Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 2)

И в любом случае нельзя пытаться христианину «тайком сплетать, – по слову св. Феофана Затворника, – свои верования, в которых думает совместить и спиритизм, и геологические бредни с Божественным Откровением».

«Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по Стихиям мира, а не по Христу, ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2, 8-9).

Глава вторая. Эволюционизм и происхождение смерти

Пред любым защитником «христианского эволюционизма» стоит неразрешимая задача: согласовать православное учение о происхождении тления и смерти в мире через грехопадение Адама с тем «фактом», что эволюция задолго до появления человека шла за счет гибели слабого и выживания сильнейшего.

Любому православному ясна логическая несовместимость самих основ эволюционизма с христианством. Действительно, если мы примем за верное утверждение, что смерть не является плодом человеческого греха, то отпадет нужда и в искуплении.

Предположим вместе с эволюционистами, что мир в его нынешнем, насквозь пронизанном смертью состоянии нормален. Что же мы должны будем предположить об его Создателе? Или Он зол и создал все из садистских побуждений, или же Он бессилен помешать кому-то, искажающему Его замысел! Оба эти предположения полностью противоположны той вере, которой живет Церковь и уже давно осуждены как злейшие ереси (двубожие и манихейство).

На все возражения «христиан»-эволюционистов скажем словами Премудрости: «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия» (Прем. 1, 13-14).

Рассмотрим же, как объясняют это противоречивые «православные» эволюционисты.

Наиболее благонамеренный из них – о. Стефан Ляшевский вообще предпочитает не замечать сути проблемы. Он взывает к читателю: «Была ли смерть в раю? Только один Адам был сотворен бессмертным. А между тем есть распространенное мнение, что и все животные в раю были бессмертны. Откуда это? Где в книге Бытия написано об этом?» А ведь написано – в Бытии 1, 29-31. И почему только Бытие? Что, ап. Павел о. Стефану не указ (Рим. 8, 19-21)?

Далее о. Стефан цитирует слова, прямо опровергающие его теорию: «А всем зверям земным и всем птицам небесным, и всякому гаду, пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, дал Я всю зелень травную в пищу. И стало так» (Быт. 1, 30). Очевидно для всякого непредвзятого человека, что здесь ясно говорится о всех одушевленных, высших животных, а не об обитателях рая, который тогда еще не был создан и в котором, по мнению многих Отцов, неразумные животные вообще не жили (о сотворении рая сказано во второй главе Бытия). Ниоткуда из Писания не видно, что в отсутствии борьбы за существование заключалась покорность тварей человеку. Не учат так и св. Отцы, но о. Стефан предпочитает на них не ссылаться. Из вышеприведенного текста о. Стефан делает совершенно непостижимый вывод: «И стало так. Значит, до создания рая (о котором в этом месте нет и намека) было не так: живые существа пожирали друг друга» (?!)

Логика о. Стефана изумительна! Выходит, птицы до своего сотворения ползали, а «стало так», и они полетели. Свет, до того как «стало так» – темнил, и так далее. Абсурд! Непонятно, неужели Бог не мог сохранить только что созданных Им животных без пищи в течение нескольких часов, прошедших до их благословения? Неужели они появились столь голодными, что тотчас бросились пожирать себе подобных, еще не сподобившихся Божия одобрения?

По мысли нашего литургического богословия после конца мира нас ожидает возвращенный рай. Про него у нас есть пророчество Исаии: «Тогда волк будет жить с вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком, и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет пасти их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 11, 6-7). Как будет после конца мира, так было и в начале, ибо Сам Бог сказал о всем Своем творении: «Очень хорошо»!

Впрочем, о. Стефан действительно более других эволюционистов близок к Христову учению. Он нашел в себе силы отвергнуть сказки о происхождении человека от животных предков, признал сотворение его из праха земного и бессмертие Адама в раю. Хотя, конечно, непоследовательно, отвергая одно принимать другое, имеющее под собою столь же хлипкое основание.

Гораздо последовательнее в отвержении Откровения позиция прот. Александра Меня. Для него «творение есть преодоление Хаоса Логосом, которое достигает сознательного уровня в человеке и устремлено в Грядущее. Итак, борьба – закон миротворения, диалектика становления твари». И проявлением этого в мире является эволюция. Очевидно, что для о. Меня смерть – необходимое и изначальное состояние мира, ведущее к благу.

Он сознательно смешивает промыслительную и творческую деятельность Господа. Подлинное творение (в том смысле этого слова, которое вкладывает в него Церковь) для отца Александра ограничено появлением в начале неба и Земли (отождествляемое с Большим взрывом), жизни и разума. Человек не является для о. Меня виновником смерти во вселенной, а должен был ее преодолеть. Смерть и распад порождены, по мнению этого «богослова», бунтом сатаны. Для подтверждения своего мнения он, извращенно толкуя 2-й стих Бытия, утверждает, что тьма над бездной – это действие сатанинских сил. Однако такое понимание этого места названо еретическим еще свт. Василием Великим в «Шестодневе». Это учение – явное манихейство, приписывающее сатане могущество, равное силе Творца. Но Вселенская Церковь, вместе с преп. Иоанном Дамаскиным, воспевает Господа «не имеющего никого противником».

«Бог наш на небесах и на земле творит все, что хочет» (Пс. 113, 11). А не то лишь, что позволит Ему сатана. «Он сказал – и они сделались, повелел – и сотворились» (Пс. 148, 5). Не было никакой борьбы, никакой неудачи у Всемогущего. Явно, что Откровению чужды еретические измышления о. Меня. Бог действительно самоограничился в акте творения (ибо создал иное, нежели Сам), но не потерял Своей природы. И поэтому сатана не мог помешать Ему создать мир по Его замыслу.

Православное богословие четко различает Творение, когда Бог проявил в полноте Свое всемогущество, не ограниченное ничем, и создавшее в результате мир, в котором все было «добро зело» (Быт. 1, 31), и Промышление, когда Он совершает Свои замыслы через свободную волю творений. Смешение этих различных проявлений Силы Господней приводит к ереси, отвергающей как всемогущество, так и благость Божию.

Еще в большую яму впадает о. Александр, пытаясь вместо личного Адама создать какого-то мифического «всечеловека» и стараясь, тем самым, отвергнуть факт грехопадения и первородного греха. Исповедуя это лжеучение, он не нуждается в опровержении, ибо о. Мень подпадает под анафемы Карфагенского Собора: «Аще кто речет, яко Адам, первозданный человек, сотворен смертным, так что, хотя бы согрешил, хотя бы не согрешил, умер бы телом, т.е. вышел бы из тела не в наказание за грех, но по необходимости естества: да будет анафема» (123-е правило). Заметим лишь, что если не было Первого Адама, то нет нужды и во Втором Христе. От дальнейшего анализа работ о. Александра Меня мы уклоняемся, не желая повторять замечательной работы прот. Сергия Антиминсова «Прот. А. Мень как комментатор Священного Писания», где достаточно раскрыт антихристианский характер этого «богословия хаоса».

Для нас становится очевидным бесплодность и опасность попыток согласования эволюционной псевдорелигии и христианства. Они с необходимостью порождают монстров от богословия, подрывающих самые основы веры Церкви.

Вышеприведенные богословы не замечали того, что, по словам иером. Серафима (Роуза), «состояние первозданного Адама и всего мира навсегда останется за гранью научного познания, за непреодолимым барьером грехопадения, изменившего самую природу Адама и всего тварного, равно и природу познания. Современная наука знает лишь то, что способны наблюдать и разумом выводить из наблюдаемого… Истинно познать Адама и первозданный мир (в полезных пределах) можно только по откровению Божию или по Божественным видениям святых».

Однако есть еще один современный богослов-эволюционист, который учел этот факт и впал в противоположную крайность. Речь идет об еп. Василии (Родзянко) и его новой книге «Теория распада и вера Отцов» (М.1996). На первых же страницах этого труда мы встречаем весьма странное для православного епископа заявление: «Мир сей, в котором мы живем, не был сотворен Богом: Бог зла не творил, а в мире сем, как мы все знаем, зла хоть отбавляй. Его источник не Бог, а „князь мира сего“». Грехопадение автор отождествляет с Большим Взрывом, а эволюцию – с Промыслом Божиим. Очевидно, что и этот богослов приписывает злу большую степень реальности, нежели то допускает Откровение. Зло для него онтологично (хотя прямо это не утверждается).

Для еп. Василия даже поедание растений – плод распада, хотя оно было установлено как норма еще до грехопадения (Быт. 1, 28-30).

Владыка слепо принимает эволюцию как факт падшего мира, хотя, как сказано выше, подтверждений ее существования нет. Для него проявлением греха является даже неслиянность личностей и иммунитет, хотя даже после Суда личности не сольются (как это хотелось бы Шардену), а будут общаться с Богом лицом к лицу (1 Кор. 13, 12).