Даниил Светлов – Инспектор артефактов (страница 2)

Мы поднялись по узкой лестнице. Ступени были стёрты, влажны, и от них тянуло холодом. На третьем этаже Глеб остановился у двери. Я тоже почувствовал: здесь. Сильнее, чем где-либо.

Он дёрнул ручку. Дверь поддалась. Внутри тянулся длинный коридор — тёмный, с облупленными стенами и пятнами сырости. Пол под ногами скрипел.

Здесь пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то сладковатым, приторным, от чего хотелось зажать нос. Артефакты, понял я. Они уже работают.

Воздух вибрировал, стены дрожали, и мне казалось, что я иду не по полу, а по чему-то живому.

В конце коридора была дверь. Обычная на вид — старая, с облупленной краской.

Из-за неё не доносилось ни звука. Но я чувствовал: там — пустота. Не тишина, а именно пустота, как будто пространство за ней вырезали из реальности.

Глеб поднял руку. Остановился. Прислушался.

— Он знает, что мы здесь, — сказал он. — Чувствуешь?

Я кивнул. Чувствовал. Где-то за дверью, в этой искусственной пустоте, был человек, который ждал нас. Или уже не человек.

— Запомни, — Глеб повернулся ко мне. — Если я скажу «уходи», ты уходишь. Не думаешь. Не смотришь. Просто уходишь. Вызываешь подкрепление. Понял?

— Понял.

— Хорошо. — Глеб взялся за ручку. — Тогда пошли. Покажем Лёне, как его место занял кто-то другой.

Он рванул дверь на себя.

В лицо ударил холодный ветер, резкий, как с открытого севера. Пол под ногами вздрогнул. Стены сместились на долю сантиметра — и не вернулись назад.

За дверью была не комната.

В центре стоял человек. Немолодой, лет сорока, с чёрными глазами. В его руках — небольшое зеркальце с потемневшей оправой.

— Глеб, — сказал он. — Ты пришёл. Я знал, что ты придёшь.

— Лёня, — ответил Глеб. — Отдай артефакт. Мы можем закончить это без крови.

— Без крови? — Шухов усмехнулся. — Ты серьёзно? После всего, что было? После того, как ты занял моё место? После того, как ты позволил ей умереть?

— Не надо, — тихо сказал Глеб. — Не трогай Иру.

— А что, больно?

Шухов сделал шаг вперёд. Под его ногой пол на мгновение соскользнул в сторону, но он даже не сбился с шага.

— Ты думал, я не знаю? Ты думал, я не помню, как ты пришёл к начальству и сказал, что это твой пост? Что ты лучше справишься?

Он говорил спокойно, почти ровно — и от этого слова звучали тяжелее.

— А потом она погибла. И ты… ты даже не попытался её спасти. Ты просто стоял и смотрел.

— Я не мог. Контора запретила.

— Врёшь, — тихо сказал Шухов.

Стена за его спиной дрогнула и медленно выгнулась внутрь, будто её продавили из другой реальности.

— Ты уже делал выбор. Один раз. И тогда тоже остался только один вариант — тот, в котором ты ничего не сделал. Потому что его было проще выбрать.

Глеб молчал. Я видел, как меняется его лицо — как трескается привычное спокойствие.

— Ты прав, — сказал он. — Я не принял решения. Я позволил системе решать за меня. И она решила, что Ира — допустимая жертва.

Шухов замер.

— Но я не за этим пришёл, — продолжил Глеб. — Я пришёл забрать артефакт. Не потому, что Контора сказала. Ты не умеешь с ним работать. Он тебя сломает, Лёня. И вместе с тобой сложится весь квартал.

— А мне плевать, — сказал Шухов. — Мне плевать на них всех. Они стояли и смотрели.

Он поднял зеркальце.

— Поздно.

Воздух вздрогнул. Пол под ногами Глеба повело в сторону. Он шагнул — и не попал туда, куда собирался. Нога ушла мимо, тело дёрнулось, он едва удержался.

— Назад! — резко сказал он.

В том месте, где он только что стоял, паркет сложился и исчез — будто его вырезали.

Стена за спиной Глеба выгнулась вперёд. Оголённый кирпич пошёл волной. Один сорвался и ударил его в плечо. Глеб качнулся, но сразу рванул вперёд — прямо на него.

— Ты не умеешь с этим работать!

— А ты умеешь жить с этим? — спокойно ответил Шухов.

Зеркало вздрогнуло. Глеб рванулся в сторону — не успел. Удар пришёлся в него. Воздух сжался, и его вбило в пол. Он выдохнул, не успев вдохнуть. Пальцы на секунду разжались. Нож звякнул о бетон.

Шухов не спешил.

— Вот теперь похоже на правду, — сказал он. — Без Конторы.

Он сделал шаг.

— Только ты и выбор.

Глеб дёрнулся, с усилием подтянул себя на локте. Пол под ним снова повело, как будто пытаясь его сбросить.

Шухов шагнул ближе. Медленно.

— Смотри, — сказал он. — Вот так выглядит выбор.

Он повернул зеркальце прямо на него.

Глеб с трудом поднял голову.

— Уходи, — сказал он. Голос сорвался. — Сейчас.

Он не посмотрел на меня. Как будто меня уже там не было.

— Но…

— Уходи, Денис. Это мое дело.

Глеб лежал на полу. Шухов поднимал руку с зеркальцем. «Я могу помочь». Мысль была быстрой — и пустой. Это стало ясно сразу — слишком ясно. Если останусь — погибнем оба, и это ничего не изменит.

Я стиснул зубы. Развернулся — и побежал.

Бежал, не оглядываясь. За спиной что-то ударило с глухим треском. Пол дёрнулся. Стены скрипнули, будто их пытались сложить пополам.

Вылетел в коридор, поскользнулся, врезался плечом в стену, выровнялся и побежал дальше.

Грохот за спиной нарастал. Я сбежал по лестнице и выскочил во двор, споткнулся, рухнул в лужу, вскочил и снова побежал — не оглядываясь. Потому что если обернусь — вернусь.

Остановился только метров через сто, когда здание за спиной вздрогнуло и осело, подняв густое облако пыли.

Я стоял на коленях посреди улицы, перед перекошенным фасадом, следил за трещинами, которые медленно расползались по стенам, и не мог дышать.

Телефон выпал из рук. Я нашарил его, набрал Контору, услышал спокойный голос оператора и закричал:

— Глеб там! Глеб внутри!