Даниил Заврин – Борщевик шагает по стране (страница 3)

Я поднял голову. По мне – так солнце еще с утра было за облаками и показываться не спешило, не говоря уже о том, чтобы уходить в закат. Я взглянул на часы. Ровно семь. А сейчас июль, когда темнеет после десяти.

– Кажется, я заплатил за два часа, молодой человек, так что подождите еще немного! – крикнул я, прислушиваясь на всякий случай к мотору лодки.

– Ладно. Но только минут тридцать. Нам еще обратно ехать.

– Ага. Полчаса, – буркнул я, стараясь не нервировать моего лодочника.

***

Вернувшись в деревню, я понял, что бабка Люда оказалась вовсе не бабкой, как охарактеризовал эту сорокалетнюю женщину мой помощник, просто она была сильно потрепанной, с проступающей сединой и очень измученным взглядом. Признаться, увидев ее в первый раз, я бы, наверное, тоже дал ей все шестьдесят, но это лишь если не разглядеть ее поближе.

– Наверх и налево, туалет на улице, – сказала она, убирая взгляд. – Постель постелю. Завтракаем в семь.

– С кофе? – попытался пошутить я.

– Можно с кофе. Только я давно его не заваривала, может не получиться как надо, – неожиданно ответила она, словно немного просветлев. – Вам со сливками?

– Да. Как капучино.

– Капучино – так капучино, – невозмутимо заметила Люда и протянула руку. – Если есть что постирать, можете передать.

– Да. Если можно, вот, – я снял ветровку. – Только к утру чтобы высохла, так как мне снова рано нужно будет уехать.

– Хорошо.

Проводив ее взглядом, я вышел на улицу, где, задумчиво разглядывая вырученные от меня деньги, стоял Вадим.

– Все нормально, город?

– Евгений Петрович, можно просто Евгений. И да – все хорошо. На удивление, кстати.

– Да, баба Людка нормальная тетка, да и дом неплохой, тут таких кирпичных мало. Надолго строились, – сказал он, потирая затылок и разглядывая двухэтажный кирпичный дом. – Если бы гараж успели достроить, так вообще единственные на деревне были.

– А что помешало?

Вадим повернул голову и задумчиво посмотрел на меня. Мне даже стало как-то не по себе от такого взгляда. Так обычно смотрят на курицу, которую вот-вот кинут в суп – с неким сожалением и сочувствием.

– Да тебе-то это зачем?

– Я ж ночую здесь. Не хотелось бы каких-нибудь сюрпризов.

– Тут так не бывает. У нас мирная деревня. Люда так вообще спокойная. Просто не трогай ее и все. Она ведь тоже раньше городская была.

– Мне завтра опять твоя лодка понадобится. И желательно пораньше.

– На целый день?

– Возможно. Либо отвезти меня, а позже забрать.

– А денег-то хватит?

– Я думаю, мы сможем договориться.

– Лучше это сейчас сделать, так как у меня завтра тоже дела есть. В общем, если отвезти-привезти – это пять и без торга. Если там сидеть – пятнадцать, мне тоже как-то неудобняк тереться возле тебя.

– Пятнадцать за день?

– Это я еще накручивать не стал.

– Разве ты собираешь пятнадцать за день работы?

– Вообще-то это я тебе навстречу иду, так как с лодками тут напряженка. Не хочешь пятнадцать, могу предложить двадцать.

– Тогда лучше пять. Во сколько ты меня заберешь?

– Если в девять туда, то, думаю, часов в пять смогу. Только возьми воды побольше, у нас это лето жаркое очень.

– Кстати, не знаешь, где я могу широкий нож раздобыть или небольшой топорик?

– Это еще зачем?

– Прорубаться сквозь кустарник.

– Могу одолжить. Можно, конечно, и тут взять, но не уверен, что Люда разрешит. Но это еще две тысячи. Как аренда оборудования. В итоге семь.

– Ты, наверное, решил на мне всю летнюю выручку сделать, да, Вадим?

– Куда без этого, на ком-то я должен зарабатывать. Вдруг ты здесь в последний раз.

– А что, бывали такие случаи?

– Да всякое бывало. Ладно, город, осваивайся, Люда отлично готовит, попроси ее приготовить что-то к ужину. А что касается топора – одолжу, даже подберу кое-что получше. Как раз для местных зарослей. Главное – воды и еды возьми.

– Это еще тысячи три? – усмехнулся я.

– Да нет, это уж ты как с Людой договоришься. Она любит готовить. Раньше точно любила. Уверен, тебе с удовольствием что-то состряпает, ты ей приглянулся.

– Разве?

– Да. Я такие вещи сразу вижу.

– А мне показалось… – начал я.

– Именно что показалось. Все давай, завтра утром зайду, а то еще начнешь тут по деревне плутать. Люда тебя рано подымет, так что не проспишь. Кстати, если хочешь, можешь помочь ей, этот дом давно по мужской руке скучает, уверен, она сразу найдет тебе пару заданий, – деловито заметил Вадим.

– До завтра – так до завтра, – протянул я руку. Он пожал ее. И снова этот странный взгляд…

Я довел его глазами до калитки, затем развернулся и увидел Люду. Видимо, она стояла на крыльце и наблюдала за нами.

– А у вас можно поужинать? Признаться, я с утра ничего не ел.

На это она лишь кивнула и пошла в дом, оставив двери открытыми.

***

Поужинав, я поблагодарил Людмилу. Картошка с грибами, да еще после целого дня хождений – это было лучшее, что я мог тут получить, не считая сна, конечно. Еще непонятно, что лучше.

– А вы надолго? – вдруг спросила Людмила, убирая тарелку.

– Пока не знаю, думаю, дня на два, – ответил я, доставая телефон. – Отпуск за свой счет удовольствия приносит мало.

– Значит, скоро уедете, – как-то странно проговорила она, поворачиваясь ко мне спиной.

– Да. Уеду, а что?

– Нет. Ничего. Просто к нам мало кто заезжает.

– С этим, наверное, соглашусь. Но мне, ботанику, тут очень все интересно, особенно Бледная поляна, – сказал я и заметил, как на мгновение она перестала мыть тарелку. – Уверен, она даст крепкий толчок моим исследованиям.

– А что с ней не так? – спросила Людмила, все так же не оборачиваясь.

– Мне кажется, вы не поверите.

– Так вы расскажите, а там посмотрим.

– Я предполагаю, что поляна либо изменила современную форму борщевика, либо послужила источником для его становления, в любом случае сыграв решающую роль в росте его агрессивности во внешней среде. Эти ожоги раньше нигде не фигурировали. И лишь во второй половине нашего века оказалось, что сок борщевика столь ядовит, что заставляет клетки мутировать. Признаться, я вообще в толк не возьму, почему ему так мало внимания уделяется. Это же очень опасное растение.

– Думаете, его создали здесь?