Даниил Жуковский – Рождённый во Тьме: Начало (страница 2)

Рафаэль провёл пальцем по древнему металлу.

– Твои предки были храбрыми воинами.

– Да, но отец говорит, что настоящая храбрость не в том, чтобы быстрее обнажить меч, а в том, чтобы найти способ избежать драки, – сказал Владислав.

– Иногда драки нельзя избежать, – возразил Рафаэль. – Иногда зло нужно уничтожать без пощады.

Снова эта мрачность, эта убеждённость в неизбежности конфликта. Владислав посмотрел на нового знакомого с любопытством. Что могло случиться с мальчиком его возраста, чтобы он так думал о мире?

– Рафаэль, – осторожно спросил он, – с тобой что-то случилось? Ты говоришь, как будто видел много плохого.

Рафаэль резко обернулся. На мгновение в его глазах мелькнула боль – глубокая, взрослая боль, которой не должно быть в детских глазах. Но он быстро взял себя в руки.

– Просто я рано понял, какой мир на самом деле, – коротко ответил он.

Владислав хотел спросить ещё, но в этот момент в оружейную вошёл граф Родерик.

– Мальчики, ужин готов, – сказал он. – Идёмте, сэр Гастон хочет рассказать о своих путешествиях.

За ужином атмосфера стала более весёлой. Сэр Гастон оказался прекрасным рассказчиком – он поведал о торговых путях, о дальних землях, о странных обычаях других народов. Рафаэль слушал внимательно, изредка задавал вопросы. Владислав заметил, что в обществе взрослых мальчик становился более открытым.

– А что вы думаете о ситуации в Авелире? – спросил граф Родерик. – Слышал, что там усиливается влияние Ордена Очищения.

Лицо сэра Гастона стало серьёзным.

– Да, тревожные вести приходят оттуда. Архимандрит Серафим проводит жёсткую политику. Многих обвиняют в ереси по самым незначительным поводам.

– Но ведь они защищают веру, – вмешался Рафаэль. – Разве это не правильно?

Сэр Гастон посмотрел на сына с неожиданной грустью.

– Сын, защита веры – дело благородное. Но когда защита превращается в фанатизм, когда людей сжигают за то, что они по-другому молятся или лечат травами – это уже не защита. Это тирания.

– Но если они служат злу… – начал Рафаэль.

– Как отличить, кто служит злу, а кто просто отличается от нас? – мягко перебил его граф Родерик. – Мудрость правителя в том, чтобы не судить поспешно.

Рафаэль замолчал, но Владислав видел, что мальчик не согласен. В его глазах горела та же убеждённость, что и раньше.

После ужина мальчики поднялись на крепостную стену. Ночь была ясной, звёзды сияли над графством Ноарвель. Внизу, в городе, тут и там мерцали огоньки в окнах.

– Красиво, – признал Рафаэль.

– Да, – согласился Владислав. – Я иногда поднимаюсь сюда, когда нужно подумать.

– О чём ты думаешь?

– О будущем. О том, каким правителем я стану. Хочу, чтобы людям здесь жилось хорошо.

– А я думаю о справедливости, – сказал Рафаэль. – О том, как сделать мир чище.

Они стояли рядом – два мальчика на пороге взросления, каждый со своим пониманием того, каким должен быть мир. Владислав мечтал о мире и процветании, Рафаэль – о справедливости и порядке. Тогда им казалось, что эти цели не противоречат друг другу.

– Знаешь, – сказал Владислав, – я рад, что ты приехал. Думаю, мы могли бы стать друзьями.

Рафаэль посмотрел на него внимательно, затем медленно кивнул.

– Да, я тоже так думаю.

Они ещё не знали, что эта дружба пройдёт через огонь и кровь, через предательство и боль. Что один из них станет тёмным лордом, а другой – его злейшим врагом. Что их пути разойдутся так далеко, что встретиться они смогут только как враги.

Но пока что они были просто детьми под звёздным небом, мечтающими о том, чтобы сделать мир лучше. И в эту ночь казалось, что всё возможно.

Ветер шелестел в ветвях деревьев замкового сада, где-то вдалеке ухнула сова. Графство Ноарвель спало спокойным сном, не подозревая, какие испытания ждут его в будущем. А два мальчика стояли на стене и смотрели на звёзды, каждый из которых был уверен, что знает, как должна выглядеть справедливость.

Время покажет, кто из них был прав. Или же покажет, что правы оба были – каждый по-своему, каждый в своём понимании добра и зла. А пока что ночь была тихой, и будущее казалось полным надежд.

Узы дружбы

Рафаэль Монброн проснулся на рассвете, как всегда. Годы монастырского воспитания приучили его к строгому распорядку – подъём с первыми лучами солнца, молитва, омовение холодной водой. Даже здесь, в гостевых покоях замка Дю Кото, он не мог изменить этой привычке.

Комната была просторной и светлой – намного роскошнее его кельи в монастыре Святого Михаила. Гобелены на стенах изображали сцены охоты, мебель была выполнена из дорогого дерева, а в камине ещё тлели угольки прошлого вечера. Но всё это богатство не радовало мальчика. Он привык к простоте, к суровости, к тому, что каждая вещь имела своё предназначение, а роскошь считалась грехом.

Встав с кровати, Рафаэль подошёл к окну. Вид открывался на внутренний двор замка, где уже началось утреннее движение. Слуги носили воду, конюхи кормили лошадей, стража меняла караул. Всё происходило размеренно, без суеты – признак хорошего управления.

Мальчик опустился на колени лицом к востоку и начал утреннюю молитву. Слова лились сами собой, заученные с детства:

– Господи, дай мне силы служить Тебе праведно. Помоги мне различать добро и зло, свет и тьму. Укрепи мою волю в борьбе с искушениями…

Молитва успокаивала. В ней была ясность, которой так не хватало в этом мире полутонов и компромиссов. Здесь, в Ноарвеле, люди говорили о милосердии к еретикам, о том, что не всё черно-белое. Но Рафаэль знал лучше. Он видел, что происходит, когда добрые люди проявляют слабость.

Стук в дверь прервал его размышления.

– Рафаэль? Ты не спишь? – голос Владислава был полон утренней бодрости. – Входи, – ответил мальчик, поднимаясь с колен.

Владислав вошёл, уже одетый для утренних занятий. На нём были простые тренировочные одежды, а в руках он держал два деревянных меча.

– Хочешь позавтракать вместе? А потом покажу тебе, как мы тренируемся, – предложил с улыбкой.

Рафаэль кивнул. Ему было любопытно посмотреть, как обучают фехтованию наследника графа. В монастыре боевые искусства изучались как служение Богу – каждый удар должен был быть точным, каждое движение – осмысленным.

За завтраком к ним присоединился граф Родерик. Он расспрашивал Рафаэля о жизни в монастыре, о его учёбе, планах на будущее. Мальчик отвечал вежливо, но сдержанно. Он чувствовал в графе доброту, но и некую мягкость, которая в понимании Рафаэля была слабостью.

– Рафаэль хочет стать рыцарем Ордена Очищения, – сказал сэр Гастон, входя в зал.

– Благородная цель, – кивнул граф Родерик, хотя в его голосе прозвучала едва заметная настороженность. – Служение вере требует большой преданности.

– Служение истине, – поправил Рафаэль. – Вера – это лишь путь к истине.

– А что ты понимаешь под истиной? – мягко спросил граф.

Рафаэль поднял глаза – зелёные, ясные, полные убеждённости.

– То, что добро и зло существуют. Что тьма стремится поглотить свет. И что долг каждого праведного человека – не дать этому случиться.

– Но кто определяет, что есть добро, а что – зло? – продолжал граф. – Люди бывают разными. То, что кажется злом одному, может быть добром для другого.

– Господь определяет, – твёрдо ответил Рафаэль. – А Его воля выражается через Церковь и Орден.

Владислав слушал этот разговор с растущим удивлением. В его мире всё было проще – люди по большей части хорошие, и задача правителя в том, чтобы помочь им жить счастливо. Но Рафаэль видел повсюду скрытых врагов, тёмные силы, угрозы.

После завтрака мальчики отправились во двор на тренировку. Граф Родерик уже ждал их с деревянными мечами в руках.

– Сегодня вы будете спарринговаться друг с другом, – объявил он. – Но помните: цель не в том, чтобы победить, а в том, чтобы учиться.

Рафаэль взял меч и почувствовал его вес, баланс. Оружие было хорошо сделано – не слишком тяжёлое для ребёнка, но и не игрушечное.

– Готов? – спросил Владислав, принимая боевую стойку.

– Готов.

Они сошлись в центре двора. Первые минуты прошли в осторожных обменах ударами – каждый изучал стиль противника. Владислав сражался красиво, с грацией, используя технику, которую отец называл «Танцем грифона». Его движения были плавными, словно он действительно танцевал с мечом.

Рафаэль дрался иначе. Его стиль был более простым, прямолинейным, но невероятно эффективным. Каждый удар был нацелен на конкретную цель, каждое движение экономным и точным. Монастырские наставники учили его, что в бою нет места красоте – есть только победа и поражение.

– Интересная техника, – сказал Владислав, отбив очередной выпад. – Кто тебя учил?

– Брат Доминик, – ответил Рафаэль, проводя атаку в корпус. – Бывший рыцарь Ордена. Он говорил, что красота в бою – это роскошь, которую можно позволить себе только после победы.