Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 59)

Интересно, что такое отступничество хорошо отражено в текстах Вед. Сперва главными действующими лицами индийского пантеона являются Варуна и Индра. Первый называется Творцом неба и земли, повелителем стихий, всеведущим, всемогущим, праведным, неподкупным, насылающим мучения совести на грешников и лишь тогда прощающий, когда те принесут покаяние. А бог Индра – силач бесстыдный, блудливый, гневливый, который снисходит лишь тогда, когда человек его подкупит. И вот, «в познейших частях Вед число гимнов и молитв Индре значительно превышает число гимнов Варуне… Гимны Индре становятся все красочнее и восторженнее, а образ Варуны тускнеет. Наконец, в Атарваведе (XX, 106) Варуна изображается как оказывающий поклонение Индре». Причиной этого было то, что Индра, «удобный бог», покровительствующий завоевателям, понадобился для «поддержания боевого духа армии», а Варуна, бог правды, оказался чужд неправедным.

«И омрачилось несмысленное их сердце».

«Третья степень ниспадения – плод двух первых – омрачение внутреннего человека. Сердце – внутренний человек, или дух, где самосознание, совесть, идея о Боге с чувством зависимости от Него всесторонней, вся духовная жизнь вечно-ценная. Вместе с осуечением помышлений идет и омрачение всего человека. Правила жизни устанавливаются несогласные с совестью, – и совесть заглушается, страх Божий отходит и помышления о Боге не занимает; вместе с этим и здравые мысли о Боге забываются и темнеют, равно скрываются истинные понятия и о самом человеке, о значении его и целях его. Внутри воцаряется полный мрак. Да туда и не заглядывает осуеченный человек, и некогда, и неприятно. Он весь вовне» .

Мы действительно видим, что дальше человек устанавливает беззаконные законы. Таких примеров море среди язычников: начиная от ритуальной проституции и обязательного блуда вплоть до каннибализма. И все это начинает оправдываться религией! Как часто невежественные наши современники говорят: «все религии говорят о хорошем». Но это совсем не так. Ведь только христианство вновь соединило святость и безгрешность. А язычники могли найти (и находили) для любого своего порока обоснование в действиях своих богов, за что их справедливо обличали апологеты и мученики.

«Называя себя мудрыми, обезумели».

«Четвертая степень ниспадения – подведение всего этого превратного порядка жизни под начало разума, и установление его, как единой должной нормы жизни, свойственной человеку. Это есть верх безумия; но, по-ихнему, это верх мудрости. Такими сознают себя сии люди, таким титлом величают свои порядки и по ним составленные воззрения. Самомнение и самонадеятельность есть отличительная черта сей мудрости: всего надеется она от себя, от своих способов и от своего умения» .

Эта черта всех современных и древних антропоцентрических философий. «Человек есть мера всех вещей», – говорил Протагор. «Никто не даст нам избавления, ни Бог, ни царь и не герой, добьемся мы освобождения своею собственной рукой», – поют коммунисты. Эта идеология гуманизма начинает с восхваления человека и обязательно кончает его уничтожением – и физическим, и духовным. Все ложные религии в своих корнях оказываются именно человекобожием и, как следствие, человекоубийством. Причина этого в том, что человек становится сам собой только в Боге и с Богом, а без Его Всемогущей Десницы он возвращается в изначальное небытие, раствориться в котором полностью ему не дает, однако, верность Божия.

«И славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся»

Вот печальный результат лжи – идолопоклонство. «Вместо живого Бога истинного стали богом почитать истуканы человеков и других тварей. – В этом собственно и состояло их объюродение. В иных отношениях они были не мало мудры, как показывают остатки от городов Ниневии, Фив и других; но в религиозном оказались совершенными юродами (безумцами – с.Д.). И умудрение в первом отношении не только не закрывает и не ослабляет объюродения во втором, но, напротив, отяжеляет его безответною виновностью в извращении истины. Превозношение их собственною их своею мудростью меры не было, а тут против нее стоит дело крайне нелепое и ни с чем несообразное, неразумное до последних пределов». И действительно, какое безумие, какая воинствующая глупость, страшное помрачение рассудка и сумасшествие считать, что Богом является сделанный тобой же истукан?! И не просто красивое изображение, а чудовищное уродство, изваяние мухи, змеи или крокодила, которое не может ни думать, ни говорить, ни ходить?! А ведь именно так и считали язычники! По словам советского историка В. Белявского, «для язычников, в том числе и для вавилонян, бог представлялся не бесплотным иррациональным духом, в виде реального предмета – идола, истукана из дерева, камня или металла. Идол наделялся всеми качествами, какие, по мнению язычников, надлежало иметь богу, созданному по образу и подобию чтивших его людей. Его надо было кормить, поить, одевать, развлекать. Ему требовалось жилье, женщины и мальчики. Его можно было разгневать и умилостивить, обмануть и обокрасть. С ним можно поторговаться. Языческий бог требовал жертвоприношения плодами земли, скотом, вещами, драгоценностями, а в седой древности и людьми… Языческий бог носил локальный характер. Он был тесно связан с определенным коллективом и чтился только в этом коллективе. Он мог погибнуть вместе со своим коллективом, но мог и попасть и в плен… Вавилонский бог Бэл-Мардук пробыл в ассирийском плену 21 год» .

Как же это могло произойти? Как уже мы говорили, у истоков этого заблуждения стоит дьявол. «Без участия этого мудрого на зло деятеля нельзя объяснить происхождение идолопоклонства. Подготовку, то, как люди, ниспадши от Бога в самость и чувственность, стали жить в богозабвении, так, как бы не было Бога, можно еще объяснить развитием прившедшей греховности, которую только раздувал и направлял отец греха; но как начали боготворить бездушные вещи и истуканы, этого ничем не объяснишь кроме как тем, что – наткнул на это Диавол. Дело так: стали забывать о Боге, осуетились, омрачилось сердце, – затмились здравые понятия о Боге и о вещах Божьих, все внимание и заботы обращены на земное и житейское. Но того, что есть Бог и что должно чтить Его, выбить не могли из сознания. Мысль эта возвращалась, но внимания к ней не имелось. Она сама собой вместе с огрублением и овеществлением чувств и расположений огрублялась и овеществлялась. При таком настроении приди вопрос: что есть Бог? Он поразит нечаянностью, но потребует решения. Пришел и решили: вот боги твои! То солнце, то звезды, то животные, то человек. Как не возвратились к тому, что давало предание? Враг закрыл ту сторону и наткнул на это. Согласившись принять ради того, что сим путем представляется удобнейший способ исполнить то, что требовалось сознаний обязательных отношений к Богу: стоит истукан, – воскури фимиам, – и прав, – все сделано. Для Бога же, о Коем свидетельствовало предание, этого не могло быть достаточно».

Исторически отпадение происходило так. Сначала почитание Бога Небесного сменялось почитанием физических небес и населяющих их светил. Особенно этому способствовали космические катастрофы, происходившие пред очами изумленного человечества. И те страшные картины, которые демоны показывали пред людьми, подобные современным НЛО, склоняли их к демонопочитанию. Почти одновременно появилось почитание земли, представляемой в образе великой богини-матери. Земля воспринималась как огромный идол, некое живое тело, которое надо умилостивлять для получения плодородия. Статуи этой богини наполняют всю планету. Отличает их гипертрофированные изображения грудей и живота. Изначально эти идолы представляли дочь допотопного потомка Каина Ламеха, Ноэму, изобретательницу проституции. Именно связь блуда и плодородия привела к отождествлению ее с матерью Землей.

Писание говорит про тех, кто почитает стихии так: «Подлинно суетны по природе все люди, у которых не было ведения о Боге, которые из видимых совершенств не могли познать Сущего и, взирая на дела, не познали Виновника, а почитали за богов, правящих миром, или огонь, или ветер, или движущийся воздух, или звездный круг, или бурную воду, или небесные светила. Если, пленяясь их красотою, они почитали их за богов, то должны были бы познать, сколько лучше их Господь, ибо Он, Виновник красоты, создал их. А если удивлялись силе и действию их, то должны были бы узнать из них, сколько могущественнее Тот, Кто сотворил их; ибо от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их. Впрочем, они меньше заслуживают порицания, ибо заблуждаются, может быть, ища Бога и желая найти Его: потому что, обращаясь к делам Его, они исследывают и убеждаются зрением, что все видимое прекрасно. Но и они неизвинительны: если они столько могли разуметь, что в состоянии были исследовать временный мир, то почему они тотчас не обрели Господа его?» (Прем. 14, 1-10).

Так происходило отпадение от Создателя и обращение к поклонению стихиям мира. До сих пор в массовом сознании одна из наиболее распространенных форм язычества – это астрология, подчиняющая человека вихрю мировых стихий. С ней тесно связана вера в обусловленность жизни человека данным ему именем или социальными обстоятельствами: у каждого человека есть свой камень, дерево, животное, родовое проклятие. Все это нужно для того, чтобы человек забыл о своем великом даре свободы и о Всемогущем и Праведном Судье, бодрствующем над Вселенной.