Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 77)
Если мы перейдем к тому сопоставленнию литературного творчества и богодухновенности, которое выдвигает Карташев, то сможем согласиться, что некоторое сходство есть. Но суть его вовсе не в том, что поэты просто называют плод своего подсознания действием богов. Дело в том, что музы и боги, вдохновляющие поэтов, это не просто метафоры, а реальные духовные сущности, падшие ангелы, которые вдохновляют поддавшихся им людей. Именно так считал свт. Григорий Палама (Триада 1, 1), и, что удивительно, сами поэты подтверждают это. Так, А. Блок написал на полях Добротолюбия напротив описания действия духа уныния: «Без этого духа невозможна поэзия». Да и Платон говорил, что человек, не подпавший одержимости, не сможет стать искусным поэтом. Недаром ведь о достигших такого мастерства людях говорят, что они гениальны, т.е. одержимы гением. Это слово изначально означает духа – покровителя рода. И в том, и в другом случае духовный мир вмешивается в обыденность, но так как вмешательство осуществляют разные духи, то и результат действия их отличен. Да и само вмешательство происходит по-разному. Дух Святой просвещает разум и открывает неведомые тайны, а демон вводит человека в исступление и лишает его разума, превращая в автомат. Недаром для Отцов Церкви было общим местом противопоставление языческих поэтов богодухновенным пророкам (Иустин Философ, Татиан, Тертуллиан, Феофил, Афанасий Великий, Григорий Богослов, Кириллл Александрийский, Иоанн Златоуст, Григорий Палама). Более того, состояние тех, через кого они действует, принципиально отличается. Недаром Отцы так много писали о безнравственности античных философов и поэтов как о доказательстве порочности их учений, а проповедь пророков подкрепляется их прекрасной, чистейшей жизнью. Для действия Духа необходимо чистое сердце, а это было бы совершенно излишним, если бы речь шла просто о передаче через человека некоей информации, дополняющей его заблуждения. Дело в том, что согласно прп. Максиму Исповеднику, сама способность заблуждаться вовсе не соприродна человеку, а есть один из плодов грехопадения. И именно поэтому Утешитель входит только в очищенное сердце, чтобы передать неповрежденной всю полноту истины. Таким образом, мы видим, что неверным оказывается представление, что «человеческое – значит ошибочное».
Еще более возмутительным является утверждение, что действие Духа – это «невесомый додаток» к полнокровной человеческой, заблуждающейся литературе. Если мы обратимся к Отцам, которым небезызвестны были действия Духа, то увидим, что они подчеркивали именно полное отсутствие человеческого элемента в Писании. Например, свт. Иоанн Златоуст так говорит о Евангелии: «Будем внимать не рыбарю, не сыну Зеведеову, но Тому, Кто ведает глубины Божии, то есть, Духу, движущему эту лиру. Он ничего человеческого не будет говорить нам, но все, что ни скажет, будет из глубины Духа, из тех тайн, которых даже и ангелы не знали прежде, нежели они совершились. И ангелы вместе с нами чрез глас Иоаннов чрез нас научились тому, что мы познали». Подобным образом говорит и свт. Григорий Богослов: «В наших Писаниях тело и само светло (имеется в виду буквальный смысл. – прим. авт.), и облекает собой боговидную душу; эта двойная одежда – багряница, просвечивающая нежною сребровидностью. Но у нас нет ничего нет срамного, что закрывало бы собою Бога. Стыжусь с помощь Божеству употреблять баснь». А модернисты считают басней и легендой само слово Божие! Где возможно большее богохульство? И в новое время того же учения придерживались святые Отцы. Св. прав. Иоанн Кронштадтский (а он не понаслышке знал силу Бога, свидетелями тому – чудеса, совершенные им) пишет так: «Когда усомнишься в истине какого-нибудь лица или события, описываемого в священном Писании, тогда вспомни, что все священное Писание богодухновенно есть (2 Тим. 3, 16), как говорит апостол, значит, истинно и в нем нет вымышленных лиц, басней и сказок, хотя есть притчи, а не собственное сказание, где всякий видит, что идет речь приточная. Все слово Божие есть единая истина, целостная нераздельная, и если ты признаешь за ложь одно какое-нибудь сказание, изречение, слово, ты погрешишь против истины всего священного Писания, а первоначальная истина есть Сам Бог. Аз есмь истина (Ин. 14, 6), говорит Господь; слово Твое истина есть (Ин. 17, 17), говорит Иисус Христос Богу Отцу. – Итак, все священное Писание почитай истиною: как о чем говорится, так то и было, или бывает».
Вопреки мнению прот. Князева, мы учим в согласии с Символом веры, как и всегда учили, что Автором Библии является Бог. Да и Катехизис, знания которого катастрофически не хватает модернистам, прямо говорит так:
«Вопрос: Что называется Священным Писанием?
Ответ: Книги, написанные Духом Божиим через освященных от Бога людей, называемых, пророками и апостолами…
Вопрос: Для чего сказано в Символе, что Дух Святый глаголал через пророков?
Ответ: Сие сказано в обличение некоторых лжеучителей, которые говорили, что книги Ветхого Завета писаны не Духом Святым».
Еще более глупым является утверждение, будто, если стилистика некоторых книг Библии не нравится модернистам, они объявляются имеющими человеческие искажения. Подобный аргумент выдвигал, как мы помним, только Мухаммед, когда доказывал богодухновенность Корана его литературной красотой. Ставить свой вкус на место непогрешимого критерия Писания – это не просто воинствующее сумасшествие, но и настолько неприкрытая гордыня, что просто страшно становится. Жаль, что г-н Карташев воспитывался не в русском обществе и не знал народных поговорок. Иначе, может быть, в его голову могла случайно заползти мысль, что «на вкус и цвет товарища нет!». Да, и блаж. Иероним считал некоторых пророков писавшими плохим языком, но он в этом каялся и старался себя побороть и отбросить последствия своего языческого образования. Но ставить Духа Святого в зависимость от моих литературных пристрастий – это значит быть просто атеистом. Ведь недаром апостол Павел сознательно подчеркивал, что
Некоторые авторы утверждают: «Свидетельство Писания может быть исключительно религиозным, то есть относиться только к области, познание которой возможно только в порядке откровения свыше… Оно совсем не призвано к свидетельству об истинах научных». Они же отмечают ошибки в Писании. Но мы помним, что свт. Кирилл Иерусалимский считал действием Духа и сферу функционирования науки: «Человек малый видит и начало мира, и конец миру, и все среднее продолжение времен; узнает преемство царей, которого не изучал; потому что в нем пребывает истинный Просветитель». Очевидно, что выделенные слова относятся к сфере изучения истории. Но для Отцов и она есть место Божие. А так называемые ошибки Писания меняются от века к веку, и то, что считалось ошибкой вчера, становится несомненной истиной сегодня. И в этом подлинное величие Библии. Она устояла несмотря на огонь бунтующего разума. Действительно, мы можем считать все Писание богодухновенным и безошибочным. Об этом нас учит история. Если уже три с половиной тысячи лет диавол не смог уничтожить Откровения, то не сможет он сделать этого и сегодня. Поэтому верные христиане должны доверять Богу, а не науке, и вера не подведет их.
И, наконец, выслушаем сердцем призыв прп. Иоанна Дамаскина: «Будем стучать в прекрасный рай Писаний, благоуханный, сладчайший, прекраснейший, звучащий вокруг наших ушей всевозможными напевами умных богоносных птиц, касающийся нашего сердца и утешающий его в скорби, успокаивающий в гневе и преисполняющий вечной радостью; помещающий наш ум на сияющие золотом и пресветлые рамена божественного голубя, и на блистательнейших его крыльях поднимающий вверх к единородному Сыну и наследнику Насадителя умопостигаемого виноградника, и чрез Него приводящий к Отцу светов! Но будем стучать не нерадиво, а напротив того – ревностно и терпеливо; да не устанем стучать! Ибо тогда нам откроют. Если прочитаем однажды и дважды и не распознаем того, что читаем, не будем унывать, но проявим упорство, будем беседовать, будем вопрошать! Ибо, как говорит Писание, „вопроси отца твоего, и возвестит тебе; старцы твоя, и рекут тебе“ (Втор. 32, 7). Ибо не у всех знание. Почерпнем из этого райского источника неиссякаемые и чистейшие воды, текушие в жизнь вечную! Да найдем в этом усладу, насладимся ненасытимо! Ибо благодать в Писаниях неисчерпаема».
Глава пятая. Писал ли Моисей Закон, или несколько слов о библейской критике
«По-моему, это как раз и доказывает истину христианства, все эти нападки, отрицательная критика, злобное анализирование священных библейских и церковных фактов… Как человек с глазами, страдающими дальтонизмом, путает цвета, так и страдающий душевной слепотой (страстями) – сектант, антирелигиозник, безбожник. И как первый смешивает красное с зеленым (представьте себе такого машиниста или у нас наверху рулевого!), так и последний все путает и находит в каждой строчке Библии и Евангелия противоречия. И как про первого мы говорили „больной“ и не смущаемся, так и про последних надо сказать. Пожалеть, и все» .