Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 3)

Но ключевой для владыки Василия является идея о вечном создании в раю в Адаме всего человечества. Начинает он с утверждения, что сатана не имеет ничего в том, что коренится «во Мне», «сотворено Мною», то есть Им, Богом Христом. Отсюда: «мир» князя мира сего – сатаны – не «Мой, не Мной он так сотворен». Возникает естественный вопрос: так что же, сатана нетварен? Что же, его природа разве не блага сама по себе? Разве сама по себе природа этого мира разве не весьма хороша? Разве зло имеет сущность? На эти вопросы владыка ответа не дает, заставляя подозревать его в манихействе. Его высказывания противоречат прямым словам Евангелия: «Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1, 3). Для Церковного сознания ясно, что зло не в природе, а в дурном произволении свободных тварей. Что же касается так называемого зла в природе, то оно находится во власти Бога и посылается людям, как лекарство для вразумления. Злом же оно называется не в собственном смысле, ибо таковым является лишь грех, а в переносном, как доставляющее нам печали. Поэтому эти мысли еп. Василия – неправославны.

По «оригинальному» толкованию владыки, покоривший тварь суете (Рим. 8, 20) – сатана. Хотя по согласному мнению свв. Отцов – св. Симеона Нового Богослова, бл. Феофилакта и св. Феофана Затворника – это был Бог, Свое прекрасное творение отдавший под лазарет для заболевшего грехом человека.

По другому необычному учению еп. Василия, Царство Божие «прежде всех век», и – «в конце времен», то есть вне времени и над временем, и вне пространства. Так каков способ бытия рая? При таком определении его, какое есть у нашего автора, возникает дилемма – или он существует в вечности Божией, но тогда он и все его обитатели не сотворены, – или же рай находился в зоне (тварной вечности, где после своего самоопределения пребывают ангелы). Но тогда он сопряжен с пространством (хотя и отличным от нашего) и связанным с ним подобием времени, не позволяющем свободной воле более колебаться, но дает возрастать в ранее избранном направлении. Однако и в первом и во втором случае грехопадение не могло состояться, ибо оно возможно лишь для разумных существ, живущих во времени, которое для того и было создано Творцом, чтобы они могли выбрать между любовью к Богу и самолюбием. Итак, до падения Адамова рай не мог быть вне времени, ибо человек еще не определился. После же него можно считать, что он находится в зоне, так как после Искупления там обитают не способные пасть праведники. Мнение же еп. Василия ни с чем несообразно и противоречит православному преданию.

Ключевым заблуждением преосвященного является учение о тождественности логосов твари с самими созданиями. Ссылаясь на Златоустово толкование слова «катаболе» (низвержение с высоты), означающее пропасть между тварью и Творцом (Еф. 1, 4) еп. Василий совершенно непостижимым образом выводит из него свою идею о сотворении в раю всего человечества. Точно также все слова Отцов, говорящие о сотворении нашей природы до грехопадения или о том, что образ Божий внедрен во всех людей – от первого до последнего – по предвидению Господню, этим богословом понимается, как подтверждение его идеи о личном (ипостасном) существовании нас всех в Адаме (всечеловеке). Для него существование человечества в Адаме в образе безликой природы противоречит «всему Преданию Церкви». Это тем более странно, что через несколько строк он приводит слова св. Симеона Нового Богослова, прямо опровергающего его мнение (стр. 103). Необходимо сказать, что для подобных сказок нет основания у Отцев-каппадокийцев. Конечно, нет природы безличной, и ясно, что и человеческая природа существует лишь в ипостасях (личностях), но из этого вовсе не следует, что все ипостаси существуют в начале. В раю человеческая природа была заключена в двух ипостасях – Адаме и Еве, из которых, как из источника, истекают все другие люди, имеющие с ними одну природу, но появляющиеся в бытии лишь в определенное Богом время. Для Господа они, конечно, существуют в Его предвидении, ибо Он Сам живет вне времени, но из этого не следует, будто все люди предсуществуют где-то вне времени, откуда они ниспадают в определенное время. Это ересь Оригена, осужденная на V Вселенском соборе.

Владыка Василий, путая логосы тварей с самими созданиями, скатывается или к пантеизму, объявляя тварь энергией Божией, или же к лжеучению Варлаама, говорившего будто энергии (логосы) Творца – тварны. Здесь в цитате из св. Афанасия слова в скобках – подлог.

Очевидно, что отождествление нетварных энергий (логосов) с тварью и мнение, будто мы пали вместе с Адамом в вечности лично, приводит к признанию какой-то трагедии в недрах Божества, к утверждению, что Бог согрешил своими энергиями, или же что Он впал в сумасшествие, даровав ипостасность своим логосам. Это, конечно, верх нечестия! Ересь о личностном существовании энергий в Боге осуждена на Константинопольском Соборе 1351 года.

Все богословие еп. Василия можно определить словами В. Н. Лосского, написанными им по поводу триадологии этого богослова: «Христианское богословие, верное святоотеческому преданию, не знает прыжков в „сверхлогику“: оно постоянно ставит нас пред лицом антиномий, но всегда пытается разрешить их через различение, позволяющее мыслить и говорить о металогическом, не нарушая законов тождества, противоречия и исключенного третьего, вне которых невозможна человеческая мысль и речь».

Из всего вышесказанного видно, что любая попытка согласовать или соединить православное богословие и теорию эволюции приводит к порождению чудовищных химер, подрывающих самые корни Откровения. Это и не удивительно, ибо эволюционизм является не научной теорией в обычном смысле этого слова, а антихристианской псевдорелигией прогрессизма. Любая же попытка подстроиться под нее осуждается словами апостола: «Что общего у света со тьмою? Какое согласие у Христа с Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?» (2 Кор. 6, 14-15).

Гораздо честнее наших горе-богословов высказываются эволюционисты: «Христианство боролось, борется и будет бороться с наукой (т.е. с теорией эволюции, которую автор цитаты только и считает наукой), до победного конца, до полного поражения эволюции, потому что эволюция раз и навсегда разрушает саму причину, по которой предположительно было необходимо само земное воплощение Иисуса. Уничтожьте Адама с Евою и первородный грех, и во прахе вы найдете жалкие останки Сына Божия. Если Иисус не был Искупителем, погибшим за наши грехи, если эволюция доказывает это, то христианство не имеет смысла» (Дж. Ричард Бозарт). Это свидетельство врага не нуждается в комментариях, ибо со всей ясностью открывает истинную цель эволюционизма.

Глава третья. Сколько длится день творения?

«Новые богословы», не внимающие заповеди ап. Павла не сообразовываться с веком сим (Рим. 12, 2), пытаясь согласовать библейскую хронологию (Быт. 1, 5 и 11 главы) со сказочными периодами, необходимыми для эволюции, выдвинули гипотезу «дня-эпохи», согласно которой день творения длился миллионы и миллиарды лет.

Особенно яро эту гипотезу отстаивал прот. Стефан Ляшевский, чьих мнений нам уже приходилось касаться в нашей работе. К сожалению, его рассуждения положены в основу семинарского курса «Библейской Истории». Поэтому мы будем разбирать аргументы сторонников этой гипотезы, основываясь на сочинении этого богослова.

Однако прежде чем начать рассмотрение этой идеи, мы обратимся к незамутненным родникам Истины, узнаем, как учит нас Священное Писание, и как понимали его святые Отцы.

Впервые в Библии слово «день» употребляется в 5 стихе 1 главы книги Бытия: «И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один».

Если подходить к этому тексту с точки зрения модернистского богословия, тогда весь он мгновенно теряет свой смысл. Что, спрашивается, миллионы лет на Земле не было ночи? Так не думает, насколько мы знаем, ни один ученый. Как тогда измерялись бы эти самые годы? Почему сейчас светлое время суток называется днем, а не как-то иначе? Как прикажут нам символически истолковать употребление слов «ночь», «вечер» и «утро» в этом же стихе? Ответа «новые богословы» нам не дают, хотя фраза «и был вечер, и было утро» сопровождает описание каждого дня творения (за исключением седьмого, ибо благословение, данное ему, простирается на все текущее время мира вплоть до наступления вечного дня, «когда времени больше не будет» (Апок. 10, 6)).

Для любого честного христианина ясно, что в этом стихе слово «день» означает, как и в нашем обычном языке, в первом случае – светлый период суток, а во втором – сами сутки. Это словоупотребление нормально для любого человеческого языка.

Богословы-эволюционисты не желают рассматривать Шестоднев в контексте всего Откровения, потому что Оно противоречит их измышлениям.

Сам Господь с Синайской горы засвидетельствовал буквальное понимание этих дней, сравнив их с обычной рабочей неделей. «Помни день субботний, чтобы святить его… Ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все что в них, а в день седьмой почил. Посему благословил Господь день субботний и освятил его» (Исх. 20-8, 11). «И пусть хранят сыны Израилевы субботу, празднуя субботу в роды свои, как завет вечный. Это – знамение между Мною и сынами Израилевыми во веки, потому что в шесть дней сотворил Господь небо и землю, а в седьмой почил и покоился» (Исх. 31, 16-17).