Даниил Тихий – Трехликий IV: Полководец (страница 12)

Прежде чем виденье исчезло, она успела вдохнуть влажный воздух, увидеть множество спешащих по своим делам жителей, заметить блеск влаги на стенах и удивиться туману, что колыхался над улицей подсвеченный множеством фонарей и окон. Скатываясь по паутине настенных каналов, подсвеченных изнутри бликами водяных отражений, конденсат оборачивался ручьями сточных вод, что бурлили вдоль стен под решётками. А туман создавал иллюзию, из-за которой ясновидящая на секунду забыла, что находится под землей. Ей казалось, что она стоит посреди оживлённой, ночной улицы.

А затем пространство подёрнулось и вернулось к реальности. Кости, пыль, затхлый воздух, прах и тряпьё. В себя её привёл голос А’Ллари:

— Что ты видела?

— Паровую машину. Она возила по этим рельсам жителей города. Тут было влажно. Стоял туман. А вода скатывалась по вырезанным настенным схемам прямиков в каналы. И знаешь… это было красиво, каждая из этих схем за счёт текущей по ним влаги отражала свет фонарей и словно подсвечивалась изнутри.

— Идём. — Говорящий за мёртвых не желал останавливаться. А голова на его поясе, неожиданно разбушевалась. Корчась и издавая едва слышный клёкот, она шевелилась и сверлила ясновидящую ненавидящим взглядом. — Я думаю пар поднимался из самых глубин, чем ниже, тем больше. А затем спускался обратно в виде воды.

Шагая за ярлом Инара обернулась и бросила взгляд в темноту за перекрёстком:

— Замкнутый цикл?

— Им требовалось много воды для машин. Они придумали как собирать её прямо на ярусах и тем самым повысили коэффициент полезного действия.

— Я бы не смогла здесь жить. Только представь, как тяжко было в этих домах. Наверняка сплошная плесень.

Говорящий за мёртвых окинул ближайшие окна пристальным взглядом и ответил:

— Я на твоих глазах заморозил озеро. А ты буквально имеешь дар предчувствия и можешь лицезреть картины прошлого. Думаешь у них, в этом мире, пропитанном магией, не было способов сделать своё жильё комфортным? Уверен даже воздух здесь не соответствовал уровню влаги.

Инара поняла, что спутник прав. Несмотря на воду, что катилась по стенам, и пар, который туманной взвесью затягивал потолок, конденсат в её видении не капал на голову, а вдыхая воздух она не чувствовала дискомфорта. Он был свежим, таким каким мог бы быть на берегу водоёма.

Следуя за любовником, она постоянно крутилась, пытаясь предупредить возможную угрозы метким выстрелом. Столкновение с гулями, стало для неё хорошим уроком.

Среди чертогов карлов не было свойственных людским домам подворотен и промежутков. По сути, улица шла вдоль двух, уходящих к потолку стен. Дома, включающие в себя целые жилые комплексы не строились, их прорубали прямо в скальной породе и укрепляли магией. Поэтому если бы Инара или её спутник вздумали зайти в один из узких, округлых проходов и переступить через щепу разбитых дверей, они бы погрузились в огромный лабиринт из отдельных жилищ, магазинов и мастерских. Многоярусных, как и сам город.

Разрубали такие улицы лишь их близнецы, освещённые, но совершенно безжизненные. Таящие в мостовой идущие вдоль стен стоки и рельсы для тепловозов, что некогда развозили рабочих и жителей.

Обогнув торчащие из песка рёбра, что целились в потолок острыми, обломанными краями, трёхликий остановился. Пришедший издалека крик заметался меж стен повторяющимся эхом и Инара вздрогнула:

— Ходоки? Тут есть кто-то ещё?

Морран, пошёл дальше, на ходу бросив:

— Не важно.

Судя по крику, кто-то умер. Но преданный ярл, итак, знал, что путь опасен. С каждым шагом приближалась одна из второстепенных шахт, а вместе с ней возможность спуститься и отыскать альтернативный путь на ту сторону гор. При этом помимо опасности исходящей от обитающих в Свинтерхельме монстров, добавилась вероятность столкновения с рейдовой группой.

Подъёмник встретил путников пролитой кровью.

Квадратная шахта, подпёртая по углам столбами, была куда меньше центральной, но тоже могла вместить уйму народа. И не только могла, но и вместила, ибо зависший над мрачным провалом механизм из множества шестерёнок, от которого брали начало цепи, идущие по внутренней стороне колонн, работал.

Морран и Инара опоздали. Кто-то отправился вниз, заняв так нужную им платформу. Отправился в спешке, бросив наверху семь свежих трупов, в полной амуниции и при оружии.

Над мостовой висел сизый дым. Воняло жжёным металлом и сваркой. Пыль, укрывающая смежную улицу, была истоптана множеством следов.

Из шахты раздались душераздирающие крики.

Инара дёрнулась. Эхо чужих смертей пугало её до чёртиков. Разумные умирали ужасной смертью. Заходясь перед гибелью пробирающими до костей воплями. Трижды тёмный край шахты озаряли отблески далёких вспышек, а затем всё стихло. Подъёмный механизм… остановился.

— Что буде…

Морран прервал спутницу взмахом руки. Из шахты раздавался едва слышный, приближающийся перестук. Этот стук можно было бы принять за работу какого-нибудь второстепенного механизма (того же подъёмника), если бы не треугольные, колотые раны на лежащих у шахты телах и следах в пыли, полностью идентичных треугольникам ран.

Схватив спутницу за руку, воин затушил клинок и утащил её к ближайшему дому. Пригнувшись, он протиснулся в узкий проход и затащил следом Инару. Тонкая щель между огрызком разбитой двери и косяком была достаточной, чтобы Морран мог вцепиться взглядом в шахту и наблюдать.

Он не видел, как закатились глаза Инары погружая её в очередное видение.

Для них реальности разделились. Там, где воитель наблюдал как из тьмы выползает хищное, перебирающее лапами, стальное нечто, Инара погрузилась в созерцание прошлого. Она видела, как по улице крадутся два десятка ходоков. Большая часть была представлена воинами всех мастей. Разодетыми в кожу и сталь. Вооружёнными до зубов и осторожно идущими вдоль пыльной улицы.

Они уже бывали в этом городе. И каждый их рейд заканчивался хорошей прибылью. Но в этот раз ходоки решились зайти куда глубже и поживиться чем-то большим, чем содержимое обычных чертогов.

— Стойте! Не ходите туда!

Не понимая в полной мере что делает, она выпрыгнула наружу и закричала, пытаясь предупредить о неизвестной угрозе. Но как только подошвы её сапог погрузились в пыль, наважденье исчезло. Остались лишь трупы и механический страж, чьи приводы стравили давление сразу, как только его многочисленные, рубиновые глаза, увидели новую нарушительницу.

Стальной паук бросился вперёд со скоростью бешеного пса. Его острые лапы без труда выбросили из шахты круглое тело, струя пара ушла верх, стравливая давление из гудящего кипятком котла, заключённого в злобном нутре обезумевшего голема.

Двухметровый в своей «холке» он не имел никакого другого оружия кроме множества острых, сегментированных конечностей, чья боевая, острая часть была покрыта подгорными рунами. И именно туда, в механическое сочленение между первичным и вторичным сегментами, ударил брошенный трёхликим оплот.

В попытке отступить ошеломлённая Инара упала на задницу, а прямо над ней взвизгнула сталь и посыпались искры. Отрекошетевший щит улетел куда-то к стене, а отрубленный сегмент лапы, вместо того чтобы пробить женский череп, ударился о камни у самого уха.

Приоритеты атаки магического существа изменились молниеносно.

Преимущество сталехруста было в том, что он мог двигаться в любую сторону и менять направление без задержки, а стальной корпус, защищённый от боевых заклинаний рунами, обеспечивал безумному плоду инженерной мысли отличный уровень защиты. Они столкнулись через мгновенье. И Инара охнула, увидев, как блеснули заточенные лапы устремляясь к укрывающим любовника латам.

Но вместо горячей крови, в мостовую ударил кипяток.

Крест буквально проплавил обшивку округлого тела, пока его хозяин, разогнанный до невероятной скорости рывковым приёмом, пролетел под брюхом чудовища. Поднятая Морраном пыль поднялась волной и ударила в здание, в то время как стальной паук, так и не сумев остановиться, вломился в противоположную стену.

Хлещущий из распоротого брюха кипяток, укрыл его паром, но, когда тот рассеялся, стальной ужас предстал перед глазами ходоков жалкой, растерзанной рухлядью. Раскалённые края рассечённого металла кое где всё ещё отдавали красным, потерявшие управление лапы после столкновения со стеной были согнуты и валялись как попало, а туловище, и без того лопнувшее, практически разошлось на две половины.

Рубиновые глаза мигнули, прежде чем свет волшебства их покинул.

Глава 8

Двенадцать башен

— Спасибо, что не бросил меня Вилли пупс. Мне повезло, что ты до сих пор не послал меня в жопу.

Чёрные губы Виллерта, через которые протянулась похожая на цепь руна Кан, изогнулись, и он выплюнул несколько слов на языке мёртвых:

— Ак’крандир некрантар валурисс.

После того как Серриса сорвала очередную печать со своей книги, язык мёртвых больше не был для неё отдельными, заученными для заклинаний словами-ключами. Теперь она понимала смыслы, и сама могла складывать из них предложения.

— Знаю, что уйти рожать в пещеру не самый лучший расклад. Но у меня нет выбора.

Некромантка лежала на звериных шкурах. Сложенная из камней и обмазанная глиной печь коптила, но давала достаточно тепла, чтобы обогревать холодную стену и лежащую под ней колдунью. А та постарела, осунулась, потолстела и выглядела просто ужасно. Тёмная магия практически несовместима с деторождением и сейчас Серриса расплачивалась за решение оставить ребёнка.