Даниил Тихий – Закат Российской Империи (страница 2)
— Пусты.
Лидер подразделения больше не медлил:
— Первый взвод! Высадка!
Створки рухнули, по ним забухали берцы, пехота с криком «к бою» рванулась в странную, отдающую серым цветом, темноту. Рассеялась вокруг десантной капсулы занимая укрытия за стоящими здесь машинами и крупными обломками бетона.
За ними, с хрустом ломая попадающие под механические лапы камни, на улицу выбрался РКП «Москит» — роботизированный комплекс поддержки, чьё вытянутое, скорострельное орудие, c одинаковой эффективностью подавляло огневые точки и расстреливало легкобронированную технику.
Кинув взгляд на внутренний интерфейс, Кардинал обратился к ИскИну:
— Проложи маршрут к ближайшей точке высадки.
Через секунду у него перед глазами развернулась карта. Ещё через две он отправил её всем своим офицерам по внутренним каналам связи.
— Двигаемся на соединение со вторым десантным ботом.
Больше слов не требовалось. Люди прекрасно знали порядок передвижения и свои действия. Подняли в воздух четвёрку дронов-разведчиков и ощетинившись оружием, двинулись.
Ветер, полный песка и пыли, хлестал смутные фигуры, дёргал Кардинала за распахнутый офицерский плащ и скрёбся в бронежилет, оснащённый энергетическим щитом последнего поколения.
Разбитые здания наблюдали за передвижением штурмовой пехоты чёрными провалами секций и ростовых окон. Все стёкла лежали на улице, вперемешку с крупными обломками и искорёженными автомобилями.
Головное отделение выбралось вперёд. Два других окружили роботизированный комплекс, а на небольшом отдалении, прикрывая тылы, между машинами и обломками, короткими перебежками, следовало отделение замыкающих. Всего четыре отделения формирующих полноценный взвод. В каждом из них: сержант, стрелки, пулемётчик и его второй номер, гранатомётная пара, пехотный снайпер — всё отличие которого от обычного пехотинца заключалось лишь наличием продвинутой оптики на автомате и умением ей пользоваться.
Видимость, даже здесь, почти на окраине города, была, мягко говоря, паршивая. Тридцать метров в стандартном шлеме, со стандартным же подавителем визуальных помех. Москит — видел дальше, передавал картинку в интерфейсы бойцам. Но и у него были проблемы. Пол сотни метров в условиях городского боя, это беда. Если противник закрепился внутри зданий и ударит сверху, будет совсем непросто выжить.
«Хотя есть ли они там, эти верхние этажи?»
Кардинал задрал голову, но ничего не увидел. Встроенный в шлем подавитель визуальных помех просто не справился. Штурмовую пехоту окружала коричневая мгла полная вкраплений сажи, а эхо доносило грохот стрельбы и взрывов.
На подлёте к Приморьеву капитан видел вспышки… под экипировкой по его телу катался пот. Температура воздуха зашкаливала и подходила скорее солнечному Сочи в его самые знойные дни, чем городу на самом востоке Российской империи.
«Орбитальный удар? Чем накрыли этот многострадальный город и почему?»
Кардинал с трудом себе представлял, насколько тут было жарко за пару часов до их высадки.
Взвод шёл по руинам, горы бетона перемежались с завалами искорёженной техники. Посыпались первые доклады о найденных останках, но быстро сменились тишиной. Люди поняли, что теперь так везде.
Трупы и части тел, которых не увидишь под слоем пыли и пепла, пока не наступишь. Красная кровь, настоящий ручей, который капитан увидел собственными глазами взбираясь на очередной бетонный завал.
Военный старался не думать о увиденном. У него был приказ.
И он был прост — оборона Приморьева, удержание плацдарма, ожидание дальнейших приказов. Подробностей хер да маленько, полнейшая непонятка с кем война и почему. На подлёте начались столкновения, флотские во всю трудились, но капитан к ним не лез. У них своя стихия и свои задачи.
У него есть цель — оборона Зареченского района. Остальное, пока второ…
— КОНТАКТ!
Крикнули так близко, что капитан, погружённый в свои мысли, вздрогнул.
Крик застал его на подъёме, он успел развернуться к кричащему, одному из тех, кто карабкался ниже, и чуть не ляпнул лейтенанту по внутренней связи «почему боец докладывает не по форме?» когда темнота вдруг оглушительно взвизгнула и ударила навстречу.
В переулке занял позицию танк.
Голубой росчерк энергетического выстрела был сокрушителен в условиях коротких дистанций городского боя. Расчёт у экипажа был верным, они замаскировали танк в груде искорёженных машин, заглушили двигатель, опустили щиты. Пропустили мимо себя головняк пользуясь более подвинутыми средствами наблюдения, чем те, которыми экипирована пехота.
И дождавшись цели покрупнее — атаковали.
Энергетическая пушка низвергла из себя «заряженный» снаряд и тот с оглушающим визгом ударил в энергетический щит роботизированного комплекса поддержки. Голубая вспышка от столкновения с невидимым щитом была так сильна, что накрыла окружающих солдат.
Прежде чем покатиться по насыпи, капитан увидел, как несколько фигурок взорвались кровавым паром, а у остальных, заискрили перегруженные энергией щиты.
«Первые потери на земле…»
— К бою!
В бою солдат имперский солдат должен вести себя сдержанно. Молчать и работать через интерфейс. Но они не молчали. Мат, стоны, неразборчивые крики… Кардинал отключил голосовую связь в подразделении и отдал приказ через интерфейс:
— Пехоте найти укрытия и рассредоточиться. Гранатомётчикам маркирую цель.
РКП Москит успел повернуть орудие и открыть стрельбу, но толку от этого было мало. Танкисты выстрелили три раза подряд. Первый выстрел разрядил щит. Второй оторвал одну из лап и отбросил РКП грудой металла к зданию напротив. Третий разорвал технику в клочья, заставив сдетонировать боезапас и осыпав осколками всю улицу.
И всё это примерно за семь секунд.
Тьма в переулке набухла голубым светом заработавшей гравитационной подушки, и ужасная махина полезла на улицу. Кто-то по неопытности открыл стрельбу из автоматов, но быстро затих демаскированный, а затем раздавленный ответным огнём тяжёлого пулемёта.
На глазах Кардинала длинная, тяжёлая пушка повернулась прямо к насыпи и исторгла последний выстрел — четвёртый, прежде чем уйти на полную перезарядку.
Капитан пришёл себя заваленный бетонной пылью и камнями в какой-то трещине. Кто-то разгрёб камни и грубо хватая, вытащил его наружу:
— Живой? — Боец с нашивками сержанта встряхнул офицера. — Капитан, ты выпал из мониторинга, ранен?
Насыпь перестала существовать. Танк разнёс завал в клочья и теперь дорога была открыта. Сама махина — всё ещё была здесь, Кардинал видел её угрожающие очертания в каких-то двух десятках метров.
Сфокусировав взгляд на лице сержанта, поставившего его на ноги, он прохрипел:
— Доклад.
Интерфейс сбоил и не работал, связь через биотический блок, имплантированный в мозг, была невозможна. Сержант всё прекрасно понял, придержал за руку помогая выбраться и сказал:
— Ребята из третьего отделения выстрелом из РРБЗ[2] выбили ему ходовую. А мои накрыли по вспышкам башенный пулемёт.
«Сколько же я был без сознания?»
Капитан уже и сам видел капли расплавленного металла, что стекли по чешуйчатой броне башни. В орудии краснела раскалёнными краями аккуратная дыра.
— С орудием кто разобрался?
Сержант, чьё лицо Кардинал не видел за маской и очками, ответил:
— Все товарищ капитан. Оба гранатомётчика отработали вторыми выстрелами. Один ушёл выше, второй слава богу попал.
Только сейчас, офицер, отходящий от боя и потери сознания, вдруг понял, что докладывать ему должны другие офицеры:
— Где твой лейтенант?
Сержант покачал головой, как бы говоря — нет.
— А тот, что шёл с третьим отделением?
— Стоял слишком близко к Москиту товарищ капитан. Записан в потери, но от него совсем ничего не осталось. Второй был на насыпи, там лежит — сержант махнул рукой в сторону — двухсотый[3].
В этот момент у Кардинала заработал биоблок. Биотический имплант наконец перезагрузился и моментально развернул интерфейс.
От двух отделений осталось только одно. По неопытности люди стреляли и терялись, а секундное промедление — было смерти подобно. Установленный на танк пулемёт не оставлял шансов. С лёгкостью вскрывал несерьёзные укрытия вроде обломков бетона и стоящих тут и там машин. Отрывал конечности, вспарывал грудные клетки и превращал головы в розовые брызги на камнях.
Остальные выжили лишь по тому, что боевую машину никто не прикрывал. Одно единственное полноценное отделение, работающее вместе с танком, похоронило бы его отряд на этой улице меньше чем за минуту.
Повезло.
Раздавая команды, Кардинал успокоил тыловое подразделение и головняк, что уже подтянулись ближе. Собрал людей, назначил одного из двух выживших сержантов старшим и заставил всех двигаться дальше. В подразделении был всего один легкораненый — он сам. Небольшая контузия и сотрясение, ушибы, левое ухо плохо слышит, чепуха. Больше раненных не было, стальная махина с американским орлом, намалёванным на борту, не пожалела пехоту.
С трупов собрали бк и аптеку, а танк бросили.