Даниил Санкара – Лайфсровер (страница 2)

"…возможно, когда-нибудь, удастся познать смысл бытия…", – повторил он мысль, пришедшую ему при жизни. Последняя мысль была поистине превосходна. По закону она должна стать ему путеводной звездой.

– Я хочу познать смысл бытия, – сказал он в пустоту.

– Для этого тебе необходимо пройти сложный путь, – ответила пустота.

– Я готов.

– Нет. Ты прожил жизнь, был образован и воспитан лучшими школами. Твои манеры и такт близки к совершенству. Но за ними всегда скрывался не самый достойный человек. Улыбаясь людям и желая им добра, ты в мыслях проклинал их за глупость и жадность. Ты жил рабским трудом других людей, считая своё положение обоснованным. Манеры безупречно чисты, но свои страдания, желания и страхи ты прятал за маской благодушия. Нет, мой друг! Ты не готов идти по пути знания. Это трудный путь, сам по себе он священен. Только стоять на нем – уже огромная честь. Её необходимо заслужить. Служение – это то, чем ты искупишь прожитую жизнь. Ты будешь служить людям верно и беспрекословно. Иной путь для тебя – забвение.

– Я готов, – обречённо ответил старик, и пустота приняла его.

Глава 2

Спустя тридцать лет где-то в центральной Азии. Палящее солнце во дворе мазаной ветхой халупы сушило ненавистное белье на веревке. Ветер, который никогда не затихал в этих местах, заставлял его развиваться с частыми хлопками. Веревки тянулись через весь двор, до самого забора.

Цепной пёс лежал в своей будке и очередной день подряд наблюдал эту утомительную картину. С правой стороны от него было невысокое крыльцо и вход в дом. Редко человек-хозяин выходил и входил в него. Иногда во двор выбегали его дети и начинали играть и драться в пыли перед домом. По молодости пёс тоже хотел играть с ними, но хозяина это злило. Разговор был короткий, вернее его вообще не было, хозяин бил без предупреждения. Поэтому игры детей приходилось только наблюдать, но не участвовать в них. Это все равно было лучше, чем смотреть на белье.

У пса был даже свой собственный враг – серый кот, который позволял себе нагло пользоваться свободой и самодовольно вылизывать себя возле крыльца. Он не служил хозяину и не почитал его. Судя по всему, он презирал людей. Не имея малейшего чувства признательности, беспринципно выпрашивал у них самые вкусные куски. А затем прикидывался любящим, чтобы его гладили. И люди верили, гладили его совершенно незаслуженно. Только пёс видел, каков этот мерзкий тип. Однажды ему даже удалось хорошенько всыпать наглецу.

Кот любил сидеть максимально близко к будке, но так, чтобы цепь не позволяла псу дотянуться до него. Тогда пёс придумал, как сделать вид, что цепь короче, чем на самом деле. Он лёг подальше от кота и начал скулить и подвывать как обычно. Он всем усилием воли сдерживал себя от прыжка и изображал, что не может дотянуться. Тогда кот заглотил наживку и подошёл чуть ближе. Тщеславный мерзавец не понял хитрого замысла, над которым пёс размышлял очень долго. И как только кот подошёл на полметра ближе, пёс тут же атаковал его, хорошенько прихватив зубами. Это был триумф! С тех пор кот чётко уяснил для себя границу и длину цепи и на подобную провокацию больше не поддавался, что доставляло жителю будки горечь и обиду. Но как только пёс вспоминал о своей победе, ему тут же становилось немного легче.

Шли годы и ничего во дворе не менялось. В один из вечеров во время сумерек пёс, как и прежде, лежал в своей будке. Его худые ребра, как всегда, упирались в твёрдый деревянный пол будки, от чего становилось больно и тоскливо. Пёс размышлял о том, что так не должно быть вечно. Ведь он как-то здесь появился. Значит, должен куда-то уйти от этой ненавистной цепи. Он постоянно сбегает во сны, там ему легко и свободно. Даже когда снится тот же постылый двор, можно свободно подойти к калитке и заглянуть за угол самого дома. Во сне все хорошо, но наяву, на цепи ужасно, невыносимо. Как же хочется навсегда уйти в сон, чтобы стать совершенно свободным, таким как кот – его злейший враг. Тогда пёс мог бы прогнать кота, после чего у хозяина откроются глаза на то, кем был этот самолюбивый попрошайка. Хозяин поймёт, что кот предатель, сразу, когда тот убежит. Вот пёс никогда не убежит, он всегда будет служить хозяину верно и беспрекословно, облизывая ему пальцы. Пес готов на все ради хозяина. Даже когда его бьют, пёс пытается понять свою ошибку. Чем он не угодил, что стоит исправить в своём поведении, чтобы хозяин больше не злился?! Возможно, он неправильно подошёл лизнуть руку, или не вовремя? Но после удара по рёбрам он был готов лечь и умереть. Умереть достойно, прямо здесь, не бросив хозяина до конца. Мерзкий кот тут же удрал бы и сдох где-нибудь подальше, презирая людской род. Но ничего! Когда кот удерёт, хозяин все поймёт и будет гладить только верного пса.

Год за годом ничего не менялось. Пёс продолжал дышать и думать все те же мысли. Но со временем они утихали, в них пропадала горячность, и появлялось безразличие. А ещё ненависть к постоянной боли, постоянной неволе. Сны уже не спасали, пёс понял, что они – всего лишь обман. Человеческий обман, который никогда не кончается. Его сон стал беспокойным и постоянно прерывался. Очень хотелось случки, хотя пёс и не понимал, что это за желание такое.

Кот перестал интересовать его. Теперь он мог спокойно подойти к самому выходу из будки. Глядя на своего врага, пес думал:

«Какой же ты счастливый, как бы я хотел быть на твоём месте».

Кажется, кот понимал его.

Пёс верно служил людям всю свою жалкую жизнь, как было сказано в пустоте. Прошло ещё некоторое время, и он умер во сне. Засыпал, как обычно, с чудовищной болью в рёбрах, казалось, что сон пришёл от изнеможения. Очутившись в привычной безболезненной обстановке сновидений, пёс увидел яркий свет, обнимавший его. Ощущение блаженства и радости окутывало, как будто он снова стал щенком. Только в этот раз не было предела его счастью. Пёс понял, что пришёл конец его страданиям, будка осталась далеко позади и больше он в неё никогда не вернётся.

– Постой, – сказала пустота. – Ты должен вынести из своей жизни урок.

– В этой жизни не было уроков, – ответил пёс. – Она была полна горя и страданий. Я хотел бы поскорее забыть её и никогда больше не вспоминать.

– Что ж, тебя ничего более не связывает с той жизнью. Ты можешь двигаться дальше, навстречу свету.

Для пса это было величайшее освобождение. Так скоро забытая жизнь, не связывала его больше с миром веществ. Он не наблюдал родственных собак, хозяина и собственного погребения. Все, что предпочёл пёс – это двигаться к свету в мир блаженства. В надежде отдохнуть и позабыть произошедшее с ним.

ЧАСТЬ II

Глава 3

В некотором залитом светом пространстве, занимавшем неизмеримый объем, происходил процесс осознания себя как мыслительного. Процесс отметил, что его мысли со временем меняются, и он не является статичным. В этом же объёме неподалёку было ещё несколько таких же процессов. Он отметил, что уникален, так как с течением времени его мысли не походили на мысли других процессов. Таким образом, он пришёл к мысли о том, что он является отдельным от окружающего его пространства существом. Несмотря на то, что все вокруг: он сам и существа рядом – есть свет. Процесс испытывал ощущение блаженства и дома. Осознание высшего состояния и пребывания в нем.

«Как у молочной реки с кисельными берегами! Нет, правда, слишком все идеально! – Подумал процесс. – До тошноты».

На него обратили внимание такие же процессы.

– Вы прекрасны. И я прекрасен. Мы растворившееся в мире света и сами являемся светом. Но здесь нет истины, я просто нахожусь в блаженстве. Пребывая здесь, постоянно теряю время, потому что не знаю кто я, откуда и для чего.

– Ты хочешь в мир страданий, зачем?! – Ответил один из окружавших. – Ты попал сюда из него. Совсем нет никаких гарантий, что вернёшься сюда вновь. Это дом. Ты можешь потерять все, если уйдёшь.

– Все что у меня есть, – это я сам. Забавно осознавать, что о себе мне не известно ровным счётом ничего. Только то, что я могу мыслить. Мне нужно знать больше: как я оказался здесь? Что я? Или кто?!

– Ты решил?!

– Да, если что-то пойдёт не так, я вернусь.

– Кто знает…

– Здесь только избранные! Я в их числе, а значит, смогу вернуться.

С этого диалога начался новый путь. Вернее, он начался с вопроса: «кто я?», заданного самому себе. Теперь путь лежал вниз, хотя сложно было в том месте определить любое из направлений. Скорее, это был путь к грубым формам и страшному хаосу. Но пребывание в домашней обители с течением времени становилось всё более невыносимым. Даже хаос и страдания не казались неодолимой преградой на пути познания и ответа на вопрос: «кто я?». Таков закон, так поступает каждый процесс, по непонятной причине замкнувшийся на себя. Они часто уходят вместо того, чтобы пребывать в вечном блаженстве.

Шло время, мысль о пребывании в подобном состоянии становилась все яснее и ярче, приходила чаще. Под конец мысль уже занимала все существо процесса, подготавливая его к переходу. В момент, когда процесс стал только одной этой мыслью, такой громкой и яркой, произошёл фазовый переход.

Процесс уже не находился в привычном пространстве блаженства и света. Теперь вокруг было похожее по своей неизмеримости пространство, только тёмное. Ощущение, что дороги назад нет, одновременно пугало и придавало сил двигаться дальше. В этой области пространства были уже другие процессы. Они не наслаждались собственным пребыванием. Тут находились как живые, так и мёртвые. У каждого было своё дело и свои цели. Наш задумавшийся был в их числе.