Даниил Санкара – Лайфсровер (страница 11)

«Интересно, это я оказываю на них такое воздействие?! – Рассуждал про себя задумавшийся. – Только терпеть, больше ничего не остаётся. Если я расплачусь от этих глупостей, тогда они не закончатся. Сюда набежит несколько штук взрослых, и все будут шепелявить до тех пор, пока я не выбьюсь из сил. А им только этого и надо, чтоб я совсем обессилил. Как же хочется вырасти и научиться избегать всего этого».

Он устал улыбаться на одни и те же глупые рожи, которые выражали совсем не то, что чувствовали. Им просто нужна была его реакция, а реагировать он устал. Поэтому взрослые особи оставили его в покое и вышли из комнаты.

«Ну вот, вроде наигрались, отстали, – с облегчением подумал мальчик. – Можно немного успокоиться и перейти… Кстати, на чем я остановился? Помнится, у меня было какое-то очень важное дело. Я ведь не просто так здесь оказался, была миссия. Какая конкретно? Не помню. Но я определённо очень важен, и на мне лежит ответственность за что-то очень крупное. Ах, да – путь! Нельзя терять ни секунды, нужно постараться постичь мир. Пока что мои физические возможности ограничены. Но я же могу начать с изучения самого себя. С поиска ответа на вопрос: кто я или что?! Мне не хватает знаний об этом мире, но время не ждет. Нужно использовать те небольшие возможности, которые сейчас доступны. Из того, что есть это… Скажем, ну… например – ощущения? Все моё… назовём это объёмом. Да! Весь мой объем способен испытывать ощущения. Они такие удивительные и странные, так непривычны, что порой хочется смеяться. Ну да ладно, нечего откладывать».

Задумавшийся сосредоточился, вспомнив причину, по которой прибыл в этот мир. Теперь он приступит к познанию себя. Он прекрасно знал, что состоит из твёрдой материи, такой же, как и все вокруг. Эта материя разделялась на несколько частей. Одной он думал, видел, слышал и ел, через неё он дышал. Такая, довольно крупная часть – ей он мог двигать. Другая часть тела была по размеру чуть больше первой, примерно в два раза. Она не двигалась, но доставляла множество неудобств, из неё выпадала дурно пахнущая жижа и вытекала тёплая мокрая жидкость. Внутри неё что-то стучало, когда в комнате становилось оглушительно тихо. Это была не лучшая часть, он с удовольствием бы отказался от неё, если бы это было возможно. Другие его части были довольно приятными, ведь они не доставляли тех неудобств, которые доставляла вторая, самая крупная часть. Их было очень много, и они двигались по любому его желанию. Он не понимал, как это происходило, но такая механика вполне устраивала. Единственный минус этих подвижных, но слабых частей заключался в том, что они не могли перемещать его неподвижную часть.

Новым для него было ощущение во рту, он мог чувствовать вещества, которые попадают в него. Ощущения бывали разными, и он не мог их точно классифицировать. Он думал, что это не самый важный орган чувств, хоть и, безусловно, интересный. Пока его можно отложить.

Было ещё одно интересное явление, которое отметил задумавшийся. Он мог чувствовать каждую точку своего организма. Порой это происходило независимо от его желания. Просто вдруг где-то начинало колоть, чесаться, или он чувствовал прикосновение одеяла. Иногда бывало так, что ощущений на определённом участке тела нет. Но немного времени и внимательнее прислушаться, как вдруг там тоже появлялось какое-то ощущение. Это невероятно, он был весь соткан из ощущений не только снаружи, но и внутри. Они были самые разные, от грубых, до приятных. Но неприятные ощущения были сильнее и чаще отвлекали.

«У меня есть самая интересная верхняя часть, – пришёл к выводу задумавшийся. – Эта часть видит и слышит, через неё поступает странное вещество внутрь моего объёма. Это вещество выходит тем же путём, спустя некоторое время. Вещество не видно, но возможно ощутить его движение. Оно как бы во мне и вокруг одновременно. Я вдыхаю его, а потом выдыхаю. Забавно то, что я могу контролировать этот процесс. Его можно даже остановить! Вот у меня получилось, я могу не вдыхать его вообще! Стоп! Без него становится плохо, все как будто горит изнутри. Фу-ф! Нет, я, конечно, могу контролировать этот процесс. Могу даже остановить его на время, что довольно забавно получается. Но остановить его совсем – не в моих силах. Тем не менее, в нем есть что-то невероятное. Это удивительный процесс. Он единственный из всех, который без моего контроля все равно продолжается сам по себе. Чтобы моя рука не падала, я должен её поднять и уделять внимание такому положению. Если я переключаю своё внимание, она падает. Внутри меня происходит процесс пульсации, которым я вообще не могу управлять при всем желании. Наверняка, там внутри происходит огромное количество процессов, которые мне не подвластны. Особенно в животе. Например, всякие звуки. Ощущения, которые являются предвестниками того, что сейчас вывалится ужасное с дурным запахом. Кстати, запах! В самой интересной части меня есть так же ощущение запаха. Это пока что не понятное умение, и лучше бы его не было вообще. Оно только вносит неразбериху в происходящее. Контролировать его нет ни малейшей возможности. Как даст резко и неприятно! Или так же резко и приятно. Короче от запахов одно смятение и беспокойство. Очень мешает эта штука. Но вот если вернуться к забавной циркуляции, которая происходит через орган запаха. Насколько же она удивительна! Можно делать ее глубже, тоньше, остановить на время. Даже без моего контроля оно продолжает работать. А вот начну-ка я наблюдать его. Этот процесс – каждый вход и выход странного вещества вокруг. Возможно, этот процесс является мостом к тем другим процессам? Если я подловлю его так, чтобы дыхание продолжалось без моего контроля, но под наблюдением».

Проводя свои дни в каждодневном возлежании, заниматься задумавшемуся больше было нечем. Поэтому он стал наблюдать дыхание, каждый вдох и каждый выдох. Он старался затаиться таким образом, чтобы его желание вдохнуть глубже или меньше не мешало естественному автоматическому процессу. Если он вдыхал непонятную прозрачную субстанцию, тогда отмечал вдох. Если он выдыхал, тогда отмечал выдох. Ему хотелось вести наблюдение непрерывно и постоянно, всю жизнь. Это занятие его успокаивало. Такое наблюдение продолжалось некоторое время. От усердия он даже покрылся испариной, но это не останавливало его наблюдения. Как вдруг, в области входа воздуха перед ноздрями над верхней губой, стали происходить странные вещи. Напряжённое наблюдение за дыханием вызвало потливость в ямочке над верхней губой, там даже скопилась влага. Но помимо потения в этой области под ноздрями периодически наблюдалось тонкое покалывание. Эти покалывания он часто ощущал, будучи замотанным в тряпки. Где-нибудь, в области ног или рук, у него начинало колоть и чесаться так, что хотелось плакать. Но дотянуться до этих мест и почесать он не мог. Природа покалывания над верхней губой была похожа. Но сейчас это ощущение было тонким, а тогда оно было грубым. Задумавшийся продолжил наблюдение и отметил, как в области над верхней губой стали появляться вибрации. Сначала грубые, как судороги, затем тонкие, чуть уловимые. Наблюдать дыхание он давно уже бросил. Область его тела над верхней губой была гораздо более интересной. С течением времени и чуть большим сосредоточением внимания это явление начало усиливаться. Покалывание и вибрации в области между верхней губой и ноздрями на глазах задумавшегося превращались в очень плотный электрический разряд. Такой, как будто маленькая молния постоянно била в центре ямочки.

После длительного наблюдения задумавшийся устал. Его внимание отвлеклось, и молния тут же исчезла. Такое занятие было для задумавшегося чрезвычайно интересным, увлекательным, но всё же утомительным. Он чувствовал себя первопроходцем, погрузившимся в мир, куда ещё не ступала нога исследователя. Чуть передохнув, он попробовал восстановить наблюдение, но в этот раз ничего не получалось. Его внимание начало скакать, как обезьяна по веткам, цепляясь то за один образ, то за другой. Эти образы появлялись прямо у него перед глазами. Сначала размытые, как пятна, потом складывались в картинки. Мальчик отметил, что такое состояние у него всякий раз бывает перед сном. Похоже, ему нужно было отдохнуть. После неплохо проделанной работы, он чувствовал удовлетворение от своего нового открытия. Сравнить электрический разряд молнии можно было только с субстанцией, окружавшей его. Той, которой он дышал. Наверняка, до него никто даже и не заметил, что окружен этим волшебным веществом. С таким усталым вниманием и рассуждениями о собственных великих открытиях продолжать дальнейшую работу исследователя было нельзя. Задумавшийся позволил себе расслабиться и незаметно погрузился в сон.

Хорошенько выспавшись и набравшись сил, задумавшийся решил повторить свой успех. Безусловно, неприятным был тот факт, что его успех не был сохранен. В этот раз ему предстояло проделать весь тот же путь: от наблюдения дыхания, до стойкого наблюдения ощущения электрического разряда. Безусловно, неприятно, ведь по новой проделывая весь этот путь, он истратит некоторое количество внимания. И у него останется совсем небольшой запас концентрации, чтобы продолжить дальнейшее исследование.