Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 26)

— Пусть чародеи и жрецы прибудут на ярус. Стрелки Хейма и молотобойцы Хвордика пускай тоже спускаются и прихватят пару балист. Если мы пойдём к этой горе, я хочу, чтобы тут было достаточно карлов.

Он не стал говорить для чего ему нужно стянуть вниз как можно больше подчинённых. И со стороны могло показаться, что он готовится к бою с драконом. Но это было так лишь отчасти. Он подозревал подвох и ловушку, но Тур, насылающий видения на жрецов, обещал королю награду и Железнобокий хотел, чтобы этот дар увидело как можно больше подданых, чьи рассказы сделают ему репутацию.

Приготовления закончились через половину часа и тогда, взяв затопленное пространство в полукольцо, его армия, готовая свести «клешни» своего построения и осадить гору, выпустила щупальце вытянутой процессии, из жрецов, чародеев порядка и гвардии Сьётунхейма.

Карлы, гордые и могучие, совсем недавно маршировавшие по Въёрновой пади с высоко поднятой головой, брели по пояс в воде, расталкивая многочисленные трупы с пути своего короля и бросали обеспокоенные взгляды на спящего дракона. Останки морских титанов, горами плоти и закопченной кожи возвышались по обе стороны от процессии, вселяя в их разумы беспокойство и страх.

Многие из присутствующих никогда не видели подобной бойни.

Изначально Вальдир хотел отправить гонца и призвать Моррана к себе, как старший младшего, но отказался от этой идеи. Ему надоело идти на поводу предположений. Желая закончить дело как можно скорее, он возглавил процессию и прибыл к горе, встретившись глазами со спустившимся ниже Морраном:

— Здравствуй владыка. — Усиленный магией голос ярла разнёсся далеко над водной поверхностью. — Ты прибыл сюда по зову Тура, как и все твои воины, и бог-кузнец поручил мне вознаградить твою помощь.

Железнобокий нахмурился. Его голова была покрыта шлемом, но окружающие, видели перед собой детальную иллюзию с открытым лицом:

— Я ни сделал ничего, что заслуживало бы награды.

— Ошибаешься. — Морран улыбнулся и обвёл округу рукой. — Этот город нуждается в заботливой руке и очищении. И Тур знает, что ты, первый из карлов, справишься с тем, чтобы возродить великие чертоги.

Произнося свою речь, говорящий за мёртвых спустился и поднял корону над головой. Она была куда лучше короны Въёрновой пади. Настоящий артефакт, дающий владельцу власть над местными механизмами, усиливающий его защиту и дарующий серьёзную прибавку к резервуару энергии.

Убедившись, что все ближайшие воины увидели её, Морран шагнул в воду и подойдя к конунгу аккуратно водрузил корону на его голову. Несмотря на всеобщее смятение, гвардия не растерялась и трижды ударила в правую часть нагрудника.

Эхо этих ударов, послужило мрачными аплодисментами новому королю Свинтерхельма.

Ракатон был представлен народу карлов как дракон-защитник и посланник света. После коронации он продолжал обвивать гору и даже ухом не повёл, словно армия под боком, его ни капли не волновала.

Опустошённая Серриса, полностью лишённая сил одним только его присутствием, вместе с ребёнком, Виллертом и Морраном, разбила лагерь ярусом выше, в одних руинах по соседству с карлами. По всему городу кипели локальные бои, тварей, злобных племён, духов, безумных механизмов и нежити в Свинтерхельме оставалось бессчётное множество, но ярла они больше не волновали. Побочная цель была достигнута, а армия Вальдира достаточно сильна, чтобы постепенно зачистить разрозненных противников.

Но если бы морское царство не пожрало само себя, карлам могло выпасть жесточайшее испытание и все это прекрасно понимали. Со смесью ужаса и благоговения, воины взирали на бесчисленных мертвецов, что плавали к верху брюхом вокруг драконьей горы, обрамлённой телами морских чудовищ.

К Ракатону началось настоящее паломничество. За ним подсматривали украдкой и обсуждали, а дракон продолжал спать, испуская мягкое и тёплое сияние. Он потратил много сил и вдоволь набив брюхо мясом своих противников, не чувствовал угрозы от карлов.

Вальдир горел вопросами, но Морран отказался на них отвечать. Конунг и ярл сошлись на том, что обсудят всё перед пиром в честь очищения города, а до тех пор он и его люди будут под защитой гвардии, на полном обеспечении и размещены на этаже с остальной знатью.

Конечно, от прибытия войска вместе с обозом, условия внутри руин не стали королевскими. Но на этаж одного из чертогов третьего яруса, занятого свитой конунга и самим конунгом, натащили уцелевших кроватей, несколько бочек игристого мёда, который распивали приближённые конунга возвращаясь со стычек, и множество разнообразной снеди.

Первые десять часов ходоки попросту отсыпались. При этом всё предшествующее время Серриса делала вид, что занята ребёнком, а Морран не бросил в их сторону ни единого взгляда. Дождавшись, когда они уснут, ярл призвал на защиту старого слугу — Истиса. Всё это время демон по его приказу охранял покои во Въёрновой пади, скрывая от любопытных глаз некоторые предметы в тёмных, карманных измерениях, которые трёхликий позволил ему проложить в тенях крепости. Явившись по зову своего господина, бес устроился в темноте под кроватью его невидимым стражем.

А когда время сна подошло к концу, настало время для разговоров.

Вампиры из отосланного на поиски отряда дожидались у входа в чертог, чтобы первыми выразить своё почтение и передать ярлу заверения Линиамат в своей дружбе. Морран для них был связующим звеном с миром живых, и встретившись с посланницей, воитель через неё передал сообщение.

Вампирам следовало собрать отряд и отправить разведчиков к морю, чтобы найти корабли, способные переправить на острова маленькую, но боеспособную армию. А когда кровопийцы отправились восвояси, Морран повернулся к Серрисе и указал ей на соседнюю комнату.

— Иди за мной. Настал черёд для разговоров.

Серриса поднялась неохотно. Уложила ребёнка и вошла в комнату вслед за ним. По её лицу было понятно, что ей плевать на всё что произойдёт дальше. Она не раскаивалась в содеянном, и считала, что совершила предательство чтобы спасти Ранница.

Когда Морран повернулся, от него не укрылся упрямый взгляд, обращённый на его латный нагрудник, и мелкая дрожь, сотрясающая колдунью. Она видела голову Молоха на его поясе и боялась.

Её страх оказался реален.

— Ты предала меня.

Удар рукой был так силён, что череп колдуньи треснул, а на стену за её спиной брызнули мозги вперемешку с кровью. В помещение ворвался Виллерт, но был остановлен заранее заготовленным заклинанием, превратившим его в каменную, но не утратившую чувств, статую.

Дождавшись, когда колдунья завозиться на полу, возвращаясь к жизни посмертной магией, Морран сказал:

— Если вы останетесь рядом, то оба уясните простое правило. За следующий проступок, пощады не будет.

Ярл вышел, не дожидаясь, когда оба ходока обретут способность к действию. Подошёл к завёрнутому в пелёнку сыну и секунду помедлив, снял перчатку и погладил его по щеке. По его мнению, заключённый в маленьком теле разум, был не виноват, что появился в мире сплошных иллюзий.

В дверь постучали, приоткрылась щель, заглянувший на шум карлик в массивном доспехе спросил «всё в порядке?» дождался кивка и убрался прочь.

Приставленная конунгом охрана не дремала. Выбранный чертог хоть и был относительно целым (не считая немногочисленных трещин, залежей пыли и мусора после череды мородёров) но всё же не был полностью безопасным. Древние механизмы и твари, чей внешний вид с трудом поддавался описанию, всё ещё обитали в городе и занимали войско конунга.

Морран вышел в коридор и поинтересовался у стоящей там стражи:

— Приветствую. Что слышно по обстановке.

Бородачи переглянулись и один из них изрёк:

— И тебе каменных стен. Мы сменились с десяток часов назад, так что многое могло измениться. Но когда заступали на смену слышали, что конунг разрешил владыкам разбиться на отряды и устроить охоту. Тот из них кто принесёт ко двору лучший трофей и сразит сильнейшее чудище, будет вознаграждён. Он просил проводить тебя ярл, если у тебя возникнет желание с ним встретиться.

— Конечно. Но сначала я был бы не против поесть. Где можно раздобыть съестного?

Слово взял второй:

— Я принесу снедь, оставайся в чертоге.

Морран вернулся. Прошёл к ребёнку и взял его в руки, слыша за спиной шаги Виллерта и Серрисы. Ходоки отошли от эффектов потери контроля над аватарами и вернулись в основной зал обширных покоев. Серриса подошла к нему и встав у плеча сказала:

— Прости. Я была сукой. — И глядя в лицо ребёнку добавила. — Это… спонтанное решение. Но я ни о чём не жалею, его нужно было спасти. Я назвала его Ранницом, но ты и сам видишь с твоим-то показателем интеллекта.

Ранниц чмокнул губами и закапризничал, Морран передал его в руки Серрисы:

— Ты спасла его от самой себя. Некромантия несовместима с деторождением. Ребёнок тебя исцелил, и ты воспряла духом, считая, что поступаешь верно. Но ты забываешь, что колдовство влияет не только на тебя, но и на твоих близких. Твоя аура будет постоянно окружать его с самого рождения, и никто не поручится, что система это интерпретирует ему на пользу. Возможно, даст его аватару бонусы, но есть и другие варианты… ты понимаешь?

Она понимала. Знала, что пока она занимается некромантией, его всегда будут окружать риски. Кроме того, сам факт, что его мать была некроманткой мог сделать его маньяком или иного типа чудовищем.