Данил Коган – Ночной хозяин (страница 33)

Де Бержак, вооруженный иберийским мечом — эспадой, вышел на поле, насвистывая какой-то веселый мотивчик. Его противник, мрачной горой возвышающийся на противоположном конце ристалища, прихватил с собой исполинских размеров кошкодер, который был длиннее оружия франка на ладонь. Оттавио на ум пришла древняя легенда о битве Давида и Голиафа. Но он опасался, что вместо пращи де Бержаку, в данном случае, стоило бы прихватить осадную мортиру.

— Эй, мелкий, — крикнул кто-то из толпы наемников, — продержись минуту, я поставил на это крейцер!

— Господа, — де Бержак картинно раскланялся, — я расправлюсь с этой ошибкой природы за одну канцону, обещаю! За качество стихов не ручаюсь, это будет экспромт. — Отсалютовав зрителям и двигаясь навстречу ландскнехту, он продекламировал:

Actum

— Канцона о дуэли, которую имели Сиер де Бержак с наемником одним:

Сгустилась мгла под серым небосклоном, [93] В душе играет слабый интерес…

Враги сошлись, и наемник наносит первый удар, косой, сверху вниз. Быстрый, сильный, очень опасный. Оттавио слышит, как воздух вскрикнул от боли, расступаясь под клинком.

Когда встаёшь в позицию с поклоном И согреваешь о ладонь эфес,

Де Бержак легко сводит этот могучий удар в сторону, вскользь, сбрасывая силу и ярость вражеской атаки со своего клинка, отталкивается от меча противника, атакует с оборота:

Острее память и светлее чувства, И, если чуешь почву под собой,

Ландскнехт пытается разорвать дистанцию, использовать преимущество роста и длины клинка, как он и привык, но юркий де Бержак, продолжая двигаться, оказывается слева от него. Дзангг — скрещиваются клинки:

Тогда Судьба зависит от искусства Вести холодный, беспощадный бой.

Де Бержак бьет наемника ногой в бедро, тот отшатывается, одновременно сам пытаясь оттолкнуть невысокого соперника, не попадает.

Пришел сюда ты, смерд, на что надеясь? Сегодня для тебя надежды нет!

Очередное круговое движение, и де Бержак стоит к наемнику вплотную. Нет, не стоит. Продолжая движение, он, с разворота, наносит великану страшный удар кованым эфесом эспады в лицо:

Как черепа раздробленная челюсть,

Наемник, брызнув во все стороны кровавым фонтаном и раскрошенными зубами, рушится вниз, в воздух взлетают огромные сапоги, земля вздрагивает от удара тяжелого тела.

Лежит в руинах вражеский люнет!

Сьер де Бержак раскланивается и под бешеную овацию зрителей покидает ристалище.

Actum est

Проходя мимо ар Моссе, вытирая кровавые сопли с противовеса своей эспады, де Бержак уронил:

— Я последовал вашему совету, который вы не давали. Спасибо вам за него, Вальтер. Так и вправду гораздо лучше.

Сегодня де Бержак явный герой дня.

Толкование сновидения

Оттавио исполнил данное себе обещание и сходил-таки к авгурам [94]. Пожертвование за толкование сновидения составляло талер.

— Это должно быть очень хорошее толкование, — пробормотал Оттавио, входя в небольшую, пропахшую благовониями каморку, похороненную в глубине переходов Эвингского пантеона [95].

Похожий на гриб-сморчок старый жрец, выслушав его рассказ и пожевав немного сухими губами, изрек:

— Безусловно, центральной фигурой сновидения является тот самый образ закутанного в тени существа на краю террасы. Вы не заметили у него никаких атрибутов? Например, косы, меча, золотой маски? — Оттавио отрицательно покачал головой. — Тогда возможны два варианта толкования. Если фигура олицетворяет Владыку Кроноса, у вас ограничено время на совершение какого-то весьма важного дела. От того, успеете ли вы вовремя, зависит ваша судьба. А если это владыка Криос, вы скоро умрете. Скоро — это не меньше чем через год. День, в котором вы видели сон, в следующем цикле вы точно не переживете.

Оттавио вышел от авгура в бешенстве. Целый талер за подобную ерунду, которую он и сам мог бы сочинить! И, лишь пройдя два квартала от пантеона, он обратил внимание, что шуршание песка прекратилось. Стихло. Как не было.

Эвингский гамбит

1

В полдень, начиная с четвертого часа, к Эвингу начали прибывать войска Вальдштайна. Серой пеной, прущей по окрестным дорогам, солдатня начала растекаться по предместьям согласно заранее составленному квартирмейстерами плану.

Их было не так много, всего шесть тысяч пехоты и триста легко-конных, при сорока шести орудиях. Плюс, конечно, тысяча явившихся ранее «Кровавых копий». Но это были ветераны битвы при Смехле и сражения при Овице. Бойцы, оставшиеся в живых после марша на Вышеград. Солдаты и офицеры, выжившие и победившие в монской авантюре, преданные лично маршалу опытные наемники.

Вальдштайн, наконец, мог отбросить свое инкогнито. Он «официально» прибыл в Эвинг. На шахматной доске политических игрищ округа Вестгаузе появилась новая фигура.

К восьмому часу маршал созвал своих командиров на совещание. Секондино ар Стрегон слушал скупые доклады остальных командиров компаний и понимал: все просто отлично. Ударный кулак будущего экспедиционного корпуса на месте. Войска в порядке. Размещены, накормлены. Утомлены маршем, но готовы… Хоть сейчас… Корпус Вальдштайна преодолел восемьсот миль за два неполных месяца, потеряв в численном составе не более одного человека из десяти. Одно это уже было выдающимся результатом. В Эвинге вербовщики восполнят потери. Более того: Вальдштайн поставил сегодня командирам компаний задачу — довести к концу зимы численность пехоты корпуса до восьми тысяч.

После совещания полковник ар Стрегон остался в палатке командующего вместе со своим заместителем обер-лейтенантом Бруно ар Ронером. Вальдштайн считал, что в подробности операции должны быть посвящены только непосредственные исполнители.

— Полковник, мы с вами уже все обсудили. Скажите, что у вас все готово!

— Все готово, мой маршал. Люди проинструктированы. Обер-лейтенант ар Ронер посвящен во все подробности, его касающиеся.

— Хорошо. Начнем завтра с утра.

2

Утром следующего после прибытия корпуса дня Вальдштайн в сопровождении полковника ар Стрегона, пары порученцев и полусотни драгун въехал в Эвинг через закатные ворота. Еще две сотни покинули лагерь полка через полчаса. Они вошли в город без лишнего шума, рассредотачиваясь десятками вдоль основных улиц и занимая перекрестки.

Вальдштайн и его эскорт спешились во дворе Зеленого Дома. Услужливо изогнувшись, к офицерам подскочил местный лакей:

— Маршал Вальдштайн, ваше сиятельство, мы не ждали вас так рано, руководство округа и лучшие люди Эвинга соберутся только через час.

— Я умею следить за временем, — Вальдштайн брезгливо отстранил сочащегося угодливостью слугу. — Мы приехали встретиться с ландмаршалом гер Грау. Провожать не надо, я знаю дорогу.

3

— Добрый день, ландмаршал, — Вальдштайн произнес звание Асфельда гер Грау таким же тоном, каким произносят словосочетание «кусок дерьма». Полковник ар Стрегон отошел к окну и выглянул на улицу: обер-лейтенант ар Ронер был на месте.

— Чем могу быть вам полезен, гер Вальдштайн?

— На что-нибудь да сгодитесь, ландмаршал. Ознакомьтесь, — Вальдштайн небрежным жестом бросил на стол перед гер Грау несколько документов. Ландмаршал гер Грау, полноватый, тридцати зим от роду, мужчина сидел за роскошным полированным столом. На золотое шитье для его камзола ушел, наверное, годовой доход небольшого владения. С самого начала беседы, которая сразу приняла весьма оскорбительный тон, он начал багроветь. Однако пока сдерживался. Сломал сургучные печати на брошенных Вальдштайном пакетах. Углубился в чтение. По мере прочтения маршал багровел все больше и больше, краснота распространялась вниз по шее, на лбу гер Грау вздулись вены, кулаки стиснулись.

— Вы проведете смотр МОИМ войскам? Требуете передать под ваше командование семь тысяч ландскнехтов?

— Живых ландскнехтов, ландмаршал, — опять эта непередаваемая интонация, — а не «бумажных», которых рисуют ваши капитаны. Надеюсь, они хоть делятся с вами украденными у императора деньгами?

Эта фраза стала, похоже, последней каплей. Асфельд гер Грау вскочил, грохнул по столу кулаком и заорал:

— Убирайтесь вон! Вон из моего кабинета! Сраный пшековский [96] выскочка, будет мне указывать… в МОЕМ кабинете! — ландмаршалу стало не хватать воздуха, и Вальдштайн вставил:

— Значит, вы отказываетесь выполнить приказы райхсканцелярии и Его Императорского Величества Максимилиана третьего, нашего сюзерена?

— Засуньте приказы райсхканцелярии себе в жопу! Я не дам вам ни единого солдата! Ни единого грана пороха. Ни одной единицы оружия из МОИХ арсеналов, — после первой же фразы полковник махнул белым платком, прижав его к стеклу. Обер-лейтенант бросился куда-то в сторону и исчез из поля зрения. Ар Стрегон повернулся к «беседующим» военачальникам, положив руку на эфес своего рейтарского меча.

— Поверьте, я не хотел до этого доводить, господин гер Грау, но вы меня вынудили. Вот, ознакомьтесь с этим приказом, весьма сожалею, что пришлось пустить его в ход.

«Конечно, ты этого хотел. Ты именно этого и добивался, мой маршал», — подумал полковник.

Ландмаршал прочел новую бумагу и расхохотался:

— Ты не в своем уме. Моравский бродяга, после нескольких мелких побед возомнил себя Владыкой? Ты меня отстраняешь? Да моя семья тебя на лоскуты порвет! Завтра же твоих оборванцев не должно быть в окрестностях Эвинга, иначе я…

Грозная речь ландмаршала была прервана самым бессовестным образом: из приемной раздался шум, двойные раззолоченные двери кабинета распахнулись, и внутрь ворвались пятеро драгун с заряженными конными колесцовыми мушкетами в руках. Еще пятеро связывали в приемной оглушенных телохранителей и секретаря маршала.