Даниил Ларин – Смотритель (страница 3)
Олег открыл его. Чёрно-белая фотография. Группа мужчин в одинаковых костюмах и шапках-ушанках стоят на фоне ещё строящейся плотины. У всех серьёзные, сосредоточенные лица. Под фотографией – список. Фамилии, имена, отчества, должности.
Олег пробежал глазами по списку. И замер. Пятая фамилия в списке:Кущевский, Петр Иванович. Заместитель главного руководителя по безопасности.
Дедушка. О котором отец почти не говорил. Который, по семейной легенде, погиб в командировке где-то на севере в конце семидесятых. Здесь. На этой стройке.
Ледяная рука сжала его горло. Он прокрутил список дальше. Ещё одна знакомая фамилия.Смирнов, Александр Викторович. Главный психолог проекта. Отец Дарьи. Тот самый, которого она считала скромным университетским преподавателем.
Олег откинулся на стуле. Круги расходились. Его дед и отец Дарьи были здесь. В комиссии, которая принимала эту станцию. Которая, судя по всему, знала о «Протоколе «Катарсис».
Он снова взглянул на часы.12:48. Времени до 21:45 оставалось ещё много. Но теперь каждый час приносил не ожидание, а тяжесть. Он был не случайной жертвой. Его привезли сюда не по чьей-то прихоти. Его привезли домой. На место, где, возможно, погиб его дед. И где теперь погибал кто-то ещё.
ЧАСТЬ 9: ФАЗА «ПОДОЗРЕНИЕ»
День тянулся мучительно медленно. Олег пытался заниматься рутиной: обошёл территорию, сделал записи в журнале, который, как он теперь понимал, никто никогда не прочтёт. Каждый звук заставлял его вздрагивать. Каждая тень казалась движущейся.
Он несколько раз возвращался к архивной двери. Она была по-прежнему заперта. Следы на полу стёрлись – их разнесло ветром или кто-то убрал.
В 18:00 он снова сидел за компьютером. Перечитывал файлы из архива 1978 года. Большинство – сухие отчёты о бетоне, арматуре, графики работ. Но в одном, под названием «Отчёт о психофизическом тестировании персонала», он нашёл то, что искал.
В отчёте говорилось о «группе К» – двадцати испытуемых, отобранных по особым параметрам: высокий показатель пространственного интеллекта, устойчивость к монотонному шуму, способность к нелинейному логическому выводу. Их тестировали на совместимость с «объектом №8» (ГЭС). Цель – «выявление операторов для работы в условиях долговременной изоляции и повышенной ответственности».
В приложении были детские фотографии и графики. И на одной из фотографий, подшитой в угол, он увидел себя. Мальчик лет пяти, с серьёзными глазами, стоит на фоне какой-то бетонной стены. Подпись: «Испытуемый К-78. Прогноз: высокий потенциал стабилизатора. Рекомендован к зачислению в резерв».
Резерв. Который вызвали через тридцать лет.
Олег закрыл глаза. Его детские поездки в «оздоровительный лагерь» на берегу какого-то водохранилища. Тесты, которые казались играми. Всё это было подготовкой. Его готовили для этой станции. Для этого протокола. И он, как послушная собака, прибежал по первому свистку.
Гнев подступал комом к горлу. Но гнев был бесполезен. Нужно было думать.
Он снова посмотрел на часы.20:49. До «21:45» – пятьдесят шесть минут.
Олег встал, подошёл к окну. На улице уже была ночь. Только тусклый свет его лампы отражался в грязном стекле, создавая мутное пятно, за которым копошилась тьма.
Он решил не ждать в комнате. Если что-то должно было произойти, он встретит это не как крыса в клетке, а как… как что? Он не знал. Но сидеть и ждать было невыносимо.
Олег взял фонарь и вышел в коридор. На этот раз он пошёл не к архиву, а в противоположную сторону – в машзал. Туда, где стояли турбины. Туда, откуда, по его ощущениям, исходила вся аритмия этого места.
Машзал встретил его абсолютной тишиной. Гул был слышен только как далёкий фон. Два гигантских агрегата возвышались в центре, уходя в темноту под потолком. Воздух пах озоном и старым железом. Олег направил луч фонаря на ближайшую турбину. На её корпусе была табличка с номером: «ТГ-1. Ввод в эксплуатацию: 10.1978».
Он обошёл турбину. Сзади, у основания, он увидел то, чего не должно было быть. Небольшую, аккуратную металлическую дверцу, почти сливающуюся с корпусом. На ней не было таблички. Только крошечная щель для ключа. И… свежая царапина вокруг замка. Кто-то недавно её открывал.
Олег потянул за ручку. Дверца не поддалась. Заперто. Он приложил ухо. Из-за неё доносилось… жужжание. Слабый, ровный звук работающей электроники.
Турбина была не просто машиной. В ней было что-то ещё.
В этот момент где-то далеко, возможно, на другом конце станции, громко щёлкнул выключатель. И сразу после этого – ещё один. Ближе.
Олег замер. Кто-то ходил по станции и включал или выключал свет. Или что-то другое.
Он выключил фонарь. Темнота поглотила его. Он стоял, прислонившись к холодному металлу турбины, и слушал. Щелчки продолжались. Они приближались. Методично. Без спешки. Как в ту ночь, когда погиб Артём.
Олег медленно, стараясь не дышать, двинулся вдоль турбины, в глубь машзала. Ему нужно было уйти с линии возможного движения того, кто шёл. Его пятка наступила на что-то металлическое. Раздался тихий, но отчётливый лязг.
Щелчки прекратились.
Тишина. Гул. И в этой тишине Олег услышал, как где-то в темноте, в ста метрах от него, скрипнула металлическая решётка под чьим-то весом. Шаги. Теперь они шли прямо на него.
Олег прижался спиной к турбине. Его сердце билось так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему залу. Он сжал фонарь, как дубину. Бесполезное оружие.
Шаги замерли. В десяти может, пятнадцати метрах от него. Тот, кто шёл, тоже остановился. Слушал.
Потом раздался голос. Тот самый, с записи. Ровный, технический, без эмоций. Он звучал из темноты, и невозможно было определить, откуда именно.
*«Фаза «Подозрение». Субъект К-78 демонстрирует активную поисковую деятельность. Реакция на стимул «Звук» – удовлетворительная. Переход к следующему этапу: «Прямой контакт». Время: 21:39.» *
Олег рванулся с места. Он не думал, куда бежит. Прочь от этого голоса. Его ноги сами понесли его к выходу из машзала, к знакомому коридору, ведущему к его комнате.
Он влетел в коридор, захлопнул за собой тяжёлую дверь и прислонился к ней, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось, в ушах стоял звон.
Он посмотрел на часы в конце коридора, висящие над дверью в диспетчерскую.
Стрелки показывали21:45.
И в этот самый миг, с мягким щелчком, погас свет.
Не моргнув, не потускнев. Выключился мгновенно и полностью, погрузив всё в абсолютную, густую черноту. Гул станции тоже прекратился, будто кто-то вселенная выключила звук в этом участке карты.
Наступила тишина. Настолько полная, что в ушах зазвенело от её громкости.
И тогда, из старого чёрного репродуктора, вмурованного в стену ещё при строительстве прямо над его головой, раздался тот же голос. Но теперь – в реальном времени. С лёгкой, едва уловимой помехой, как плохая связь.
ГЛАВА 2. НАСЛЕДНИКИ КОМИССИИ
Часть 1: Ночь на три счета
Тишина после голоса была хуже любого звука. Олег стоял, вжавшись в дверь, и слушал биение собственного сердца. Оно отстукивало: раз, два, три. На три – из темноты, из конца коридора, донесся скрип.
Не шаг. Скорее, поворот ржавого шарнира.
Олег инстинктивно рванул ручку двери в машзал – она не поддалась. Заблокирована. Ловушка захлопнулась. Коридор был около тридцати метров. С одной стороны – его комната, с другой – тупик с архивом и лестница наверх. Он был в трубе.
Ещё один скрип. Ближе.
Олег включил фонарь. Луч, как хирургический скальпель, прорезал черноту. В конце коридора, у архивной двери, стояла фигура.
Не человек. Во всяком случае, не целиком. Высокий, больше двух метров, силуэт был составлен из углов и прямых линий. Олег навёл луч выше – и свет отразился от полированного стекла или пластика. Шлем. Противогаз? Фигура была одета в комбинезон, похожий на костюм химзащиты, но старый, советского образца, из прорезиненной ткани. В одной руке она держала длинный, тонкий металлический прут, похожий на щуп.
Они смотрели друг на друга через луч света. Олег не видел лица за тёмным стеклом, но чувствовал на себе взгляд. Взгляд оператора, рассматривающего подопытный образец.
Фигура сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, почти бесшумными, но скрипящими от комбинезона.
Олег отступил к своей двери. Комната. Там компьютер. И… линейка отца. Глупая мысль. Против щупа и этого… существа – линейка.
Фигура подняла свободную руку. Тот самый жест. Чёткий, дирижёрский. Но на этот раз палец указал не на Олега, а на потолок.
Сверху, сквозь бетонные перекрытия, донёсся нарастающий, низкий вой. Не механический. Животный. Как будто огромный зверь, спящий в трубах, начал просыпаться.
Гул вернулся. Но теперь это был не ровный рокот, а пульсирующая, неистовая волна. Свет в коридоре мигнул один раз – не загорелся, а лишь вспыхнул на микросекунду, осветив фигуру во весь рост. За стеклом шлема Олег успел увидеть не лицо, а ряды маленьких зелёных светодиодов, выстроенных в сетку. Как экран.
Фигура повернулась и зашагала к архивной двери. Она не бежала. Она удалялась с тем же методичным, неспешным шагом. Олег замер, не понимая, что это – отступление или манёвр.
Дверь в архив открылась сама – без скрипа, на хорошо смазанных петлях. Фигура скрылась в чёрном прямоугольнике проёма. Дверь закрылась. Щёлкнул замок.