Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 13)

Виллерт, проклятый воин, к чьим рукам были привязаны цепи, тоже сидел у стены. Пристроившись у овального камня, утопающий в тенях, он и сам со стороны походил на камень.

— Морран алукарисс, искарион хрок валдирис.

Колдунья влила в себя элексир и с раздражением отбросила склянку. Задыхаясь, она прошептала:

— Я знаю… я должна всё исправить.

Пульт управления подъёмным механизмом располагался прямо под ногами. Достаточно было встать на тёмную, гранитную плиту, чтобы та самую малость просела. И стоило Моррану встать на неё как шестерни над подъёмником завертелись, а цепи дрогнули.

Платформа поползла вверх.

Стоя на краю шахты в ожидании подъёмника Инара тряхнула мешочком в руке и ссыпала в него последние рубины:

— Ты знаешь, тут ведь целое состояние. Этот город и впрямь может озолотить.

Морран наклонил голову и заметил:

— Только тех, кто выживет.

— Можно я оставлю один на ожерелье?

Ярл не ответил. Добыча не была для него приоритетной задачей.

Платформа поднялась. Встав на место, слегка дрогнула и явила взору путников настоящую бойню. Сталехруст обрушился на головы бежавших ходоков и перебил их самым жестоким образом. Попросту затоптал и растерзал, острыми, стальными лапами. Маги пытались оказать сопротивление. Из-за чего платформу прочертили пятна сажи, а сразу несколько трупов чадили дымом.

Морран первым шагнул туда и Инара, стараясь не смотреть на мертвецов, поспешила следом. Воин дошёл до самого центра, чтобы наступить на ромбовидную панель спуска. И как только платформа дёрнулась, проговорил:

— Двоих убили маг. Паниковал. Ударил огнём в замкнутом пространстве. Остальные погибли от лап. Но есть и выжившие.

Инара вздрогнула:

— Выжившие?

Морран наклонился над одиноким кровавым отпечатком:

— Да, тоже двое. Видишь отпечаток ладони? А тела нет. Кто-то поднялся здесь. Раненный, но не смертельно. И вон там тоже смотри, есть след.

Инара посмотрела куда указано:

— Да там же просто кровавая мазня! Из кого-то вся кровь вытекла!

Присевший на корточки латник наклонил голову:

— Выглядит ужасно, но там есть следы волочения и отпечатки подошв. Легкораненый, утащил с платформы тяжёлого. Либо хотел обобрать труп, либо… тот просто не был трупом.

Инара поправила ремень самострела:

— Звучит логично. Поможем если встретимся?

В этот момент платформа вышла из шахты и параллельно столбам устремилась к новому ярусу. Сверху открывался невероятный вид на циклопические сооружения, протянутые от пола и до самого потолка. Эта часть города продолжала сверкать и, если не знать, что её обитатели вымерли, догадаться об этом было попросту невозможно. Переходящие в потолок стены чертогов, украшали гранитные, хмурые лица, в одном из которых Морран узнал Тура. Каменное изваяние бога-кузнеца наблюдало за каждым, кто спускался на следующий ярус и угрожающе хмурилось.

Кроме барельефов, каждый из проплывающих мимо этажей был освещён кристаллами, инкрустированными в камень и расположенными гармонично изображённым сценам. На барельефах ковали и сражались, рожали детей и хоронили королей. Каждый участок рассказывал свою, уникальную историю и этих историй было не счесть.

— Здесь красиво. Не так как в лесу. Но тоже неплохо. — Сморщив нос, она натянула на него платок. — Только запах всё портит.

Сквозняк таскал по платформе запах дерьма и медный дух крови. Морран не испытывал неудобств, его аватар был закалён. А Инара получала штрафы к психическому равновесию и выносливости.

Платформа остановилась, и кровавая полоса со следами сапог, что простёрлась до её края, точно совпала с аналогичной на мостовой. Рыцарь взглянул на следы в пыли, покрутил головой и пошёл в противоположную сторону.

— Постой! Мы что… не поможем?

Морран мог бы сказать, что ходоки не всегда добрые и отважные. Среди них немало насильников и убийц.

Те, кто зарабатывает на жизнь клинком, часто черствеют сердцем и деградируют, продолжая становиться сильнее и в то же время всё дальше отдаляясь от общепринятых моральных принципов. Так, например, воин на поле боя может запросто замучить своего оппонента вместо того, чтобы добить одним ударом. Человеческая часть личности говорящего за мёртвых с презрением относилась к подобным людям.

Поэтому он считал, что помогать всякому встречному не самая лучшая идея. Особенно если этот встречный может зарезать тебя во сне за мешочек рубинов или волшебный доспех. Но сказал он совершенно другое:

— Нам нужен картографический обелиск. Здесь его нет. Мы идём к центральной шахте.

Инара хотела возразить, но вовремя прикусила язык и обернувшись, на секунду задержалась. Перекрёсток у подъёмника оставался пустым и безлюдным. И лишь кровавый, уходящий за поворот отпечаток, напоминал о том, что они не одни.

Вскоре она догнала угрюмого латника, но не проронила ни слова.

Очередная улица Свинтерхельма была завалена мусором, тряпьём и воняла мочевиной. Каменную пыль, что сыпалась с потолка на мостовую, покрывали цепочки следов. Ярус был обитаем и от звенящей тишины, что поселилась ярусом выше, не осталось даже следа. Где-то глухо бил барабан и слышался звон стали.

Сквозняк приносил запах горящих костров и нечистот.

Пользуясь навыками следопыта, трёхликий без труда понял с кем придётся столкнуться. Старые знакомые, дикари тэклиты, облюбовали этот участок руин. Ирония состояла в том, что именно из их шкуры, он создал свой первый комплект экипировки.

Но как показали дальнейшие события, тэклиты Свинтерхельма, сильно отличались от тех, кого он встретил в капище.

Город был заброшен давно и далеко не везде его своды оставались целыми. Огромные обломки превратили улицу в кошмарные руины, с брешами в стенах зданий, насыпями и ямами-проломами, угодив в которые можно было попрощаться с жизнью.

Дорога здесь напоминала штормовое море, застывшее в секунду величайшего буйства. Ровные участки чередовались с просевший породой и даже провалами.

Пробираясь по улице, ходоки наткнулись на баррикаду, от которой за версту несло плесенью. И она там и вправду была, синяя, отливающая фосфором поросль, похожая на продукт инопланетной жизни, цельной грядкой занимала яму на месте просевшей дороги. Кое где из неё торчали кости и колониями прорастали грибы.

Морран заметил одинокий столб, вбитый в камни перед баррикадой и разрисованный лицами. Тэклитсткий тотем, глаза и уши шамана, наблюдающего за окрестностями. Эта находка заставила его увлечь Инару к ближайшему пролому, чтобы повести её дальше внутри чертогов, параллельно внешней стене.

Задержавшись у узкого окна-бойницы, ясновидящая увидела копошащийся в плесени молодняк и спросила:

— Что они делают?

Морран жестом попросил её догнать и ответил шёпотом:

— Соблюдай тишину, никаких разговоров.

— Прости.

Тэклиты выращивали себе пищу. Причём судя по фосфорному свечению из окон, их плесневелые плантации проникли в глубины домов и расползлись по комнатам.

Наложив отводящее взгляды заклятье на себя и свою спутницу, Морран продолжал передвигаться скрытно. Вытащил из-за пояса нож, куда более актуальный чем меч в стеснённых условиях карликовых жилищ и внимательно прислушиваясь, вёл подругу лабиринтами комнат.

Ясновидящая даже не подозревала сколько раз он провёл её мимо тварей, блуждающих буквально за стенкой.

Следующий раз они вынырнули на улицу в сотне метров от плесневелых заграждений и упёрлись в невозможность скрытого передвижения. Подпёртая с двух сторон ямами с просевшей мостовой, дорога между домами торчала своеобразным мостом, на котором жгли костры и возвышались тотемы. Здесь жарили крыс, добытых на охоте в глубинном подземье, пили вонючую грибную брагу и закусывали всё это голубоватой похлёбкой из плесени.

Главным на мосту был повар. От вдыхания грибных спор и плесневелых испарений он стал больше и выше. Мутировал, покрывшись наростами, которые, казалось, его ни капли не смущали. На глазах путников, огромной, медной алебардой, он мешал жижу в кипящем чане.

Его трубный голос и слова на дикарском наречии долетали до их ушей, пока он руководил целой бандой молодняка, стаскивающего к нему ингредиенты со всей округи. В котёл летело всё, старый элексир, золотой слиток, нога иссохшего трупа…

Проникнув взором в глубины его естества, Морран без труда разглядел все сильные и слабые стороны. Чудище являлось элитным существом, но не было главным в дикарском стойбище. Одним из стражей, не более. Могло создать проблемы рейдовой группе, но не кому-то вроде Моррана.

Проблема заключалась в том, что предполагаемая численность монстров была велика и связываться с такой толпой при наличии уже просевшего магического резервуара было опасно. Другое дело, что прямой конфликт был не единственным способом уничтожения противника.

Сплетая пальцами руны, Морран воспроизвёл руну разума хрост, дополнил её подчинением мофик и энис, означающей нематериальное, призрачное воплощение. Финалом комбинации стала ферис, руна огня. Которая вне материального плана, в виде воздействия на разум, оборачивалась обычной, безудержной яростью.

Начертанные прямо в воздухе и насылаемые дистанционно, руны потеряли львиную долю своей силы, но и той, что он вложил, оказалось достаточно. Тэклитский мутант был туп и уязвим к атакам на разум. Его глаза налились кровью и обрушив кипящий чан ударом ноги он кинулся на своих подчинённых.