Даниил Широков – Становление Хранителя (страница 14)
— Пошёл ты нахер, козёл, — грязно выругался в ответ Томас. — Вы вырезали женщин и детей, не моргнув и глазом, а сейчас предлагаете мне уйти с вами? Кажется, я начинаю терять рассудок вместе с кровью, раз мне это не слышится.
— Тогда ты умрёшь, — спокойным тоном продолжил всё тот же боец. А затем заметил меня. — А ты кто такой?
Томас обернулся, и одного взгляда в его глаза мне хватило, чтобы ненависть внутри наконец вспыхнула. В них была бездна отчаянья, антипод той, что показываю я. То была человеческая бездна, столь глубокая и абсолютная, что мне на секунду захотелось прямо сейчас шарахнуть так, чтобы кровь и плоть чертей в чёрном оказалась размазана по мостовой ровным миллиметровым слоем.
— Джон! Хвала всем богам, ты пришёл! — закричал Том, а затем закашлялся. Алая кровь попала на его клинок. — Прости… Я уже не боец.
— Всё в порядке, Том. Я рад, что ты цел. Оставь остальное на меня, — успокоил я вояку, выходя вперёд перед ним.
— Ты смеешь игнорировать мой вопрос, человек? — повышенным тоном донеслось до меня. Голос, привыкший отдавать приказы, голос, несломимый никем и ничем.
— А кто сказал, что я человек? — бросил я и вновь ухмыльнулся. — Судя по всему, вы очень предвзято относитесь к воинам Асцаин. А зря. Может, тело и сдерживает их, но дух, что сидит внутри, сильнее, чем у кого бы то ни было.
— ХА-ХА-ХА! Интересно, и как же ты мне это докажешь, воин? — рассмеялся синерукавник. — Ведь все твои «сильные духом» ребятки полегли, пытаясь остановить нас.
— Увидишь, — пожал я плечами. А потом ударил в землю кулаком. Так, что та аж вздрогнула. — Восстаньте, праведники. Восстаньте, о бравые солдаты, отдавшие свою жизнь в неравном бою. Восстаньте, ибо я дарю вам шанс восстановить справедливость. Я дарю вам возможность закончить начатое. Восстаньте, ибо грядёт ваш собственный… Крестовый Поход.
Когда слово-активатор было произнесено, тела стражников окутал белый свет. Наверно, мне стоило гордиться своим изобретением, но использовать его удавалось нечасто, поэтому особого внимания я ему не уделял. Интересно, кто-нибудь, когда-нибудь, за всю историю существования некромантии, пробовал совместить её с элементом света? Или это я один тут такой идеалистический засранец?
Свежие раны на трупах зарастали, исцелялись, оружие словно магнитом притягивалось к своим владельцам, чьи конечности с силой сжимали его вновь, словно в последний раз. Вероятно, так оно и было. Вся площадь засияла странно знакомым небесным сиянием, а когда оно рассеялось, вокруг офицеров варваров встал весь гарнизон города, павший в сражении. В глазах воинов горело белое пламя, желавшее лишь одного — справедливой мести. Они уже умерли однажды, и во второй раз смерть не страшила их от слова совсем.
— Чёртов маг, — сплюнул один из синерукавников.
— Выживи, а потом жалуйся, — рассмеялся я в ответ. — Крестовый Поход, братья! Во имя справедливости!
И воины атаковали. Все вместе, как единый организм. Они не обращали внимания на удары, коими усеивали их тела вторженцы. На отрубленные конечности, на различную магию, что ударила по их измученным душам. Они не кричали, не выкрикивали лозунги, они лишь молча шли, боец за бойцом уничтожая варваров. Их капитаны сражались достойно, не выказывая ни капли сомнения, но силы человека конечны. В отличие от духа солдат, который я выпустил, дав порезвиться на воле.
Последним остался, по иронии судьбы, тот самый, что смеялся над моими словами про силу воинов Асцаин. Его доспех был покорёжен, вся правая часть лица исколота и исполосована клинком. Свои сабли он давно потерял, а рухнул от тяжёлого удара дубиной, от мгновенной смерти спас шлем. Я остановил небольшую армию, сам выходя вперёд, перед едва стоявшим варваром.
— Где твой бог теперь, пришедший не на свою землю человек? — с издёвкой спросил я. — Вас изрубили на части, один в один так же, как вы поступили с простыми жителями. А он даже слова против не сказал. Эй, Том, знаешь, как я называю таких божков?
— Как же, Джон? — кхэкнул старый вояка, всё ещё с удивлением глядя на замерших якобы мертвецов.
— Трусами, — ухмыльнулся я. — Жалкими трусами, что бояться сунуть свой нос туда, где пахнет жареным.
Тело последнего синерукавого выгнулось, едва не сложившись пополам в противоположную от правильной сторону. Лицо исказилось в неестественном экстазе, а затем на нас нам с Томом оказалась направленна жуткая эмоция. Я бы не назвал её ненавистью, но она была весьма на неё похожа. Эмпатия тут могла определить лишь «тон», с которым на нас смотрел Цысберг, и он явно был недовольным.
— Жалкий червь! — прохрипело это недоразумение. Фу, как чем-то металлическим по стеклу поводили, хочется взять и уши заткнуть. — Как ты посмел оскорбить того, что возвышается над миром людей?!
— Надо же, а я думал, что мне придётся вырезать ещё процентов эдак сто твоих поклонников, прежде чем звезда явиться собственной персоной, — хохотнул я. — У меня нет слов, чтобы описать своё удивление. А нет, пожалуй есть. Привет, стрёмное чучело!
— БУКАШКА! — взревел синерукавый не своим голосом. — Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ВКУСИТЬ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ ВНУТРЕННОСТИ!
— Ро де и, амено фи, — вздохнув, произнёс я. — Оковы бога.
Тело, в котором находился Цысберг, поднялось в воздух и там же замерло. Других видимых изменений заметно не было. Тёмные щупальца, что попытались утащить меня куда-то вниз, я быстренько сжёг. Щекотно! Всё-таки отдача от высших заклинаний становится незаметной, когда имеешь силу вроде моей.
— П-почему тебя не разрывает от боли?! Это же высшее заклятье! Так ты архимаг?! Да даже они не способны так просто выстоять! — закричал, уже не срываясь на хрип, божок варваров. — Кто ты?! НАЗОВИСЬ!
— И как только Мана с Геной тебя проглядели, эх… — посетовал я на жизнь. — И вновь здравствуй. Так как у меня много имён, таким как ты я представляюсь лишь одним.
— Палач, — прошептал Цысберг. — Но ты должен быть в другом мире!
— Должен, — согласился я. — Но моё отсутствие не означает, что можно врываться в Асцаин, нарушая мировой порядок. Ты не охренел ли случаем, бог недоделанный?
— НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ МЕНЯ! НЕВАЖНО, КЕМ ТЫ БЫЛ, ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ВТОРОЙ ХРАНИТЕЛЬ, И НЕ ТЕБЕ УКАЗЫВАТЬ МНЕ, ЧТО ПРАВИЛЬНО, А ЧТО НЕТ! — не сдержался всё-таки этот засранец.
Ну всё, с меня хватит этого выпендрёжа.
Может, не надо? Как бы у старичка сердце не прихватило.
Томас будет в порядке, он точно готов к тому, что я собираюсь сделать.
Как знаешь, Палач, как знаешь.
Цысберг рухнул, когда я развеял заклинание. Потом он коротко рыкнул, материализуя длинный клинок из костей.
— Я не люблю это делать, но порой приходится напоминать зазнавшимся детишкам их место, — обратился я к Тому. — Прошу тебя, закрой глаза и уши.
— ТЫ УМРЁШЬ ЗДЕСЬ, ПАЛАЧ!
— А-А-А-А-А-А-А!!! — заорал синерукавый, а затем вновь согнулся, когда его божок испарился, оставив в воздухе смрад гнилой плоти.
Армия Крестового Похода рассыпалась на чистую энергию, впитавшуюся в землю. Осталось лишь оружие да доспехи. Я сделал павших воинов Асцаин хранителями этого города. В случае опасности они оберегут его и его жителей от гибели. Я считаю, что поступил правильно. Хотя нет. Правильней было бы поймать душонку Цысберга в капкан, а затем отправить в вечное страдание в какую-нибудь кузницу душ в Аду. Но для этого придётся связаться с Геной, а потому отложим данное деяние.
— Том? Ты как? — обернулся я к вояке, развеивая одеяние Жнеца.
— В-всё хорошо… — просипел мужик, а затем вновь закашлялся с кровью. — Простите меня… Я был недостаточно силён…
— Мы же на ты, — осадил я отца Розалии. — Спокойно, не дёргайся. Сейчас я тебя подлатаю…
Пара исцеляющих заклятий сделала своё дело, вскоре старый рыцарь поднялся, всё ещё опираясь на свой двуручник. Оглядел поле боя, устало вздохнул.
— Идти сможешь? — спросил я.
— Да, но не слишком быстро, — сориентировался Том.
— Направляйся к воротам на востоке. За ними должны прятаться эвакуированные граждане. Скажи, что силы вторжения разбиты, можно возвращаться. Я догоню тебя чуть позже, — сказал я мужчине.