Данил Коган – Ночной хозяин (страница 34)

— Уберите это из моего кабинета и поместите под арест, — спокойно приказал Вальдшайн.

Асфельда Гер Грау, безмолвно разевающего рот, приложили ударом приклада в живот, бесцеремонно связали, вставили кляп и надели на голову темный мешок из плотной ткани. Затем поверх роскошного камзола накинули неприметный серый плащ и выволокли мычащего экс-ландмаршала из кабинета.

— Вызовите сюда к шестому часу капитанов и лейтенантов окружных банд, которые присутствуют в городе. Через полчаса я хочу, чтобы мне доложили, что городской арсенал и башни городской стены под контролем моих людей, — Вальдштайн поправил кружева, свисающие из-под манжет. — Нам пора на встречу с «лучшими людьми» и окружным начальством, полковник.

Через окно половник ар Стрегон видел, как его драгуны вежливо, но твердо выпроваживают на улицу ничего не понимающих служащих окружной военной канцелярии. «Вот и началось», — подумал он.

4

Оттавио Ар Стрегон ожидал встречи маршала Вальдштайна и «лучших людей города», стоя рядом с субпрефектом ар Моррисоном и лейтенантом гер Кройцбергом. Вальдштайн, облаченный в кирасу, в сопровождении полковника и пяти драгун в полном вооружении вошел в Большой Зал Зеленого Дома, распространяя вокруг себя концентрические волны потрясенной тишины.

— Я только что отстранил от должности и поместил под арест ландмаршала гер Грау, — с ходу заявил Вальдштайн, повергнув присутствующих в еще больший шок. — Сожалею, что наша встреча началась на такой минорной ноте, и предлагаю перенести торжественную часть и знакомство на три дня. С руководством округа и ратманами я, тем не менее, хотел бы встретиться, как и было запланировано ранее. Сегодня.

— Вскрывайте, — прошипел Оттавио ар Моррисону, стоявшему с открытым ртом, имея в виду конверт, утром переданный ему маркизом. Конверт было приказано вскрыть немедленно, если случится что-то из ряда вон выходящее.

— А? Что? — ар Моррисон явно еще не пришел в себя.

— Вскрывайте конверт!

Двигаясь машинально, ар Моррисон вскрыл конверт и вытаращился на находящееся внутри письмо. Постепенно он оживал, зрачки его забегали, вычитывая строки.

— Ну, что там, — нетерпеливо спросил гер Кройцберг, косясь на начавшую громко роптать толпу местных дворян.

— Не препятствовать… оказывать содействие… Глядите сами, — субпрефект протянул письмо гер Кройцбергу. Тот жадно впился глазами в текст.

Ландмаршал отстранен, вот это новости! А значит… Значит…

— Гер Кройцберг, возьмите стражников и немедленно арестуйте Хорста гер Весселя. Заприте его в нашей камере временного содержания.

— Порученца ландмаршала?

— Бывшего ландмаршала, вот в чем фокус. В этом бардаке Весселя не хватятся и он может, лишившись покровителя, стать более откровенным! Давайте быстрее, Ганс!

— Только после получения должным образом зарегистрированного письменного приказа, господин аудитор!

— Ах тыж… Ладно, лей-те-нант. Будет вам приказ. Сейчас напишу. Чуть не забыл, вам удалось узнать имя человека, чью кровь я вам вчера передал?

— Он не приносил жертв на городские алтатри. Видимо сумел проскользнуть мимо ворот.

— Темные духи!

Подвижки по делу

1

Оттавио вернулся в Стеклянный дом. Поднялся к себе в комнату, чтобы переодеться. В углу комнаты сиротливо лежал бумажный пакетик с порохом, ар Мосс собрал не все свое имущество, разлетевшееся по комнате. Оттавио поднял бумажный патрон и сунул его за обшлаг уличного аби. Отдаст Вальтеру при встрече.

Приведя себя в порядок, Оттавио спустился вниз и отправился на зов трезвонящего уже некоторое время дверного звонка.

На крыльце, улыбаясь до ушей, стоял младший гер Доннер, размахивающий листком бумаги.

— Вот, господин ар Стрегон, портрет монаха! Очень похож!

Оттавио нетерпеливо вырвал лист из рук юноши. С желтоватого плотного листа бумаги на аудитора смотрело составленное из угольных штрихов лицо его «Вергилия». Монаха, который сопровождал его во время ритуала выбора в Обители Святого Духа.

Он ворвался в кабинет и, не обращая внимания на сидящего за столом маркиза, который сегодня, как обычно, не покидал дом, бросился к коробкам, стоящим в углу. Бумаги одержимого счетовода уже упаковали для передачи в архивы префектуры. Последовательно вскрыв несколько ящиков и перерыв их содержимое, он наконец выхватил искомый документ.

— Судя по вашему взволнованному виду, у нас есть подвижки по делу об одержимых? — флегматично поинтересовался у него гер Шлоссен. — И вы нашли, наконец, связь между двумя случаями?

— Похоже, что да, ворст, — пожирая документ глазами, ответил ар Стрегон.

— Это прекрасно. Но мне хотелось бы знать, кто этот молодой человек, и что он делает в моем кабинете?

— Ожидаю дальнейших приказаний господина ар Стрегона, ваша светлость! — Гаркнул прямо над ухом у Оттавио неизвестно как просочившийся в кабинет Хартвин гер Доннер.

Гер Доннера выставили за дверь, после чего маркиз и Оттавио провели импровизированное совещание. Документ, выуженный из кучи счетов ар Стрегоном, был расчетом стоимости гравировальной машины, изготовленной для Обители Святого Духа. В качестве оплаты за свои услуги несчастный счетовод получил один талер и «талисман, отводящий беду». Скорее всего, тот самый, который болтался на нем в день, когда его разрубили на куски. Даже если амулет был другой, с отведением беды он явно не справился.

— В целом, картина проясняется. Я полагаю, нам надо подождать результатов изучения амулета вашим приятелем, ар Моссе, — маркиз отпил кавы из тонкой фарфоровой чашки. — Вам стоит допросить арестованного — этого… гер Весселя. В любом случае, сегодня, в свете происходящего в городе маленького военного переворота, мы ничего больше предпринимать не будем. Подождем, пока, так сказать, тучи рассеются.

Однако подождать не удалось. Оттавио вынужденно ушел в дело с головой. Сперва ар Моссе принес свои показания. Результаты исследования были оформлены, с приложением отпечатка его перстня бакалавра, прошиты и заверены нотариусом и четырьмя надежными свидетелями! Ар Моссе есть ар Моссе. То, что Вальтер излагал на восемнадцати листах, коротко можно описать так:

Медальон машинной работы. Нанесенные на него руны одной глубины и повторены с недоступной человеку точностью. Кто-то гениальный создал ритуал одержания, содержащийся в предмете. Задача для одаренного почти невозможная.

По сути своей, этот медальон — временное прибежище духа, который уже подготовлен к одержанию. Надевший медальон человек становится одержимым сразу, если дал формальное согласие, произнеся кодовую фразу. Медальон после этого нельзя снимать или убирать далеко от одержимого, дух привязан к медальону, а не к человеку.

Дух может «прятаться в медальоне» даже после слияния, так что одержимого определить практически невозможно.

Но самое главное даже не это! Судя по всему, в медальон включена вязь рун, которая позволяет тому, кто создал амулет, приказывать одержимому.

Стоимость изготовления ориентировочно пять-десять эйзингских талеров.

— Пять-десять талеров, и у тебя на поводке тварь, которая может порвать десяток-другой обычных солдат, как волк овцу! — потрясенно произнес Оттавио. — А если тварей десять? Да это же настоящая, без дураков, власть!

— Нужен, конечно, доступ к большому количеству «бесхозных» духов, — задумчиво изрек маркиз, — и у Обители Святого Духа с этим никаких проблем. Вы, Оттавио, путаете силу и власть. Власти без силы, конечно, не бывает, но власть понятие гораздо более многогранное. Мушкет хорош, чтобы им воевать, но на нем нельзя сидеть. Ваши одержимые — тот же мушкет, по сути. Власть — это, в том числе, отношение к тебе подданных. А самая крепкая власть, если верить высказываниям мудрецов — тайная.

— Все эти мистические способы создания идеальных бойцов из одержимых духами — ерунда. Развитых духов, которые согласятся на такой симбиоз десятки. Ну может сотни. Не этой одержимости надо опасаться. Наш мир развивается благодаря одержимым. И благодаря им же, скорее всего, когда-нибудь погибнет. Увлеченный идеей натурфилософ создает новые сущности, меняющие мир. Во что превратило войны создание огнестрельного оружия? И, страшно помыслить, во что еще превратит! Авторы религиозных откровений могут зажигать огни одержимости в миллионах душ. Вот где кроется настоящая опасность. Одержимость идеей — не рассуждающая, жадная, разрушительная! Вот чего кого надо бояться. Фанатиков, что ворвутся в твое жилище с клинком и факелом в руках. Властителей, чья жажда власти столь велика, что они не задумываясь сжигают в кострах войн и религиозных гонений тысячи жизней! Говорю вам, Оттавио, самая сильная власть — власть идеи! И она же самая страшная!

Маркиз раскраснелся, он выпрямился в кресле и говорил четко, уверенно. К концу речи он даже задохнулся, как будто ему не хватило воздуха.

Смущенно посмотрев в сторону Оттавио, он пожал плечами и продолжил уже своим обычным назидательным тоном:

— Но вернемся к нашему делу. Думаю, нам все же придется поторопиться. Поезжайте в Зеленый дом. Можете, конечно, допросить вашего пленного, но главное — идите к Ромуальду. Я дам вам к нему письмо. Без его поддержки мы тут вообще ничего не сможем сделать, разве что шум поднять. Далее вы сделаете вот что, — и маркиз выдал Оттавио ряд распоряжений, весьма подробных.