Даниил Заврин – История одного кота (страница 20)
– Сейчас девять часов вечера, Бар. Ты привел правую руку Толстопуза – ничего с тобой не случится, если ты опрокинешь немного горячей жижи. Поверь, я давно не видел тут столь важной бандитской морды, и это доставляет мне огромное удовольствие.
– Может, ещё на брудершафт?
– Давай без фанатизма, ты мне не настолько нравишься, – сказал Арни и посмотрел на Джорски, растерянно буравившего взглядом и его, и Бара. – Вот ведь подлюка, прости Господи. Давно уже подсиживает меня. Но со старым носорогом сладить не так-то просто, дружище.
Бар поднял стакан с виски и, не чокаясь, опрокинул его.
Арни тоже принял на душу, затем громко стукнул стаканом о деревянный стол, расплескав оставшиеся капли. Щеки носорога порозовели, в глазах появился бесовский огонёк. Он мотнул головой и ушами. Бар немного попятился – на морде этого парня был здоровенный рог.
– Что, может ещё по одной? – разухарился Арни.
– Пожалуй, мне хватит. Ещё куча дел, надо ехать к себе и писать отчет. Завтра столько шуму будет со всеми этими делами, вы же знаете нашего капитана Милтона – он потребует отчетности.
– Я не думаю, что он будет особо против того, что ты сделал.
– Милтон очень не любит, когда я делаю что-то без его ведома. Мне иногда кажется, что я вызываю в нём такое же негодование, как и этот козёл в вас. Ну, иногда, конечно.
– Тут другое, Бар. Козлиная морда продалась с потрохами, и поэтому я его не воспринимаю. В твоем случае конфликты не затрагивают честь. Сам знаешь, Милтон суетной, но если прижмет, станет на твою сторону. И, тем не менее, я все равно ему позвоню. Ты сделал отличное дело, одним ходом затащил сюда такого мафиози. Я сделаю всё, чтобы он уехал отсюда на нары.
– Вы точно не перепили? – улыбнулся Бар.
– Не хами. У меня ещё полно пороха. Да, немного постарел, но оказать помощь настоящему детективу всегда могу.
Бар почувствовал разливающееся по телу тепло от подобных комплиментов, тем более, от носорога, тем более, от капитана-носорога, причем старого. Видно, он действительно зацепил старика за что-то живое, за его прошлую войну.
– Знаешь, я бы тебе сейчас посоветовал ехать домой и отоспаться. Поверь, даже если ты завтра немного опоздаешь, ничего от этого плохого не будет. Давно что-то я не звонил Милтону. Но ради тебя я это сделаю.
– О`кей, но, если это сложно, я могу и сам всё решить.
– Зачем? Я же сказал, что позвоню ему. Пора уже нам помириться. Подумаешь, я его три раза подряд выиграл, что ж теперь, вечно дуться? – Арни развернулся. – А? Гордость – это плохо, так ведь?
– Так вы из-за этого перестали общаться?
– А из-за чего ещё? – нахмурился Арни.
– Не знаю, поэтому и спросил, – ответил Бар, чувствуя, как начинает немного нервничать, словно носорог сможет прочесть его мысли о его распутной жене, с которой якобы переспал Милтон. Но всё обошлось, Арни уже думал о другом.
– Эх, настроение, конечно, ты мне поднял. Всё, иди, отдыхай, оставь это всё на меня. Сегодня ты одержал победу, а я её закреплю.
Бар пожал носорогу его огромную лапу и вышел. Джорски и Сильвестр всё также стояли возле стола.
– Джорски, в кабинет, – раздался боевой голос Арни. Сжав губы, козёл пошёл к капитану.
– Удачи, – пожелал ему Бар и покинул участок.
Выйдя на улицу, он увидел, что кадиллак с шофёром так и стоит возле участка. Он подошёл поближе и заметил, что водитель, как ни в чём не бывало, читает газету, словно его босс зашел в магазин за цветами для красавицы-жены.
– Эй, дружище, ты можешь не ждать мистера Сильвестра, он тут надолго.
– Детектив, вы сами-то в это верите?
– В кои-то веки, в кои-то веки, – похлопал по плечу водителя Бар и пошёл домой спать.
Глава двадцать четвертая
Впервые за долгое время Бар увидел своего отца. Это был здоровый крепкий кот, легко поднявший его и подкинувший почти до самых облаков. Бар от неожиданности крикнул, но вместо привычного баса услышал лишь мелкий писк.
– Ты что, боишься? – спросил отец, подхватывая его.
– Нет, – огрызнулся Бар, боясь признаться в собственном страхе.
Затем бросок и ещё один, и ещё. Вскоре он перестал бояться и просто наслаждался голубым небом, которое становилось то ближе, то дальше под одобрительные крики отца. Наконец он устал и прижал Бара к себе. Бар чувствовал, как подымается грудь отца. Он обвил его лапками и прижался сильно-сильно, как только мог.
– Ты со мной навсегда? – тихо спросил он, дыша отцу на ухо, которое тот прятал от его горячего дыхания.
– Конечно, малыш. Конечно, навсегда, что нас может разлучить? – ответил он и отстранил сынишку от себя, вытянув на сильных лапах.
– Я люблю тебя, пап, – довольно промяукал Бар. – Ты самый лучший на свете!
– А знаешь почему? – глаза отца хищно заиграли.
– Почему?
– Потому что я – хищник, а ты – жертва! – крикнул он и обхватил его лапами.
– Ах ты! – пискнул Бар и начал вырываться, стараясь укусить его. Но отец был слишком ловким, чтобы хоть как-то пострадать от его укусов, поэтому Бар просто сжался в пушистый комочек, который со всех сторон обхватил отец. Тепло, хорошо, мягко, как и бывает, когда ты рядом с тем, кто тебя любит.
А затем его вдруг не стало. Бар раскрыл глаза и понял, что стоит под огромным деревом, ветви которого, казалось, касаются самих облаков. Он огляделся. Вокруг никого не было. Ни одной живой души. Лишь ветер, который шевелил его шерсть. Он повернулся. Перед ним была могила его отца с небольшим камнем, на котором была дата рождения и смерти. Внутри всё сжалось, казалось, что холод, пронзивший его сердце, вот-вот остановит его. Выдержав эту боль, Бар протянул руку и положил розу на холодный серый памятник. Затем посмотрел на ещё один, точно такой же, но уже матери. Он так и не смог спасти тогда от отчима, забившего её, когда кошка спасала своего котенка. Бар упал на колени и заплакал. У него уже не было сил бороться с этим холодом внутри себя – он подвёл их. Он подвел отца, он подвел мать, он не смог защитить их. И тут Бар проснулся.
Он лежал на диване в своем мятом костюме, на который падал яркий свет зенитного солнца. Рядом на столе валялось несколько журналов, среди которых гордо красовался пустой стакан из-под виски. Бар посмотрел на телефон. Ни одного звонка. Затем на часы. Двенадцать часов дня. Он медленно поднялся и, почесывая затылок, пошёл на кухню. У него было полное ощущение, что сейчас отпуск – его никто не беспокоил. Ни одного звонка до двенадцати часов? Как же это всё не похоже на Милтона, почти фантастика. Носорог явно не подвёл его.
Бар взял таблетку кофе и закинул её в кофеварку. Неужели так выглядит настоящая победа? Когда вот так легко ты можешь встретить утро и заварить чашечку кофе, не наблюдая за телефоном, который трещит от входящих. У Бара немного побаливала голова – так бывало каждый раз, когда он видел сны.
Сев за кухонный стол, он сделал пару глотков и поднял старую газету. Как обычно, в гонках выигрывал Макнили, а Изи Хендротс снова взяли кубок. Конечно, если в твоем составе одни буйволы, то крайне сложно не взять чемпионство. Бар сделал ещё один глоток. Это утро было просто прекрасным.
Понемногу головная боль ушла. Бар взял пальто и направился к двери. Он уже отвык от такой неги – выспаться. И это хорошо, ведь, когда он не высыпался, он не видел и этих снов из детства. У двери он всё же остановился и задумчиво осмотрел свою квартиру, он не так часто видел ее в то время, когда яркий дневной свет полностью освещал это холостяцкое пространство.
Добравшись до участка, Бар первым делом пошёл в кабинет Милтона. Он даже успел соскучиться по нервному капитану и его вечным утренним звонкам. Бронкс, как обычно, сидел в кабинете. Только в этот раз он был какой-то взъерошенный и отрешенный.
– А, Чеширски, привет, – сказал он отстранённо. – Что-то случилось?
Бар нахмурился. Такого Милтона он вообще никогда не видел за всё время службы. Ещё ни разу тот не встречал его таким растерянным. Бар подошёл к нему ближе и посмотрел в глаза. Они были красные, от Милтона разило алкоголем.
– Всё в порядке, сэр? – спросил Бар.
Милтон посмотрел на него. Его взгляд был полностью пустой. Милтон едва улыбнулся и, качнув головой, откинулся на стуле, затем вытащил из-под стола бутылку виски и поставил её на стол.
– Давай выпьем.
Бар задумчиво посмотрел на бутылку. Давненько он не пил с двумя капитанами два дня кряду. Но возражать не стал, сел напротив Милтона и дождался, пока тот не плеснул ему его порцию.
– Давай, Бар, помянем его. Я знаю, ты тоже знал Арни, это был хороший коп, – буркнул Милтон и опрокинул стакан.
– Арни? Сэр, вы об Арни Вальсе? – спросил Бар, отодвигая стакан.
– Да, о нём, черт меня возьми. Все утро о нём, старом дураке.
– Что случилось? Я только вчера был у него, – Бар привстал со стула.
– Да как, напился и вылетел с обрыва по дороге домой. Наглухо.
Бар так и сел. Такого поворота он явно не ожидал. Чтобы вот так убрать капитана полиции, да ещё подстроив это под несчастный случай. Как же он недооценил Толстопуза. Бар сжал кулак и посмотрел на Милтона. Старик был пьян, толку от него было немного. И все же, что-то надо было вытрясти.
– Это несчастный случай. Я правильно понимаю?
– Да. Этот Джорски всё утро распространялся на тему, что, несмотря на пагубную привычку, всё же мы потеряли хорошего зверя. Кажется, теперь его поставят на место капитана. Эх, не нравится он мне.