Данил Коган – Ночной хозяин (страница 46)

«Сука, мать твоя жаба, как он выжил-то… гнида… чего он там несет, какие нахрен регламенты…. надо сосредоточиться!», — говорить Оттавио пока что не мог из-за плотно стиснутых челюстей. Он еще не пришел в себя от шока.

— Давайте воспоминания старых друзей оставим до кабака. Здесь вам не кабак, гер Рахе, а учреждение, — прервал словесное извержение столичного гостя ар Моррисон. — Вот бумаги, конфискованные в монастыре, вот опись документов. Распишитесь. Оттавио, бумаги все здесь?

Оттавио наконец разжал челюсти. Казалось, внутри его черепа что-то заржавело, губы онемели и двигались с трудом.

— Да, субпрефект. Остались еще книги, их принесут через час. — Зубы лязнули, снова плотно сомкнувшись.

— Давайте с бумагами разберемся чуть позже, господин ар Моррисон. Вы обещали дать мне поговорить с вашим аудитором наедине.

— Можете занять приемную, — ар Моррисон плотно уселся в стоящее во главе стола кресло, всем своим видом показывая, что покидать кабинет не собирается. Зря про него Оттавио плохо подумал, яйца у ар Моррисона были. А против предписания с малой императорской печатью он ничего сделать не мог. Действительно не его весовая категория.

Гер Рахе распахнул дверь в приемную и, покинув кабинет, громко произнес:

— Господа, нам с аудитором позволили поболтать тут приватно. Вы не возражаете? Я Джакоб гер Рахе, который, по меткому выражению субпрефекта, сученок.

Оттавио двинулся за Джакобом, про себя отметив, что у сученка гер Рахе великолепный слух. Двери между приемной и кабинетом были довольно толстые — из солидного мореного дерева.

Навстречу им из приемной в кабинет метнулся секретарь. В приемной возле входной двери стояли ар Хаас и Элиза гер Альштайн, в углу сидел Хартвин. Все они вопросительно уставились на Оттавио.

Он вяло махнул им рукой.

— Все в порядке. Вряд ли это займет больше нескольких минут, — он все еще пытался принять ситуацию с воскрешением покалечившего его бойца, именно сегодня и именно здесь.

Ар Хаас поклонился и, куртуазно взяв Элизу за локоток, покинул вместе с ней приемную. Хартвин тоже вышел, бросая в сторону Джакоба неприязненные взгляды.

Оттавио с Джакобом остались вдвоем. Ар Стрегон плотно прикрыл дверь в кабинет и прислонился к ней спиной.

Когда Гер Рахе повернулся к ар Стрегону, он больше не улыбался. Его лицо изуродовала маска ненависти. Будь Оттавио почувствительнее, он бы, может, даже испугался.

— Где. Мой. Брат. Мой младший брат, лациец?

— Это тот молодой человек, который устроил на меня засаду, был ранен, принял зелье «Отсроченной смерти» и слинял от монахов Святого Тертулия? Он, знаешь ли, не представился. С чего ты взял, что я должен быть в курсе его дальнейшей судьбы?

— Знаешь, — гер Рахе потер запястьем шрам, — ты ведь почти убил меня тогда под Гарильяно. Кончик меча задел мозг или что-то в этом роде. Говорят, я лежал без сознания три месяца. Ни жив, ни мертв. Отец решил рискнуть моей душой и правом на перерождение и купил ритуал одержания. Я выжил. Хотя шансы были минимальны. И вот мы встретились с тобой, здесь и сейчас. Ну разве после такого можно не верить в Судьбу и волю Владык. Я никогда не понимал, почему отец при фамилии Рахе дал мне еще и имя Джакоб. [118] Мое имя станет знамением твоей дальнейшей судьбы. Я стану твоим мучителем. Не зря же мое родовое имя — месть. Я раздавлю тебя и остатки твоего рода. Тебя я не убью. Просто лишу всего, что тебе дорого.

— Все? С угрозами закончено? — Оттавио качнулся с пяток на носки, кончиками пальцев касаясь эфеса, — Перейдем к делу?

— Таким, как я, запрещено участвовать в поединках без ожерелья смирения. В ближайшее время я его больше не надену. А без него я покрошу тебя на колбасу. Так легко тебе не отделаться, Оттавио. Мы с тобой теперь как ниточка с иголочкой. Связаны судьбой! — в глазах гер Рахе тлел огонек безумия. — А сейчас мне пора заняться бумагами.

Огонек сумасшествия мигнул и потух.

До времени.

Глава третья. Beneficia non obtruduntur

Есть такой фокус с горошиной и тремя наперстками, за перемещением которых чертовски трудно уследить.

Вот и сейчас произойдет нечто подобное — правда, ставки значительно выше, чем пригоршня мелочи.

Глава третья. Beneficia non obtruduntur [119]

Тайные хлопоты

1

Настаивать на поединке Оттавио благоразумно не стал. У него и впрямь было мало шансов.

С ошейником ли, без него, гер Рахе, судя по определенным признакам, был настоящим виртуозом клинка, вроде де Бержака или ар Хааса.

«Что ж, воспримем внезапное, драматичное появление кровного врага, как знак судьбы. Понять бы еще, что этот знак мне предвещает. Явно ничего хорошего», — размышлял Оттавио неуклюже хромая по центральной лестнице вниз.

Как только они с Хартвином вышли из Зеленого Дома, ар Стрегон отрывисто, сквозь зубы начал отдавать своему помощнику распоряжения:

— Хартвин. В подвале Стеклянного дома на леднике лежит труп. Подготовь его к транспортировке, найди тележку какую-нибудь. Заверни. Вечером вывезешь его, до закрытия квартальных ворот, в Муравейник [120]. Там свалишь в любом переулке. Подробности обсудим уже дома. А сейчас бегом на почтовую станцию, купи мне место в почтовой карете до Ривельна и обратно. — Упредив вопрос, готовый сорваться с уст порученца, — я поеду один. Налегке. Это не обсуждается. Ты за домом приглядишь. На сегодня места не покупай, нужно решить проблему с телом.

— Хорошо, ворст. — Парень бегом сорвался с места, только его и видели.

Оттавио поспешил в особняк, ему предстояло много дел.

2

Поднявшись в свою комнату, он достал из глубины платяного шкафа плоскую деревянную шкатулку. На крышке ее под барельефом в виде ястреба был инкрустирован золотом символ земли в треугольнике из вспомогательных рун.

Любой нуллум просто не смог бы поднять эту шкатулку или ее крышку. Формула тяжести делала вес шкатулки равным примерно тысяче фунтов [121]. На корпус были наложены чары неразрушимости, созданные еще одним из предков Оттавио.

Одаренный ранга Оттавио, постоянно вливая немалое количество силы, мог бы ее унести. Но, скорее всего, недалеко. А вот открыть ее одаренный ранга Владетель уже бы не смог. Замок был заклят на крови иль Стрегонов.

Магистры же, для которых преодолеть все эти защиты было не сложнее, чем разбить скорлупу яйца, встречались нечасто. Еще реже магистры колдовства имели обыкновение рыться в чужих вещах или воровать их.

Шкатулка представляла из себя достаточно надежное хранилище и была одной из немногих фамильных вещей, оставшихся семье от отца. При разделе имущества она перешла во временное владение Отатвио.

Оттавио держал в ней самые свои ценные вещи, которые крайне редко доставал. Зачарованные предметы.

Причиной такой бережливости были следующие обстоятельства:

Все одаренные делились по степени овладения силой Той стороны на четыре категории. Видящий, адепт, повелитель и магистр. Границы этих категорий были довольно четкими.

Видящий в принципе не мог использовать силу и творить чары. Однако многие из них могли ощущать токи силы, пробои Той стороны, способны были отличить обычную вещь от зачарованной. Также они видели духов и могли использовать волшебные предметы или заключать сделки. Они видели, но не действовали. Дар видящего нельзя было назвать бесполезным, именно из них получались лучшие авгуры или, в совсем уж редких случаях, оракулы.

Видящие получались из совсем слабых одаренных. Обычно это были потомки тех родов, кто рискнул раздробить дар семейного духа так, чтобы все носители крови, признанные родом, обладали хоть какими-то способностями.

Или потомки молодых родов, которым было лет по двести-триста.

Или не признанные родом бастарды, при пресечении родовой линии, и их потомки.

Или, как могло получиться в случае с монскими Стрегонами, потомки рода, чья сигна была официально разбита, по прошествии двух поколений.

Видящих было довольно много среди простолюдинов.

Любой колдун, который мог применять заклятия из простых односложных формул или влить силу в ритуал, назывался адептом.

Абсолютное большинство одаренных благородного происхождения, примерно семь из десяти, освоили именно эту ступень мастерства. Ар Моссе, например, был адептом.

Уровня повелителя — такого колдуна, каким был Оттавио, — достигал примерно каждый тридцатый одаренный. Для этого было необходимо выполнить два условия.

Первое — иметь сильный наследственный дар, семейный договор с духом-хранителем возрастом от пятисот лет и больше.

И второе — пройти, в течение нескольких лет выматывающие на грани сумасшествия или вымерзания тренировки. С наставником.

Повелители владели довольно сложными трехформульными, реже четырехформульными, заклятиями и могли пропустить через себя большой объем силы Той стороны без ущерба здоровью.

Большинство адептов не становились повелителями в силу невыполнения второго условия, а не из-за отсутствия дара.

А большинство повелителей не становились магистрами потому, что, чтобы достичь этого уровня контроля сил Той стороны, такими же упражнениями нужно было заниматься большую часть жизни.

Всего магистров колдовства в империи было одиннадцать. И каждый из них мог плавить реальность своей волей либо не прибегая к формулам, либо же применяя формулы немыслимой сложности и огромной силы.

Например, «Печать семи Владык», которую Оттавио, с помощью духа-покровителя, обрушил на Павсания, разрушала любой зачарованный или одухотворенный объект, каким бы тот ни был, вышвыривая на Ту сторону духа любой силы. По дегенде, именно с помощью этих чар герой Арихман изгнал из мира повелителя Арея — духа яростной битвы. А аллесандриец Эль Джазир запирал «Печатью семи Владык» верховных духов стихий в обычных глиняных кувшинах.