Даниил Заврин – История одного кота (страница 21)
– Мне тоже, – ответил Бар и залпом осушил стакан.
Милтон вздохнул и налил ещё.
– Я слышал, ты с ним сдружился в последнее время, – тихо спросил он.
– Да, было такое. Он часто говорил о вас. Сказал, что хочет помириться.
– Да, как-то глупо всё у нас получилось, очень глупо. А ведь раньше мы держали весь город в своих руках. Когда есть команда, то враги всегда боятся. И вот теперь я даже не успел ему ничего сказать перед смертью. А ведь знаешь, мы поклялись, что обязательно попрощаемся друг с другом, глупая клятва, не так ли?
– Не согласен, – ответил Чеширски, стараясь поддержать капитана. Он совсем не узнавал его. Вечно зацикленный на работе, требовательный, нервный от любой оплошности, Милтон выглядел настолько опустошенным, что казалось, это был кто-то другой. Бару даже стало жаль его, видно, тот был привязан к Арни куда сильнее, чем он предполагал.
– Рассказывай, что у вас там было. Ты привел Сильвестра в участок Арни? – сказал Милтон, пытаясь собраться с мыслями.
– Да. Вместе с отпечатками. Точно такие же были и на котятах. Это прямая улика, по идее, на него сразу должны были завести дело.
Милтон задумчиво пожевал свой ус, затем взял трубку и позвонил.
– Добрый день, это капитан Милтон Бронкс, тридцать шестой участок. Вчера к вам мой детектив Бар Чеширски привел подозреваемого, Сильвестра, не подскажите, где он сейчас? А почему? Спасибо, доброго дня, – он положил трубку и посмотрел на Бара. – Его отпустили за недоказанностью улик и, судя по всему, твоё сотрудничество с тридцать седьмым участком закончилось.
– Но это нельзя так оставлять. Надо послать запрос. Было железобетонное доказательство, капитан! Там пальчики. Сэр, вы понимаете, что это не просто так?
– То есть, ты хочешь сказать, что Арни убил Толстопуз?
– Ну конечно, сэр. Сильвестр – его правая рука, которого я привожу в участок с уликами, полностью подтверждающими его участие в убийстве. И в эту же ночь погибает капитан участка, который обещал поддержать это дело и посадить Сильвестра. Вы просили отчет, вот, пожалуйста, я раскрыл дело.
– Я просил тебя об этом несколько дней назад. Я разве не говорил тебе, что мне нужна полная отчетность, Бар? Я разве не объяснял тебе это? Почему эти отпечатки не на моем столе? Зато теперь я могу тебя поздравить, у нас мудак-капитан в тридцать седьмом, и мой друг с раздробленной головой в канаве. Ты просто мастерски ведешь дела.
– Но, сэр…
– Не сэркай мне, пока я тебя за дверь не выставил, идиот. Хотя, я могу дать тебе шанс.
– Я понял. Мне нужно принести отпечатки Сильвестра, те, которые я сдал Джорски, когда вчера был у него в гостях, так?
– Да. Если они действительно есть.
– Но сэр, в смысле, капитан, если я их найду, то зачем мне вы, это и так прямая улика.
– Ты хоть и старый детектив, но всё же дурак. У нас убрали капитана полиции, ты думаешь, будет много таких, кто возьмётся за это дело? Или ты пойдёшь с этим к журналистам, которые тоже хотят жить? Сейчас всё изменилось, Бар. Журналистика уже не та, что прежде.
– Хотите отомстить? – спросил Бар, поднимаясь.
– Только если ты принесешь мне улики. Это серьёзные звери и прежде чем начать полномасштабную охоту, мне нужны железные доказательства.
– Они будут, – отрезал Бар и, немного подумав, добавил: – Не знаете, когда состоятся похороны?
– Завтра, – тихо ответил Милтон, убирая виски со стола и поправляя галстук.
Бар кивнул и вышел из кабинета. Он был рад, что Милтон, наконец, вернулся в свой привычный ритм. Иногда злость куда полезнее нежных успокоительных слов. А месть – кучи ненужных лекарств.
Глава двадцать пятая
На похоронах Арни Вальса было не протолкнуться. Собрались почти все полицейские с тридцать седьмого участка. Арни хоть и бывал частенько резок, но вызывал у всех лишь только положительные эмоции.
Бар посмотрел на вереницу машин. Он всё надеялся увидеть хоть кого-то из команды Толстопуза или, быть может, обезьян. Но ни тех, ни других видно не было. Зато был Джорски и сиял, как само солнце, ослепляя всех своей скорбью о любимом капитане. Взяв микрофон, он деловито откашлялся и приготовился произнести речь. Бар поднял воротник. Погода, как назло, выдалась самая отвратительная, дождь лил как из ведра.
– Коллеги, сегодня поистине страшный день, так как это самая большая потеря из всех, что я пережил, находясь на службе. Арни Вальс был для меня не просто капитаном, он был мне как отец, который с самого начала моей службы вёл меня и обучал. Он воспитал во мне веру в справедливость, в силу закона, в мощь и непоколебимость нашего полицейского братства. Он помогал советом, никогда не отказывал. Знал, что мы всего лишь новички в этом нелегком деле, цель которого – защита не собственных интересов, а интересов граждан. Арни Вальс был зверем с большой буквы. Некоторые говорили, что он был груб, но как иначе, это ведь самая настоящая война, где любая оплошность может означать смерть. Принимая его пост, я твердо убежден, что память о нём навсегда останется в наших сердцах, и мы и дальше будем нести наше знамя закона и справедливости, не давая преступникам возможности отдышаться.
Раздались аплодисменты. Джорски начал кланяться, изображая морду любимого сына полка. Бар почувствовал нестерпимое желание врезать ему, избить прямо здесь, на глазах у всей толпы полицейских.
Отчитавшись перед мертвым капитаном, Джорски отошёл от трибуны и направился к прессе, которой снова дал несколько важных слов о судьбе участка и о том, как сложно будет ему защищать интересы граждан.
Бар повернулся к гробу. Он ведь пришел сюда вовсе не для того, чтобы звереть от поведения Джорски, а для того, чтобы почтить память коллеги, положившего свою жизнь в неравном бою с мафией. Скорее, даже именно Арни прикрыл его, умерев от попытки детектива засадить мафиози за решетку. Бар подошёл к яме и кинул ком земли на крышку деревянного гроба.
– Покойся с миром, – тихо сказал он, наблюдая, как гроб исчезает под землей.
Бар поднял голову и посмотрел на окружавших его полицейских. Большинство отводило глаза, понимая подлинную причину смерти своего руководителя. Бар усмехнулся, это же надо так коррумпировать участок, чтобы все дружно проглотили смерть начальника. Была ли в этом вина самого Арни? Наверно, была, ведь старый коп слишком поздно решил тряхнуть стариной и попытаться сыграть по честным правилам.
Бар развернулся и пошёл к машине. Больше его ничего не держало на этих похоронах.
– Детектив Чеширски, – раздался мерзкий знакомый голос.
Бар повернулся. На горизонте замаячил Джорски с семенившим за ним журналистом.
– О, большое спасибо, что пришли, детектив. Всегда приятно видеть, что коллеги нас не забывают.
– Я вижу, у тебя глаза горят, капитан Брэд. Это как-то связано со смертью твоего начальника?
– Детектив, как обычно, шутит. Он, видно, путает скорбь с радостью, впрочем, для него это одно и то же, – обратился к журналисту Джорски.
– Это ты отпустил Сильвестра?
– Конечно. После всего того, что вы наделали, я был вынужден извиниться перед этим уважаемым жителем нашего города и, естественно, отпустить его.
– Там же были отпечатки. Неужели их было не достаточно?
– Подождите, детектив. Давайте начнём с того, что вы задержали мистера Сильвестра с явными нарушениями. Вам повезло, что он не стал заявлять на вас. Как он выразился, вы просто уставший нервный детектив, у которого просто не получается поймать преступника.
– Значит, ты его просто отпустил. Не снимая отпечатков, не сравнивая их с отпечатками на котятах.
– Детектив, мы чтим права граждан. К тому же, убийца уже найден, и дело официально закрыто.
– Да неужели? И кто же убийца?
– Ну как же, некто Барни Хикокс, покойный парень Сары Дулитл. Именно он принёс котят, и именно его отпечатки мы нашли на коробке. Участие этого кота полностью подтверждает недавнее заявление Мучи Альфонски, который утверждает, что Сара шантажировала его, требуя денег. Несомненно, участие её парня это полностью доказывает. А также подтверждает то, что она скрылась, не оставив никаких следов. Скорее всего, подалась в бега, но мы её обязательно найдем, – заметил под конец Джорски, сверля Бара злобной усмешкой.
– Ты ещё скажи, что она сумасшедшая.
– А почему нет? Разве можно от нормальной самки ожидать, что она будет шантажировать богатого зверя своими котятами? Более того, она уверяла, что они якобы от мистера Мучи. Просто бессмыслица какая-то. Это поступок безумца.
Бар почувствовал, как в его глазах начинается помутнение. Уже не контролируя себя, он сжал кулак и смачно приложился в физиономию Бреда Джорски, уложив последнего на землю. Схватившись за нос, козёл истошно завизжал.
– Так, стоп, стоп, перестаньте снимать, – закрывая собой камеру, подбежал Милтон и, схватив за рукав Бара, повёл его в сторону.
– Ты что творишь, мать твою, что ты делаешь? – прошипел он ему на ухо. – А ну, иди в машину, не хватало ещё прессу в наш огород впустить.
Бар послушно пошёл к синему форду Милтона. Ярость всё ещё жгла его, но успевшая заболеть после удара лапа немного сбавляла эту душевную боль. Разрядка крайне важна в такую минуту. Он подошёл к машине и открыл дверь. В мозгу тут же пронеслась привычная картинка из фильмов, где после того, как полицейский садится в машину, её тут же подымает вверх взрывом бомбы.