не было видно. Пришлось полагаться на память и инстинкт.
Тоннель вёл вниз, превращаясь из технологического коридора во что-то более древнее, неровное, вырубленное в скале. Стены местами были оплетены корнями металлических конструкций, словно дерево прорастало сквозь сталь. Воздух становился всё тяжелее. И тогда он увидел первые знаки. Не руны Империума, а другие. Стилизованные изображения. Полустёртые фрески. На одной угадывались очертания… дерева? На другой – круг с расходящимися лучами. Настоящее солнце. И слова, выведенные на забытом языке, но одно он, кажется, смог прочесть, потому что оно отозвалось в самой глубине его существа, в той самой тихой комнате.
«EARTH».
Земля.
Он шёл по коридору, который явно был старше любой постройки Улья. Его ноги ступали по плитам, отполированным миллиардами шагов, сделанных неведомо когда. Он спускался в прошлое. Не в мифическое прошлое Империума, а в подлинное. И с каждым шагом страх смешивался с жгучим, невыносимым любопытством.
Тоннель вывел его на обширную площадку. Свод над головой терялся в темноте. А перед ним, уходя вниз, в непроглядную черноту, зиял гигантский разлом. Край обрыва был ровным, словно срезанным чудовищным лезвием. И на противоположной стороне, в слабом свете грибков, угадывались очертания. Не машин, не труб. Очертания зданий. Древних, разрушенных, оплетённых корнями каменных конструкций, но всё же – зданий. С окнами. С дверными проёмами. Это был не техногенный комплекс. Это был город. Настоящий, человеческий город, погребённый под мегаполисом-ульем.
Город мёртвых.
А посередине пропасти, соединяя два края, висел хлипкий, полуразрушенный мост из ржавых балок и кабелей. Ветер, гулявший в глубине разлома, раскачивал его, заставляя поскрипывать.
Курт подошёл к самому краю и посмотрел вниз. Там, в бездне, мерцало слабое, тёплое, жёлтое сияние. Не голубое свечение плазмы, не белый свет краденой звезды. Другой свет. Напоминающий… тот, что иногда снился.
И тогда из темноты позади него раздался голос. Не механический, не искажённый помехами. Живой, усталый, полный той же горечи, что и у него.
«– Добро пожаловать в колыбель, гвардеец. Мы ждали того, кто услышит зов. Того, кто помнит, что солнце должно быть на небе.»
Курт резко обернулся, вскидывая самодельный нож. В зеленоватом свете грибка он увидел фигуру в потрёпанном плаще, с лицом, скрытым глубоким капюшоном. В руке незнакомца не было оружия. Только старый, потёртый блокнот.
«– Кто вы?» – хрипло спросил Курт, сердце колотясь о рёбра.
«– Мы – те, кто помнит. Те, кто хранит карту не мест, а имён. «Земля», «Океан», «Небо». Имя тебе, ищущий? Настоящее имя?»
Курт молчал. У него не было настоящего имени. Только номер.
Незнакомец кивнул, как будто понял. «– Тогда пока зови меня Хранителем. А теперь идём. Там, внизу, светит последний огонь, не украденный, а сохранённый. И он покажет тебе начало твоего пути. И конец их лжи.»