Даниил Тихий – Закат Российской Империи (страница 4)
Но Кардинал не позволял чувствам овладеть сознанием. Гнал раздражение и злость прочь, монотонно выполняя свою работу.
Сверяясь с довоенной картой города капитан отправил бойцов проверить небоскрёбы в центре микрорайона, расположенного между гагаринским парком и агрокомплексом. Проникнув внутрь обозначенных приказом зданий, штурмовики поднялись на верхние этажи и обнаружили, что некогда пятидесятиэтажные красавцы-близнецы, возведённые в заречье, разрушены на уровне семнадцатых-двадцатых ярусов. Их обломки завалили смежные улицы и буквально изолировали первые этажи грудой обломков.
Оставив наверху отделение, чьей задачей в случае улучшения видимости стало бы наблюдение, Кардинал создал временный штаб под самым высоким зданием из уцелевших. Помещения первых этажей, чьи окна и входы были завалены снаружи обломками, теперь напоминали бункер.
Здесь его люди, не задействованные в текущих задачах, могли отдохнуть и на пару секунд сняв маску закинуть в рот калорийной пасты или таблетку сухой воды[4].
С рассветом капитан лично поднялся на последний этаж высотки. Поприветствовал подскочивших наблюдателей и махнул им рукой, как бы говоря — вольно. Соблюдение уставных мелочей в подобной обстановке его волновали мало.
С его приходом на «крышу» совпал очередной доклад. Один из лейтенантов отправил ему свежую сводку по составу воздуха. Бетонной пыли стало меньше, что несколько улучшило видимость, как стало меньше и пепла, сажи и вредных примесей, но смышлёный парень связывал уменьшение концентрации всего кроме пыли, со сменой ветра.
Кардинал чувствовал, что летёха прав, ветер дул ему в спину, по направлению к центру города. Соответственно весь дым от ужасающих по своим масштабам пожаров, уходил к противоположной окраине.
И капитан был рад, что его люди высадились по эту сторону от центра.
Что до пыли… всё ясно указывало на применение спутниковых ударов. Верхнюю половину небоскрёбов обрезало словно по учебнику. И если это произошло одномоментно, можно с лёгкостью объяснить дикую концентрацию бетонной пыли в воздухе, а также многочисленные трупы гражданских что заваленные пеплом валялись на улицах. Они не просто задохнулись — их кожа была обожжена.
Несколько раз глубоко втянув воздух, Кардинал задержал дыхание и нажал на спецзамки на воротнике своего костюма. Под шипение стравливаемого воздуха, он снял с головы шлем и поднял глаза на искалеченный город.
Смотря на чёрное марево, подсвеченное изнутри огнём, капитан не дышал.
На его волосы сыпался пепел, глаза щипало, и, если бы не ветер, дующий со спины, открыть их не было бы никакой возможности. Нахмурив брови офицер смотрел в сторону центра и не видел зданий, кроме едва уловимых очертаний ближайших срезанных вершин, опутанных искорёженной арматурой и линиями высотных трасс.
Центром мегаполиса правили жар, отблески пламени, жуткий треск и гудение, разбавленные эхом выстрелов и взрывов. Устремляясь к небу, смог шевелился словно живой, а утро так и не наступило. Над крупным многоуровневым городом, небо превратилось в бурлящую тёмную патоку, полную пепла, и не пропускающую свет солнца.
Скривившись, Кардинал надел шлем и как-только сработала блокировка — выдохнул. За тёмным забралом по его грязному лицу катились слёзы. Но офицер не был расстроен.
Он прибывал в ярости.
Уже уходя с открытой всем ветрам площадки разрушенного этажа, он получил ещё один доклад — солдаты обнаружили выживших.
В зареченском не было низинных уровней и капитану даже в голову не приходило что тут кто-то может выжить. Те, кто сидел по квартирам, погибли, когда сюда добралась волна раскалённой пыли из центра. Она вынесла ростовые стёкла, притащила за собой целый град обломков и накрыла всем этим заречье. У жителей не было шансов… так казалось Кардиналу.
Но он ошибался.
Подземная парковка высотки оказалась битком набита людьми. Со следами ожогов, с замотанными тряпками лицами, покрытые пылью и сажей — они жили. Вентиляция работала с перебоями, фильтры не были рассчитаны на такое количество пепла и пыли, многие выходы завалило обломками, нарушая естественную тягу. Но спёртый, вонючий воздух, всё ещё поступал, кое-как очищенный от примесей агонизирующей вентиляционной системой.
Когда Кардинал спустился на парковку миновав растащенный его бойцами завал, он на пару мгновений впал в ступор.
Люди лежали друг на друге, обессиленные отравой которой им приходилось дышать. Самые крепкие, всё ещё стоящие на ногах, мрачными тенями передвигались среди штабелей шумно дышащих людей. Наверняка помимо всего прочего на парковке ужасно воняло, но Кардинал не чувствовал запаха в своём шлеме.
— Капитан. Этот человек хочет говорить с вами, у него документы ИСБ[5].
Обращение сержанта вырвало лидера штурмовой роты из ступора. Он понимал, что среди людей, набившихся на парковку, наверняка есть умирающие и уже мёртвые. И осознание того, что ВСЕ здания района со своими подвалами и парковками могут быть забиты умирающими людьми — шокировало.
Сержант подошёл к капитану не один. Замотанный в какие-то грязные лохмотья со следами подпалин, рядом стоял мужичок. Пузатый, не высокий, пухлые губы, круглое, покрытое сажей лицо… но глаза живые, смотрят цепко, ни грамма страха или обречённости.
Кардинал подтвердил синхронизацию через биотический блок и получил документы. Перед ним и в самом деле стоял имперский офицер, причём офицер не ниже его самого рангом.
Полноценный капитан проходил под позывным «Шило», и подобно любому сотруднику ИСБ обладал закрытым профилем. Ни имени, ни фамилии, только позывной и подтверждающие документы. Но как бы оно там не было, в подразделении Кардинала у ИСБ нет никаких полномочий ровно до тех пор, пока вышестоящее начальство не отдаст прямой приказ.
— Слушаю.
В голосовых представлениях оба офицера империи не нуждались. Обменялись данными через синхронизацию.
— Наше положение слегка затруднительно капитан. — Шило позволил себе добродушную улыбку, но его нижняя губа треснула и ему пришлось сплёвывать кровь. — Судя по тому, что вы не спешите нас отсюда вытаскивать, у вас другие задачи? На поверхности война?
Шило говорил тихо. Так тихо, что его не могли слышать люди, лежащие в синеватом свете аварийных ламп и с молчаливой обречённостью смотрящие на военных. Зато безопасника слышали мужчины с грязными лицами сгрудившиеся за спиной Шила. Человек десять мрачных мужиков, замотанных в тряпки с головы до ног.
Кардинал не видел смысла скрывать правду:
— На поверхности всё очень плохо, у меня не больше информации чем у вас самих. Но отвечая на ваш вопрос — да, война. И да — мы тут не со спасательной миссией. Никто не разгребает обломки и не вытаскивает людей.
Шило потоптался на месте и кинув взгляд через плечо, попросил:
— Тогда с вашего позволения я бы хотел организовать гражданских. По крайней мере тех из них кто может стоять на ногах, чтобы сделать вылазку на поверхность и обеспечить лежачих водой. Обезвоживание в таких ужасных условиях убивает их наравне с недостатком чистого воздуха. Идут вторые сутки как мы застряли здесь. У нас полно трупов, скоро они начнут разлагаться и положение станет ещё более ужасным.
«Интересно… значит ты человек действия?»
Кардинал был рад любому, кто не умоляет его о помощи, а сам предлагает разделить ответственность.
Повернувшись к сержанту, офицер хрипло каркнул:
— Сержант!
— Я товарищ капитан!
— Узнайте куда делось имущество погибших бойцов. Доставьте всё этому человеку. В том числе оружие. Маски хим защиты, бк, аптеку, очки, всё что сняли. Со своим отделением обойдите гражданских на предмет погибших. Тела выносите наружу.
Сержант потоптался на месте и возразил:
— Капитан… но мы уже раздали расходники парням.
— Соберите обратно. — И добавил, обращаясь к Шилу. — Организовать группу, подчиняетесь мне лично, поимённый список и согласование любых действий. Вы меня поняли капитан?
Продолжая улыбаться безопасник щёлкнул каблуками и встал по стойке смирно:
— Так точно!
Но Кардинал его уже не слушал. Развернулся и хлопнув полой плаща вышел вон. В интерфейс поступал вал сообщений и сводок. Подразделение три-точка-три вступило в бой. Стало быть, третье отделение — третьего взвода.
Лидер штурмовой роты распределил отделения таким образом чтобы они заняли равноудалённые точки от штаба, обеспечивая возможность цепной связи своих небольших радиостанций. Биотические блоки такие расстояния не покрывали, а вот короткая связь современных пехотных радиостанций — запросто. В городе работали глушилки, кто-то упорно глушил все волны, поэтому Кардинал не отпускал людей далеко. Отряд 3.3 наблюдал за ближайшим мостом, выходящим на центральную улицу, рассекающую заречье. Она была наиболее актуальна для передвижения крупной военной техники, и капитан не оставлял её без присмотра.
Как выяснилось — не зря.
Борз Арсанов, внимательно смотрел в сторону моста, которого не видел. Таков был приказ, а приказы следует выполнять в точности.
Боец был нем, генетическое заболевание лишило его голоса от самого рождения, но не разума и воли. Отслужив четыре года в подразделении северокавказского округа, он получил право на бесплатную установку биотического блока и перевод в часть повышенной боевой готовности.