Даниил Сысоев – Летопись начала. От сотворения мира до исхода (страница 1)
Во имя Святой, Единосущной, Живоначальной и Нераздельной Троицы!
Существование Церкви является стержнем мировой истории. Об этом факте часто забывают ради верности «идеалу научного знания». Но, тем не менее, факт остается фактом, и без его учета сама история как дисциплина не имеет никакого ценностного значения.
В данной работе, которая является продолжением нашей книги «Летопись начала», мы рассмотрим с этой точки зрения и древнейшую историю послепотопного человечества, и историю Ветхозаветной Церкви в Ее взаимоотношениях с отступившим от Творца миром.
Работа эта является апологетической и посвящена опровержению распространенных заблуждений современной псевдонаучной мифологии, которую, к сожалению, поддерживают и некоторые христиане. Сразу необходимо определить наше отношение к «последним научным данным» при анализе Священной истории. В качестве мерила истины мы берем учение Слова Божия, понимаемого в согласии с толкованием большинства святых отцов. Все теории, противоречащие этому, рассматриваются исходя из принципа «презумпции виновности». В этой работе мы также рассмотрим ряд недавно выдуманных «теологуменов», искажающих православное учение о Священном Писании.
Мы не можем дать в этом исследовании последовательного истолкования библейского текста. Если будет угодно Творцу, мы сделаем это в другой работе. Здесь же речь наша будет касаться в основном тех мест Слова Господня, которые наиболее часто подвергаются сомнению неверами. И да поможет нам с тобой в этом, боголюбезнейший читатель, милосердие Господа Благоутробного!
В наше время среди православных богословов популярна гипотеза, утверждающая «богочеловечность» Писания. Согласно этому мнению, как утверждают, основанному на Халкидонском догмате, в Библии необходимо различать Божественный и человеческий элемент. К первому относится догматическое и нравственное содержание откровения, все же остальное объясняется человеческим фактором. Из этого не бесспорного утверждения, по их мнению, следует, что Писание может заблуждаться в исторической и научной своей части, что и вовсе нелогично. Ведь согласно догмату IV Вселенского Собора человеческое естество соединено с Божеством не только неслиянно и неизменно, но и неразлучно и нераздельно, и посему во Христе не существует противоборства между природами, и человеческая воля в Нем непогрешима по причине ипостасного соединения двух природ. Значит, отталкиваясь от Халкидонского догмата, мы не можем признать возможность ошибочности Священного Писания ни в вопросах науки, ни в вопросах истории. Человек вовсе не является лжецом по природе, и невежество свойственно ему лишь по произволению, посему подлинное наличие в Библии человеческого элемента не означает наличия заблуждения. Здесь налицо логическая ошибка, подменяющая понятия греха и человека.
Гипотеза, делающая из Откровения сказку и пропагандируемая антихристианской наукой, не имеет смысла, ибо она не удовлетворяет требованиям ни богословия, ни богоборчества, стремящегося к уничтожению Церкви. Она не имеет обоснования ни в самом Писании, ни у Отцов и посему должна быть оставлена.
Нашей задачей при написании данного сочинения является попытка показать тот факт, что подлинная наука подтверждает Православное учение, и через это помочь христианам соединить в их сердцах воедино две разные сферы жизни, прежде разорванные современной псевдонаучной мифологией, отделяющей веру от знания, Бога от творения и загоняющей Церковь в дальний угол сознания.
При толковании мест Священного Писания мы будем стараться, во-первых, держаться учения и толкований святых Отцов, а затем уже привлекать естественнонаучные и исторические данные, в соответствии с требованиями 19-го правила Трулльского Собора (VI Вселенского – как он обычно, хотя и не точно, именуется):
Часть первая. Летопись начала
Глава первая. Богословское осмысление эволюции
Возможно ли отделить науку от богословия? Современные богословы, втянувшиеся отчасти в процесс отступничества, часто отмахиваются от существующей проблемы взаимоотношения науки и Церкви. Они говорят, что наука и религия «могут свободно развиваться, не препятствуя друг другу», что «наука изучает видимый мир, объектом ее исследования является материальная Вселенная. Религия же есть духовное устремление к миру сверхчувственному, который не может быть постигнут чисто научными методами». Эти слова еретичествующего богослова, к сожалению, стали образцом для подражания для многих православных. Попытка разорвать область применения науки и религии порабощает первую оккультизму, вторую же загоняет на задворки жизни и делает ее «культурным пережитком Святой Руси».
Однако практические результаты сей страшной ереси меркнут перед ее богословскими последствиями.
Если мы не можем оценивать видимый мир мыслью Церкви, если Невеста Христова не учит своих чад, как жить на этой Земле, цивилизация которой пропитана наукой, то зачем она и нужна? Ведь мы не бесплотные ангелы и нуждаемся в руководстве нашей телесною жизнью, а она находится в сфере деятельности науки.
Перечислим ереси, с необходимостью вырастающие из этого мировоззрения:
Манихейство: ибо если Церковь отворачивается от видимого мира, то, очевидно, потому, что он зол по своей природе, и значит, – творение злого бога. Практическим следствием этого является богоборчество и стремление уничтожить свое тело как сосуд греха (не поэтому ли подобные тенденции сейчас получили распространение среди неофитов, и именно эти идеи питают секты типа «Богородичного центра»?)
Докетизм: если мир сей не достоин познания его Церковью, то не могло состояться и Воплощение, ибо именно Христос является главной тайной христиан; если же верно современное мнение, разделяющее сферы науки и веры, то Иисус был призраком. Тогда спасение наше – галлюцинация! Крест и Воскресение – миф и сказка! Если же мы попробуем применить этот подход к Священному Писанию, то у нас не останется целым и одного стиха.
Церковь говорит нам не о Сущности Божией и не о взаимоотношениях между бесплотными чинами, а о нашем спасении от смерти (которая ждет нас на Земле, а не в духовных мирах) и о воскресении во плоти, дарованное нам Вочеловечившимся Богом.
Примеры можно умножать до бесконечности…
Очевидно, что подобное разделение есть плод сатанинского гуманизма, живущего в сознании даже некоторых православных, для которых Церковь заканчивается за порогом храма. Они часто говорят, что Церковь не имеет права вмешиваться в среду наук, ибо Библия учит якобы лишь о духовном, а все относящееся к материальному в ней не богодухновенно. Представим себе на минуту, что это так. Тогда какой у нас будет повод верить Священному Писанию в тех вещах, которые непостижимы, если в доступных постижению фактах оно лжет?
Очевидно, желая отвергнуть часть Писания, мы отвергаем все! Отказываясь от Творца, мы отлучаем себя от Троицы! Безусловно, права была русская цензура, запрещая публикацию бредней Дарвина, нежели А. Толстой, пытавшийся в известном стихотворении выдать эволюцию за способ сотворения мира.
Современная наука, несмотря на свои претензии, не смогла дать связной картины мира, описывающей все известные факты. Утверждают, что сейчас лишь одна десятая часть от содержания учебников – факты, а остальные 9/10-различные спекуляции на их тему! Так наука, отбросив христианское мировоззрение, не стала, да и не могла стать объективной истиной, ибо единственная Истина – Христос. Она превратилась в мощный инструмент антихристианского наступления на веру, хотя и воровски сохранила у себя фрагменты православного мировоззрения, например, в виде веры в единство мира.
Конечно, Писание не учебник по астрономии и геологии, но без него все науки становятся ложью, разрушающей душу. Откровение должно не подменять исследования ученых, а служить для них мировоззренческим фундаментом. Насколько лучше развивалась бы медицина, не верь ученые в эволюционную байку о рудиментальных органах! Насколько было бы меньше страданий в мире, не поверь в эволюцию фашисты и коммунисты!
Наука должна вернуться к своему «господину» – Богословию, от которого она бежала во время Ренессанса, если человечество хочет выжить на этой падшей планете. Верно слово Премудрого, что земля трясется, когда