Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 32)

Вьёрн растворился в толпе будто его и не было, а Морран добрался до озвученной таверны и распахнув дверь прошёл к барной стойке. Посетители при его появлении притихли:

— Меня зовут Морран. Для меня сняли комнату.

Дородный, розовощёкий карл порылся под прилавком и шлёпнул ключ на столешницу. Ярл чувствовал на себе взгляды. От него пахло силой и страхом, а присутствие неизменно привлекало внимание. Сьётунхейм был городом-колыбелью и его обширное население, зачастую было насыщено свежерождёнными, начинавшими путь с чистого листа.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, ярл услышал, как возобновились разговоры. Их предметом был он сам и его экипировка. Какой-то рыцарь с восторгом обсуждал его латы, а волшебник с удивлением рассказывал товарищам, что у него не хватило интеллекта, распознать имя и ауру.

Вьёрн не соврал. Проверив комнату на предмет ловушек одним из подходящих по случаю заклинаний, Морран проник внутрь и обнаружил на столе карту. Подробная и выполненная с мастерством художника, она показывала все ярусы подгорного города. Причём карта была настолько новой, что от неё до сих пор пахло волшебными и дорогими чернилами.

— Покажи Вьёрнову падь.

Рисунок изменился, показывая подчинённый ему город. Артефакт, добытый Вьёрном за счёт нескольких услуг по добыче информации для местного архимага, был очень удобной вещью. Имеющий профессию начертателя (а архимаг был мастером-начертателем) мог наносить на неё карты и сохранять. Морран лично, ещё зимой, курировал Вьёрна помогая тому обзавестись связями в гильдии и храмах порядка, с последующим выходом на самого архимага.

И эта работа дала свои плоды.

Вернув изображение города колыбели, Морран попросил карту показать все ключевые таверны, в которых рождались ходоки и поспешил в ближайшую. Всего их было три и все на самом верхнем ярусе города. Легенда у него при этом была самая обычная. По ней выходило, что он вознамерился посетить все злачные места Сьётунхейма.

И город, нужно признать, того стоил.

Его архитектура не поражала монументальностью барельефов, как это было в отбитом у монстров карловом городе. Не грохотали механизмы и не дрожали плиты от эха далёких обрушений. Идеально ровные, геометрически правильные стены уходили к не менее ровному потолку. Множество мостов, переходов, подъёмников и чертогов всех мастей делали верхний ярус города многоэтажным муравейником, по которому курсировали как карлы, так и эльфы обоих мастей, пришедшие с приграничных городу территорий.

Никаких испарений и воды, и как итог — никакой дренажной системы призванной собирать конденсат и отправлять его вниз. Стоки и канализация, конечно, имели место быть. Так называемые мусорные колодцы вели в глубины горы, где за толщей камня было не различить ужасных запахов отходов многотысячного населения.

Морран шёл по каменным плитам и разумные расступались с его пути. Гигант выделялся из толпы как своим доспехом, так и размером. Издалека было видно, что идёт кто-то из власть имущих и аура страха вгрызалась в сердца ходоков и местных незримым, но вполне реальным беспокойством. Чувством тревожности и собственного бессилия.

Все таверны для новичков плюс-минус были одинаковы. Демократичные цены, простота и ужасная давка. Родившись здесь, ходоки надолго оставались привязаны к этим стенам. Зализывали раны в снятых комнатах, проматывали первые деньги за барной стойкой и подыскивали для себя группу.

Моррану пришлось наклониться, входя в первую таверну из списка. Её вход был рассчитан для людей, но даже по их меркам он уже был слишком широк и высок.

Его появление не осталось незамеченным. Но ходоки были куда наглее и развязанной местных. Не стесняясь, кто-то присвистнул, окидывая взглядом массивный доспех, а иные принялись горячо обсуждать внешний вид новоприбывшего.

Впрочем, ему было плевать.

Сняв комнату, он поднялся наверх и погрузившись в медитацию для маскировки, заглянул в глубины вирта. Списки из тысяч ID номеров, привязанных к точке рождения промелькнули перед его мысленным взором… без совпадений.

Другого, он уже и не ожидал.

Спустившись обратно в зал, говорящий за мёртвых, снял шлем и опустив его на барную стойку хлопнул по доскам полновесной монетой. Блеск золота привлёк внимание трактирщика, и ярл провозгласил:

— Всем выпивка за мой счёт. Сегодня таверна гуляет!

Он пробыл в Свинтерхельме четыре дня. Проверил каждый из гостевых домов. Отклонил десяток просьб о помощи и приглашений в кланы. Сломал руки вору, проникшему в его комнату и закончив свою миссию убыл в направлении моря.

Искомый объект никогда не рождался в Сьётунхейме.

Проблемы начались едва отряд миновал перевал. На это ушел целый день и как только сумерки опустились на нависающие за спиной горы, в лагерь прилетели летучие мыши.

Это посланник багрового сада спешил сообщить, что у войска случились проблемы.

Не дожидаясь, когда лето окончательно вступит в права, из глубинного подземелья вышла знакомая Моррану угроза. Племена троглодитов ведомые неизвестными вожаками ударили со стороны предгорий и разорили несколько лесных святилищ, осадив город-колыбель нимф, Лурекаль. Лесной народ Иллиндира спешно собирал войско на границе вечного леса чтобы деблокировать осаждённый город, а зараза чужого нашествия тем временем разрасталась во все стороны, каждый день оскверняя всё новые и новые рощи.

Войско Въёрновой пади уже пробило себе путь через одно малое племя и отбило две атаки, объединив усилия со стражами одного из поселений. Но Умма Праворукий, сотник проклятого хирда, командующий сводным отрядом, опасался, что дальнейший тракт перерезан и не желая брать на себя ответственность отправил посланника разыскать ярла.

Морран попросил передать, что он прибудет в течение суток и отправил его восвояси. Ракатон спал, как может спать только дракон и Морран не хотел взывать к нему раньше срока. Война в лесу Иллиндир не была его войной. Более того, вступать в неё было бы вредно для его замысла, поэтому он поднял охрану на ноги, прервав стоянку раньше срока и отправился в путь.

К утру они вышли к указанному посёлку.

Морран знал, что за ними наблюдают. Несколько светлых, предрассветных часов, отряд сопровождала парящая в небесах птица.

С высоты своего положения всадника, Морран постоянно оглядывал тропу и первым увидел следы прошедшей здесь стычки. Влажная от талого снега и дождей земля, грязная и липкая, укрытая слоем прошлогодней, гниющей листвы, была испещрена следами сапог и босоногих ног, покрытая кровью и лежащими меж корней трупами.

Тела двух ходоков с нашивками Въёрновой пади среди восьми троглодитских трупов ясно говорили о том, что здесь столкнулись разведчики обоих фракций. Причём люди ярла угодили в засаду, иначе бы не понесли таких потерь. Но даже угодив в неё, они победили, собрали трофеи и оставили на одном из трупов магическую ловушку, без труда распознанную ярлом.

— Тела не трогать. Здесь ловушка.

Воины послушались беспрекословно. Под чавканье грязи и перегноя миновали место стычки и пройдя ещё три сотни метров оказались у проломленных зарослей. Выращенные друидами лесного народа они ограждали посёлок шипастой и живой стеной, пока троглодитский шаман не использовал против них заклинание разложения и не пробил прореху для подступивших чудовищ.

Если бы не эта прореха, с явственным смрадом тлена и чёрной гнойной жижей под ногами, живая изгородь никак себя не проявила. Потому что буквально сливалась с окружающим лесом. Достигался подобный эффект благодаря плотности деревьев и кустарников, которые на подходе к поселениям лесного народа стояли так плотно, что переплетались ветвями, а солдаты, находясь в десятке метров друг от друга, попросту друг друга не видели.

Чтобы идти по такой чаще, Моррану пришлось спешиться и в прореху он ступил на своих двоих, передав Баюна одному из подручных. С той стороны лежали среди корней трупы, утыканные стрелами, изрубленные и обожжённые. Ярл узнал свой хирд по следам. Ворвавшимся дали войти в посёлок, а затем купировали прорыв построением полумесяц, с постепенным вдавливанием в живую изгородь и гниющий прорыв.

Но было тут и кое-что ещё. Тело шамана, чья спина была утыкана стрелами, лежало лицом вниз. Поэтому ярл решил, что пока его хирд связывал штурмующих боем, другой отряд обошёл их с тыла и ударил по стрелкам и шаману.

У троглодитов не было ни единого шанса.

Говорящий за мёртвых идущий впереди отряда, остановился перед валом из трупов и повёл рукой, формируя движением пальцев тайные знаки и нашёптывая одно из известных ему заклинаний. Реальность дрогнула и сокрытые за мороком фигуры шевельнулись.

Шестеро эльфийских стражей в лёгкой броне ждали по ту сторону бойни. Мелодичный голос одного из них спросил:

— Морран? Владыка Въёрновой пади?

Ярл не успел ответить, как из-за деревьев вышел Умма и ударил себя по нагруднику:

— Его трудно с кем-то перепутать. Владыка! Мы ждали вас к вечеру.

Морран пожал подошедшему карлу руку:

— Мы поспешили как могли. Что с отрядом? Докладывай.

На изуродованном лице Умы не читались эмоции:

— Есть потери. Четыре ходока и двенадцать калов, из них трое моих.

Увлекаемый в глубины обиталища эльфов Морран спросил:

— Как это случилось?

Сапоги Умы чавкали при каждом шаге, а надетая под кирасу кольчуга позвякивала: