Даниил Сысоев – За что страдает праведник? Толкование Книги Иова (страница 7)

В этой главе мы знакомимся с первой речью друга Иова. Книга вообще начинается с ответа Иова кому-то. В греческом тексте так и говорится, что он отвечал. А на что отвечал? На безмолвный упрек своих друзей. Дело в том, что друзья «бросали пыль над головой» – они были удивлены тем, что правильный человек, каким они полагали Иова, оказался таким грешником. Как же он может не быть грешником, если так наказан? У них совершенно «железная» логика: человек праведный не может впасть в такие бедствия. Если есть наказание, значит, было и преступление. Возмущаются друзья и тем, что Иов хулит день своего рождения, проклинает его и говорит, что лучше бы ему умереть.

И отвечал Елифаз Феманитянин и сказал: если попытаемся мы сказать к тебе слово, – не тяжело ли будет тебе? Впрочем, кто может возбранить слову! Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом. Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою, и непорочность путей твоих – упованием твоим? Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы? Как я видел, то оравшие нечестие и сеявшие зло, пожинают его; от дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают. Рев льва и голос рыкающего умолкает, и зубы скимнов сокрушаются; могучий лев погибает без добычи и дети львицы рассеиваются (Иов. 4, 1–11).

Какое первое утешение предлагает Елифаз? Он говорит: …ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял (Иов. 4, 3–4). Вам ничего не напоминает такая постановка вопроса: «Других спасал, а себя не можешь спасти»? Вспомните: …если Ты Сын Божий, сойди с креста? (Мф. 27, 40) Та же самая логика. Недаром Иов считается прообразом Христа и книга читается на Страстной седмице. Иову предлагается признать, что он – грешник и то, что с ним делает Бог, это все справедливо, совершенно правильно. Он этим должен себя утешать. Не правда ли, слабое утешение? И далее Елифаз говорит: Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою и непорочность путей твоих упованием твоим? (Иов. 4, 6). То есть Иов должен был надеяться на свою непорочность, а иначе надо отыскать в себе грех.

Вот некоторые так и считают, что главная задача христианина – отыскивать в себе грехи. Очень распространенное явление, когда люди непрерывно занимаются самокопанием и считают это глубочайшей христианской добродетелью. Везде противоположные крайности: одни вообще грехов не видят, другие начинают непрерывно их изыскивать. И считают, что это есть исконное христианское благочестие. Хотя, согласно катехизису, задача христианина – служить Богу и славить Его. А у нас это подменяется этаким самоанализом, самокопанием, на что и намекает Елифаз. Он говорит Иову, что высказывания его есть проявление безумия, а не благочестия и благонравия. Почему Елифаз говорит, что никогда неправедные не бывают наказанными? Интересно, что такие рассуждения – праведники не наказываются – можно слышать и сейчас. Люди говорят, мол, грешники бывают наказуемы в этой жизни, хотя очевидно, что случается и наоборот.

В жизни святителя Филарета Московского был такой случай. Однажды пришел к нему доктор Гааз, очень известный в то время в Москве, и стал просить святителя посодействовать ему в деле смягчения условий для заключенных. Среди них, убеждал доктор, есть много невинных. В ответ святитель возразил, что невинных быть в тюрьме не может. А Гааз ему отвечает: «А Христос? О Нем забыли?» И Филарет признал свою ошибку.

Пример Христа показывает, что праведник может подвергнуться бедствиям, наказанию Божию, потому что в этом мире действительно есть несправедливость. На это глупо закрывать глаза и молчать об этом. Собственно, друзья Иова хотели, чтобы он, вопреки очевидности, говорил хорошее о реальном мире. Они предлагали Иову слепую веру в плохом смысле этого слова.

Вера может быть разной. Бывает слепая вера, когда человек верит в очевидную глупость, то есть в то, чего нет. Разве не слепа вера, например, в то, что человек произошел от обезьяны? Это самый простой пример, который мне приводили школьники второго класса, когда я с ними разговаривал и задавал им вопрос: почему обезьяны в зоопарке в людей не превращаются? Пример, конечно, детский, но он в некотором смысле очень точный. Ни одна обезьяна в мире никогда в человека не превратилась. Вера в то, что происходит превращение обезьяны в человека, особенная. Она не основана на фактах, этого не может быть по определению.

Есть другой вид веры: у тех, кто принимает Бога, но не Живого, а как некий набор собственных представлений о Нем. Такие люди «конструируют» Бога (приписывая Ему некоторые совершенно верные характеристики) и считают, что Он должен действовать только так. Например, когда Христос пришел и нарушал субботы: И стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу (Ин. 5, 16). Но Он не нарушал, а раскрывал их более глубокий смысл через ситуацию с больным человеком. Он раскрывал глубинный смысл субботней заповеди. Иисус же говорил им: Отец Мой доныне делает, и Я делаю (Ин. 5, 17).

Сам Бог загнан при такой вере в определенные рамки: якобы Он может делать то-то и то-то, а другого делать не может. На вопрос «почему?» такие люди отвечают: «Потому что этого не может быть никогда». Они считают, что Бог не может попускать, чтобы праведник был наказан, чтобы он впал в бедствие, и, следовательно, если такое случается, то человек этот – не праведник. Таким образом, Иову предлагается зло назвать добром.

Интересно, что все речи друзей Иова, а мы видим, что их тональность все усиливается и усиливается, направлены на то, чтобы заставить человека мыслить о Боге как о некоей мертвой субстанции. Елифаз говорит: Вспомни же, погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы? Как я видал, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его; от дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают. Рев льва и голос рыкающего умолкает, и зубы скимнов сокрушаются; могучий лев погибает без добычи, и дети львицы рассеивается (Иов. 4, 7–11). О чем здесь речь? О том, что человек творит зло и им же наказывается. Получается, что функция Бога заключается в том, что Он наказывает человека, который и пожинает «плоды» своих дел. Кстати говоря, это «богословие праведного Иова» сейчас очень популярно. Очень часто можно слышать рассуждения о том, что Бог никого не наказывает, никого не карает, а люди сами творят зло и сами от этого страдают. Эти рассуждения лживые, как и то, что Бог всех милует. На самом деле Бог – Живой. Он может и наказать, и спасти. А Елифаз как раз и говорит, что есть причинно-следственная связь между поступками человека и событиями его жизни: сделал зло – оно к тебе и вернется.

Вот известная история про одного мудреца, который жил в Индии. Он пришел к царю. Царь раздавал всем подарки, а ему дать забыл. Мудрец его проклял, царь испугался, что такой великий гуру его проклял, упал ему в ноги и говорит: я тебе все дам, только сними с меня проклятие. А мудрец отвечает: я снять не могу, оно уже подействовало. Единственное, что я могу сделать, – откорректировать проклятие, но не снять.

Вот это как раз механический подход: что-то сделано, и за этим сразу же идут последствия. Оказывается, весь мир закован в цепь причинно-следственных связей. Человек сам порождает зло и сам же за него расплачивается. И Бог ничего сделать не может, Он только следит за потоком причинно-следственных связей.

Когда мы говорим, что Бог наказывает человека за грех, мы говорим о том, что Бог действительно вмешивается. Слово «наказывать» означает «показывать, научать». То есть оно не является механически связанным с грехом. Например, один и тот же поступок может быть наказан Богом, а может и не быть наказан, в зависимости от ситуации. Когда какой-нибудь человек возглавляет отряд, который вырежет целый город, как вы думаете, это злое дело или доброе? Это всякое дело. Иисус Навин это делал, потому что Бог ему повелевал. И вот еще ситуация, рассказанная в Библии, когда братья Симеон и Левий сделали то же самое – напали на город Сихема и отомстили за поруганную честь своей сестры Дины. Они убили всех мужчин в этом городе. Бог назвал это грехом и наказал их. То есть Бог наказывает человека в той мере, в которой это полезно для него. Не потому, что так требует некая независимая от Бога справедливость.

В Евангелии есть совершенно удивительная притча о людях, которых господин нанимал на свои виноградники. Как вы думаете: там справедливость была нарушена или нет? Справедливость формально нарушена не была. И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию. Пришедшие же первыми думали, что они получат больше, но получили и они по динарию; и, получив, стали роптать на хозяина дома и говорили: эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной. Он же в ответ сказал одному из них: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми свое и пойди… (Мф. 20, 9–14) Она (справедливость) была изначально – это является как бы базовым понятием. А работнички что захотели сделать? Они захотели базовое понятие – получить динарий за работу – превратить во всеобъемлющий принцип: раз мы работали много, то нам нужно и дать больше. А им отвечают, что как договаривались, так и заплатили. Здесь действительно есть мера свободы Бога, которую нельзя вписать в рамки справедливости. Бог справедлив, но Он больше справедливости, Он – не меньше справедливости. Почему? Потому что сейчас некоторые говорят, что Бог совсем несправедлив. Неправда, это – ересь, которая была осуждена еще во II веке[2].