Данил Коган – Изгой рода Орловых: Барон (страница 37)

ВИТАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА: мониторинг субъекта (Лис, ~11 лет).

Дыхание: синхронизировано (4:4).

Каналы: закрыты. Резонансная активность стенок: +12% относительно фонового замера (6 часов назад).

Витальный фон подлеска проникает через подошвы ног (контакт с корневой системой ясеня).

Совместимость: 91% (+2% с момента прибытия в аномальную зону деревни).

Рекомендация: метод «Заземление» (первичный). Не форсировать раскрытие каналов. Позволить фону работать пассивно. Организм субъекта адаптируется самостоятельно при ежедневной практике (15–20 мин).

Прогноз первого спонтанного раскрытия канала: 4–6 недель при текущем фоне (340–420% от нормы).

Не использовать настои-стимуляторы до раскрытия первого канала. Риск: каналы закрепятся в деформированной конфигурации.

Девяносто один процент, а вчера было восемьдесят девять. Два процента прироста за ночь, проведённую в аномальной зоне деревни, где витальный фон раздут кормлением Реликта до трёхсот-четырёхсот процентов нормы. Тело Лиса впитывало этот фон, как сухая земля впитывает дождь, и я понимал, что мне не нужно ничего делать, только не мешать.

Прошло десять минут. Лис стоял неподвижно. Со стороны выглядел как мальчишка, который просто стоит с закрытыми глазами — ничего особенного — ни свечения, ни вибрации, ни драматических эффектов. Культивация на нулевом этапе выглядит именно так — тихо, скучно, незаметно. Как прорастание семени под землёй.

Лис открыл глаза.

— Щекотно, — сказал он. Потёр правую ступню о левую голень. — В ступнях. Как будто муравьи, но тёплые.

— Это нормально, — ответил я.

— А что это?

Я посмотрел на него. Незрелый мальчишка, бывший сирота из трущоб Нижнего Города, который умножает сложные числа в уме и обходит опасные участки тропы, не зная, почему. Объяснять ему теорию Кругов Крови и систему культивации бессмысленно — он не поймёт ни терминов, ни концепций. Но и врать не хотелось.

— Лес тебя изучает, — сказал я. — Через ступни. Корни дерева проходят под этой землёй, и когда ты стоишь босиком и дышишь ровно, лес чувствует тебя. Щекотка — это он здоровается.

Лис посмотрел вниз, на листву под ногами, потом вверх, на ветви ясеня.

— Завтра то же самое, — продолжил я. — Каждый день. Без пропусков.

— А зачем?

— Чтобы лес тебя запомнил.

Лис кивнул. Вопросов больше не было. Он натянул свои тряпичные обмотки обратно на ноги и пошёл к мастерской, но на пороге обернулся.

— Можно я посмотрю, как Горт варит?

— Можно. Руками ничего не трогай, только смотри и запоминай.

Он скрылся внутри. Через минуту я услышал голос Горта: «Сядь вон там. Нет, не там, ближе к стене. Руки на колени. Не шевелись».

Горт объяснял правила, а Лис слушал. Порядок вещей устанавливался сам собой: старший ученик, младший ученик — иерархия, которая не требовала моего вмешательства.

Я остался у ясеня ещё на минуту. Переключил «Витальное Зрение» на дальний диапазон и посмотрел на восток, где тропа уходила в полумрак подлеска.

Далан должен был вернуться через час, проводив Кайрена до первого ориентира. Тарек патрулировал южный периметр, ведь детёныш Трёхпалой по-прежнему ходил к ручью у Каменной Гряды. Варган обсуждал с Аскером распределение закупленных ресурсов: соль, инструменты, семена, спирт. Вейла составляла план продаж на следующий квартал — восемьдесят склянок Корневых Капель и двадцать комплектов Индикаторов Мора ежемесячно, плюс Серебряная Печать, открывающая двери, которые раньше были наглухо закрыты.

Деревня работала как организм после операции — ещё слабый, ещё уязвимый, но уже функционирующий. Каждый орган на своём месте.

Я вернулся в мастерскую.

…

Горт варил.

Первая склянка из десяти, Корневые Капли, стандартный рецепт, который он знал наизусть. Ингредиенты разложены на столе в том порядке, который я установил и который Горт с тех пор ни разу не нарушил: основа слева, стабилизатор в центре, катализатор справа, фильтровальная ткань на крючке над котлом. Угольная колонна стояла на отдельной подставке, прокалённая и промытая, ресурс четыре цикла, Горт вёл счёт зарубками на корпусе.

Лис сидел у стены, руки на коленях, глаза широко открыты. Он смотрел, как Горт засыпает сушёный Кровяной Мох в котёл, заливает водой, ставит на огонь. Каждое движение фиксировалось в голове мальчишки — я видел это по тому, как его зрачки метались между руками Горта и ингредиентами на столе. Счётная машина обрабатывала данные.

— Температура? — спросил я, встав за плечом Горта.

Горт поднёс ладонь к боковой стенке котла. Подержал три секунды и убрал.

— Сорок пять. Может, сорок семь. — Он нахмурился. — Без камня сложнее. Стенка котла нагревается неравномерно, дно горячее.

— Как проверяешь?

— Ладонь. Если терпимо прижать на три счёта — меньше пятидесяти. Если на два — пятьдесят-шестьдесят. Если убираешь сразу, то выше шестидесяти.

Грубо, но для ранга D достаточно. Мои собственные первые варки были не точнее. Разница в том, что у меня был Рубцовый Узел, которые чувствовал вибрацию субстанции сквозь стенку котла. Горт работал голыми руками.

— Хорошо, продолжай. Записывай каждую оценку. Вечером сверим с камнем.

Я оставил его варить и отошёл к столу. Вытащил из сумки записи, сделанные в Каменном Узле: рецепт Настоя Сумеречной Лозы, переписанный у Морана. Ранг D, анестетик, первый рецепт, который Горт будет варить без моего надзора.

Развернул, проверил пометки Морана. Старый лекарь был дотошен: рядом со стандартными дозировками стояли его собственные корректировки, наработанные за десятилетия практики. «Для ребёнка младше 10 — половина дозы. Для взрослого с низким весом — три четверти. Для культиватора второго Круга и выше нужна полная доза плюс четверть». Ценные данные, которые превращали стандартный рецепт Гильдии в инструмент точной настройки.

— Горт.

Он обернулся, не убирая руку от котла.

— У меня для тебя кое-что.

Я положил рецепт на край стола, развернул так, чтобы он мог видеть текст. Горт подошёл, вытер руки о фартук, наклонился. Прочитал. Перечитал. Его глаза расширились.

— Настой Сумеречной Лозы, — выдохнул он. — Это же…

— Ранг D. Анестетик. Рецепт из Каменного Узла, с поправками лекаря Морана.

— Вы хотите, чтобы я…

— Сварил самостоятельно. После того, как закончишь с десятью склянками.

Горт выпрямился. Его лицо прошло через три выражения за две секунды: изумление, азарт и тень страха. Новый рецепт означал новую ответственность. Ошибка в анестетике — это передозировка, остановка дыхания, смерть.

— Я справлюсь, — сказал он твёрдо, как человек, который убеждает не только собеседника, но и себя.

— Знаю, иначе не давал бы.

Горт забрал рецепт с тем бережным движением, с каким берут хрупкие вещи, и унёс к своему рабочему месту. Я видел, как он перечитывает пометки Морана, шевеля губами. Ревность к Лису, которую я заметил утром, испарилась, и её место заняла та особая сосредоточенность, которая отличает ремесленника от подмастерья. У Горта теперь была собственная задача, достойная его уровня, и мальчишка, сидящий у стены, перестал быть конкурентом — стал просто младшим, который когда-нибудь дорастёт до этого стола, но не сегодня.

Лис молчал, смотрел и запоминал.

…

День прошёл в работе.

Горт сварил три склянки из десяти. Первую перегрел на два-три градуса, осадок получился мутноватым, на грани допуска. Вторую недогрел, побоявшись повторить ошибку, и выход составил шестьдесят один процент вместо семидесяти. Третья была идеальной: ровный цвет, чистый осадок, температурный профиль, который я проверил Термокамнем постфактум, отклонился от нормы на полтора градуса максимум. Прогресс.

Лис помогал по мелочам: подносил воду, мыл склянки, сортировал сухие травы под руководством Горта. Его пальцы были ловкими и точными — навык, отточенный годами мелких краж на рынках Нижнего Города, который здесь, в мастерской, обрёл легальное применение. Горт командовал им коротко и чётко, и Лис подчинялся без возражений. К вечеру между ними установился ритм, который не требовал моего участия: старший говорит, младший делает, оба заняты, никто не мешает другому.

Вейла заглянула после полудня, сверить запасы серебряной травы и обсудить план производства. Десять стеблей, минус три на Экран, минус два в резерв — оставалось пять на текущие нужды. Она нахмурилась, услышав цифру, но не стала спорить: Вейла понимала, что некоторые расходы не подлежат обсуждению.

— Сколько времени до следующего урожая? — спросила она, имея в виду домашнюю грядку.

— Неделя. Плюс-минус два дня.

— А домашний мох?

— Горт снимет первый срез через пять дней.

— Хватает. — Она сделала пометку на своей карте. — Продажи в Каменном Узле начнём через месяц.