Данил Колосов – Родная кровь (страница 14)

Максим закатал рукав футболки, демонстрируя заживающий шрам.

— Еще ребра перерубил тут же, слева, я заколебался регенерировать все это великолепие. Так что да, прошелся по краю. А прибил его, когда сумел открыть Окно внутри его защиты.

Харитон покачал головой, неверяще оглядывая парня:

— Теперь примерно понимаю. Нивелировал его преимущество в скорости телепортацией, а его непробиваемый купол просто обошел… Кому расскажешь — не поверят. Лекарь-транспортировщик забил в поединке массового истребителя одаренных.

— Как вы задолбали с этими транспортными метафорами! — уныло вскричал Макс. — Неужели все владеющие даром Пространства известны только своим неоценимым вкладом в логистику⁈

— Ну боевиков-пространственников я знаю немного, почти у всех этот дар играл вспомогательную роль, — ответил Харитон, — а ты его, получается, завалил только и исключительно конструктами этой редкой школы. Есть чему удивиться. И да, самые знаменитые одаренные с даром Пространства знамениты именно переносами живой и не очень силы в тылы врага, диверсии с внезапным падением тяжелых и взрывчатых предметов на голову, а также дерзкими кражами ключевых фигур соперника прямо из тщательно охраняемых помещений. Так что все-таки получается транспорт и логистика.

— Ой, ну тебя! — отмахнулся Максим. — Было трудно, но я смог. Значит, я — молодец, а этот ваш Джекил расслабился и поверил в свою непобедимость. И да, я транспортировал ему свой нож прямо в грудную клетку, так что разговоры про логистику не беспочвенны. Касательно второго момента: моей крови захотела какая-то госпожа София ЛеБлан. Встретилась с Джекилом и его напарником перед миссией и в частном порядке приказала меня убить. Подробностей не знаю.

— ЛеБлан… ЛеБлан… Что-то знакомое, — Харитон задумался. — А, точно! Был какой-то скандал лет десять назад, внутриусобица в европейском подразделении, тогда она и появилась в информационном поле. Ухлопала предыдущего главу боевого крыла в связи с попыткой изнасилования. Да! Правильно помню, резонанс был мощный, Сигиль пытался замять, но слишком много людей видело, как эта София в порванной одежде, сверкая сиськами, нанизала Хавьера, тогдашнего главу, на Ледяные Пики. Они полздания снесли, пока воевали, хорошо, хоть никого не поубивали в процессе. Впечатляющее было зрелище, много одаренных видело развязку. Помню, все в итоге замяли в связи со смертью главного негодяя, Сигиль это еще так вывернул, что в итоге через год их не иначе как героев, очищающих зерна от плевел, вспоминали.

— Так и что в итоге? Эта ЛеБлан захерачила своего обидчика, а теперь решила просто по случайной выборке мужиков пройтись? — недоуменно спросил Максим. — Предотвратить возможные повторения, так сказать? Типа фанатка «Особого мнения»?

— «Задолбали», «захерачила», «типа»… Взрослый же человек, еще бы материться начал, — неодобрительно сказал Харитон.

— Учитель, русский язык — штука многогранная, сленг и обсценная лексика — его реальная живая часть, в чем смысл не пользоваться всем языком, если можно пользоваться? Отказ от экспрессии не переносит тебя в элитную касту окультуренных, что бы ты сам по этому поводу не думал, — ехидно заметил Макс. — Как и периодически прорывающиеся фразочки на французском! Не-не-не! — парень шутливо замахал руками. — Лев Николаевич бы был доволен, что его дело живет не только на страницах «Войны и Мира», но он умер, говорят, причем давно!

— Все бы тебе хиханьки, — устало отмахнулся Харитон.

— Мне об этом в школе часто говорили, — подтвердил Максим, — но ты первый скатился в нотации, так что не обессудь.

— Толстой, кстати, интересный был тип, но да, душноватый, ты прав, — кивнул учитель. — С ЛеБлан не понятная ситуация… Ну что ж. Будем ждать, что нароют Серые, такой заказ — серьезное нарушение Кодекса, просто так Сигиль не отскочит.

— Твои бы слова, да кому-нибудь влиятельному в уши, — Максим допил остатки настойки и налил себе еще порцию. — Пока непонятно, чем все кончится. Но я рассчитываю на компенсацию. Не каждый день меня прилетает карать помесь огнемета и мясорубки на ножках.

— На Мастера тебе надо сдать официально, — невпопад отозвался Харитон, — раз такие дела творятся… Я думал рекомендовать тебя в следующем году, но тут пошла такая пьянка. Надо добавить веса нашей позиции.

— Забавно, — задумчиво проговорил Макс, — я этому Мартыну примерно то же сказал, что я по факту Мастер, хоть и не признанный.

— Вот и не верь в судьбу после этого, — хмыкнул учитель. — Все один к одному выстраивается. Знаний и умений тебе хватает, Мастера можешь взять сразу и в Жизни, и в Пространстве. Дурачков, которые захотят проверить, что собой представляет одаренный, заваливший Лавового Жнеца, значительно поубавится. Магистры в большинстве своем люди степенные и такой чушью заниматься не станут. Зато среди Мастеров горячих голов еще более чем достаточно, вот и уменьшим их количество.

Максим поморщился, вспоминая бюрократическую волокиту и скучный процесс подтверждения степени. Харитон раньше делал вид, что не знает про второй дар, и рекомендовал не торопиться брать новые официальные ступени после Подмастерья. Максу же и Подмастерья хватило, чтобы возненавидеть административный аппарат Коллегии, щедро сдобренный самодурами на местах. Чего только стоил надутый хрен на аттестации, пытавшийся доказать Максу, а также всей комиссии, что магемы, составляемые претендентом, «неправильные», так как он опытнее и лучше знает, как должна выглядеть «правильная» магема. Только получасовое планомерное вождение нормами и определениями из официальных методичек по лицу этого академического задрота помогло избежать переаттестации. Комиссия не хотела связываться с именитым занудой, а сам зануда считал себя солью земли, одаренным в энном поколении, который уж точно знает, что правильно, а что нет. Только воспользовавшись воззванием к авторитетам, которые и писали нормативы Коллегии, удалось достучаться до заплывших жиром мозгов. Осознание того, что он во всеуслышание да при куче свидетелей порочит светила своей организации, позволило осадить самовлюбленного пня от науки и получить «добро». Как Максим подозревал, этот тип всем уже в зубах навяз хуже гудрона, поэтому члены комиссии надеялись на небольшой скандал с нарушением правил Коллегии, чтобы убрать псевдонаучную занозу из задницы уважаемого научного сообщества. То, что это делалось за счет времени парня, никого не смущало. Коллежские сотрудники тогда не знали, что это существенно скажется на ценах на услуги Максима для всех присутствующих, однако парень думал, что, даже если бы знали, все равно бы попытались попробовать, уж больно мерзкий был человек.

Подтверждение же Мастера в двух дарах грозило превратиться в еще больший цирк, и никакой авторитет Харитона тут не поможет. Оставалось только надеяться, что таких вот деятелей больше не допускают до реальных процессов, позволяя высказывать свою оценку постфактум и убирая от реального влияния на что-либо. Максу даже вспомнились преподаватели в любимом универе: некоторые просто делали свою работу, некоторые были увлечены предметом и наукой в целом, с ними было интересно изучать преподаваемую дисциплину, были весьма корыстные говнюки, потрахивающие студенток за зачеты и принимающие булькающую валюту от парней, но были и тупорогие монолиты, закостеневшие в своих убеждениях и бросившие развиваться уже давным-давно.

«Я, понимаете, я! Знаю математику лишь на четыре, лучше меня, на пять, ее знает только бог! Как вы вдруг решили, что можете получить по моему предмету что-то большее, чем три?» — вспомнился Максу один такой профессор. Тот реально не поставил ни одной оценки выше тройки за довольно продолжительный период своей работы. И ладно бы по делу, студентота — те еще разгильдяи, но нет. Именно принципиально, потому что никто не достоин. Сначала его пытались урезонивать через деканат, потом через проректора, потом добрались до ректора, но помогало слабо. Писали на диктофоны лекции, чтобы донести до руководства универа всю бесполезность данного преподавателя — тщетно!

А потом несколько злых студентов подкараулили мерзавца в подворотне и донесли через ребра свое негодование и разочарование его методами обучения. И, о чудо! Человек встал на путь исправления. Было радостно и грустно одновременно: с одной стороны, проблема нашла неожиданное решение, с другой стороны — грубая сила опять победила разум, а это не могло не печалить.

— Ладно, — хлопнул по коленям Харитон, прерывая ушедшего в себя Максима, — пойду поговорю в Коллегии, что от меня и тебя нужно, чтобы аттестоваться. Давно при мне никто на Мастера Жизни не сдавал. Ну и позабочусь, чтобы того урода, как в прошлый раз, не пустили…

— Только про него вспомнил, — засмеялся Макс, — думал, что бы сделал, если бы снова встретил?

— Не ты один, — Харитон накинул куртку. — Если опять его назначат — устрою ему незначительные, но хлопотные проблемы со здоровьем на пару недель. Умотал в прошлый раз, черт самовлюбленный.

— Так, значит по плану у меня аттестация, с этим понятно, непонятно, что за ЛеБлан выпала внезапно, и почему она так жаждет напиться моей крови? Есть догадки, у кого можно поинтересоваться? — спросил Максим, поднимаясь и выходя из кабинета вслед за Харитоном.