Даниил Светлов – Грань света (страница 3)

Кабаны резко захрюкали и начали ломиться в решётки. Птицы в соседних вольерах всполошились и подняли оглушительный крик. Где-то вдали протрубил слон, а затем тяжело и глухо зарычал лев.

Казалось, что все животные одновременно почувствовали что-то тревожное.

Парень на секунду застыл, словно не понимая, что происходит.

И именно в этот момент со стороны аллеи показались работники зоопарка.

Он резко развернулся и бросился бежать.

Как только кабанов успокоили, стихли и остальные животные. Работники начали расспрашивать меня о случившемся, даже вызвали милиционера. Он интересовался приметами парня и спрашивал, где он живёт. Да откуда мне было знать? Он исчез, как сквозь землю провалился.

Зато в награду мне разрешили самому покормить кабанов желудями.

Такие истории со мной случались нередко. Бурлящая внутри меня энергия заставляла искать приключений. Я лазил по подвалам и чердакам, бегал по крышам и стройкам.

Однажды, когда мы с друзьями играли в прятки, я решил спрятаться за углом строящегося здания недалеко от школы. Потянув руку, чтобы устроиться поудобнее, я схватился за что-то, висящее в воздухе. Это оказался оголённый кабель под напряжением в триста восемьдесят вольт.

Пальцы мгновенно сжались, словно их зажали в железных тисках.

Ладонь будто притянуло к кабелю невидимой силой – я пытался отдёрнуть её, но она не слушалась.

По руке пробежала жёсткая, колючая дрожь, как будто внутри неё натянули тугую металлическую струну.

Я чувствовал, как напряжение поднимается выше – к плечу, к груди.

Сердце сжалось так, будто на него надели железный обруч.

Дыхание стало коротким и тяжёлым.

И вдруг пришла ясная мысль:

если я сейчас не вырву руку – я умру.

Я собрал остатки сил, напряг всё тело и рывком отдёрнул руку от кабеля.

Меня сразу отпустило, и я рухнул на асфальт.

Я сидел на земле. В голове было пусто.

Вокруг начали собираться люди.

– Ты из какой школы?

– Из семьдесят пятой, – еле выдохнул я.

Меня отвели в школу, в медицинский кабинет. Медсестра что-то спрашивала, говорила о боли, о головокружении, но её слова доходили до меня с трудом. Через некоторое время стало легче, и меня отпустили домой.

На следующий день все классы собрали в актовом зале. Директор говорил о том, как опасно играть с электричеством, объяснял последствия и рассказывал, как оказывать первую помощь. Мне казалось, что говорят не обо мне, а о ком-то другом.

В конце он сказал, что рабочих, оставивших кабель без изоляции, накажут.

– Ну как ты? – спросил он, сходя с трибуны.

– Хорошо, – ответил я, думая только о том, как бы поскорее уйти с этого лобного места.

В тот раз обошлось без последствий. Остался только страх перед электричеством. Но внутри меня что-то изменилось. Помимо обычных кошмаров ко мне начали приходить странные сны.

В одном из них я увидел, как из самой пустоты начинает разливаться свет.

Он был ярким и чистым – золотым и бирюзовым, словно живым.

И из этого света на меня кто-то смотрел с такой любовью, какой я никогда прежде не чувствовал.

В этом взгляде не было ни укора, ни требований – только спокойствие и тихая доброта.

Свет ничего не говорил.

Он просто был рядом.

И рядом с ним исчезали тревога и страх.

Проснувшись, я долго лежал, не двигаясь. Мне очень хотелось верить, что увиденное было не просто игрой разума, а чем-то большим.

Но раньше я смотрел на это совсем иначе.

Как-то на даче я сильно обидел тётю Аню. Она верила в Бога и часто рассказывала, как меня полутайно крестили у неё на родине. Я был пионером и уверенно заявил, что Бога нет. Потом бегал по огороду и кричал это вслух.

Она заплакала.

Той ночью мне снова приснился свет. Но на этот раз он не просто присутствовал – он впервые обратился ко мне. Казалось, его голос звучал одновременно и в моей голове, и в самом воздухе.

– Как же меня нет? Вот я. Разве ты меня не видишь?

Я смущённо ответил:

– Вижу…

Свет словно улыбнулся. Я не видел его лица, но чувствовал эту улыбку как мягкое тепло, доходящее до самого сердца.

– Я не только есть. Я всегда был и буду.

– Я был с тобой всегда, даже когда ты не знал обо мне.

– Ты просто не видел меня.

Я почувствовал, как его слова наполнили меня спокойствием и силой, и все скрытые сомнения и страхи исчезли.

Проснувшись, я ещё некоторое время не двигался, глядя в потолок.

После этого я уже никогда не говорил плохо ни о Боге, ни о вере.

И с тех пор я стал внимательнее относиться к тому, что происходит со мной —

во сне и наяву.

Глава 4

Рассказ о моих школьных годах был бы неполным без пионерских лагерей, куда родители часто отправляли детей.

Лагеря располагались в живописных местах – у реки или озера. Там постоянно что-то происходило: игры, спортивные соревнования, походы – всё было продумано и расписано заранее.

Для меня всё организованное сверху быстро становилось обязанностью и потому казалось невыносимо скучным.

Я ждал дня, когда старый автобус, подпрыгивая на ямках и кочках, увезёт меня обратно домой – к свободе.

Единственное, что радовало меня в лагере, – это походы к дальним озёрам. Неизведанные места, новые люди, новые впечатления.

Один из таких походов начался как обычно – с раннего подъёма, суеты у пристани и скрипа деревянных вёсел.

Вскоре после того, как мы отплыли от пристани, я заметил водолазов, сосредоточенно исследовавших дно реки.

«Как им повезло. И мне бы так», – подумал я. Но едва я успел позавидовать, как один из вожатых сказал:

– Пришлось мне как-то в армии вытаскивать утопленника из сетей. Не самое, скажу вам, приятное зрелище.

– Зачем ты при детях? – резко оборвал его второй.

Но слова уже было не вернуть.