Даниил Корнаков – Пока молчит сталь. Том первый (страница 11)
— Каиса, это я, тетя Эйра, — прошептала она ласково. — Расскажи нам, что произошло?
Девочка молчала.
— Говорю же, бесполезно все это, — пробурчал Сторвир.
Эйра лизнула палец и вытерла засохшую кровь на ухе девочки.
— Мой конунг, позвольте мне забрать ее к себе? — не сводя взгляда с девочки, произнесла Эйра. — Ей нужен особый уход и много отдыха. Поверьте, я знаю, что делаю.
Йорген, недолго поразмыслив, ответил:
— Конечно. Если понадобится еда, одежда, травы — что угодно, — дай знать.
— Благодарю, мой конунг.
Эйра взяла девочку на руки и направилась в выходу. На мгновение она и Бейнер встретились взглядами, и на немое приветствие райданка ответила полнейшим безразличием. Трюд отдернул полог, и знахарка покинула их, оставив после себя лишь несколько залетевших в шатер хлопьев снега и тень утреннего мороза.
— Прошу, — указал Йорген на очаг, наконец заметив двух посетителей, — устраивайтесь поудобнее, наливайте похлебки.
Трюд расплылся в довольной улыбке:
— Благодарю, мой конунг.
Уселись возле жаровни. Трюд отыскал взглядом деревянную плошку и лежавший на верхушке треноги черпак.
— Выходит, вы те двое, что нашли девочку. — Йорген устроился напротив них.
— Все верно, мой конунг. — Трюд принялся вылавливать самые жирные куски мяса из котла.
— Прежде чем мы перейдем к делу, расскажите, как нарекли вас ваши отцы и чем вы занимались до присоединения к нашему походу?
Старик склонил голову и громогласно произнес:
— Отец мой Вигго нарек меня Трюдом, мой конунг. Сам я рубакой значусь и большую часть своей жизни участвовал в налетах на север Ксахко под командованием вашей сестры Драгии. А пред этим я верно служил делу вашего отца! Лезвие моей секиры срубило сотни силуитских голов!
— Диковинный у тебя говор, Трюд, сын Вигго, — ухмыльнулся Йорген, — все никак не могу вспомнить, где мне прежде доводилось его слышать.
— Быть может, в Хвейлуре, мой конунг? На родине китобоев и охотников на морских чудищ? Все мои предки оттуда, — с нескрываемой гордостью сообщил Трюд.
— Ну разумеется, Хвейлур. Суровый край, населенный по хорошему упрямыми райданцами.
— Все так, мой конунг. Упрямые и гордые! Тем и славимся.
— Ну а ты? — конунг обратился к Бейнеру. — Какое имя даровал тебе твой отец?
Много зим назад из уст своего учителя Кровавого Узла Бейнер усвоил один важный урок: «Всякая вынужденная ложь становится крепче, ежели прибавить к ней щепотку правды». И Бейнер собирался воспользоваться этим уроком прямо сейчас.
Он начал с правды:
— По воле Свайра отец не успел оказать мне эту честь, ибо еще до моего рождения его сгубила лихорадка.
— Прискорбно это слышать. А что же мать?
И еще немного правды:
— Мать скончалась при родах и тоже не успела дать мне имя, как того требует обычай первого появления. Вместо нее это сделал рунопрядец Бейнер Неказистый, который помог покинуть мне материнскую утробу. Вот он и наградил меня своим именем.
— Рунопрядец? — Йорген задумчиво почесал подбородок. — Ты родился на острове Памяти?
— Все так, мой конунг. Мой отец… — Бейнер осекся на мгновение и продолжил: — Мой отец был рыбаком на острове Памяти, а мать во всем ему помогала.
На широком лице Сторвира выступила издевательская ухмылка. Конунг же остался невозмутим.
— Неужто это рунопрядцы научили тебя искусству фехтования? — Йорген взглядом указал на пустые ножны у пояса Бейнер. — Или ты носишь меч, чтобы девок впечатлять?
— Я бежал с острова Памяти после прожитых там пятнадцати полных зим и отправился странствовать по Нордхалю, пока не попал в отряд налетчиков. Там меня всему и научили.
Йорген внезапно рассмеялся:
— Я бы тоже не выдержал этих нудных поэм, прядей и сказаний про древнюю Райду. По мне так лучше меч в руке, нежели свиток. Хотелось бы мне побольше узнать о твоих странствиях и тех, кто научил тебя обращаться с мечом, но это подождет. Сейчас у нас есть дела поважнее.
Йорген сел на чурбак и положил ладони на колени.
— Теперь оба расскажите мне, как все было в том шатре, да поподробнее, — велел он.
Трюд и Бейнер обменялись взглядами, решая между собой, кому из них начать.
— Да, собственно, здесь и рассказывать нечего, — первым заговорил Трюд. — к нам заполз тот покойник, мы пошли по его следу проверить и… В общем, вы, насколько мне известно, вы и сами все видели.
— Видел… — подтвердил Йорген.
— Говорю же, какой-то зверь, — заключил Сторвир, шмыгнув носом. — Чем дальше на север, тем страшнее и опаснее здешняя живность. — Его ладонь легла на рукоять секиры. — Мне еще отец рассказывал, что в этих краях видел медведей в три райданских роста.
— При всем уважении, хьялле Сторвир, — вставил Бейнер, — будь это зверь, он оставил бы следы: отпечатки лап или клочки шерсти, не говоря уж о разорванных в клочья тела. Но мы обыскали все в округе, каждый шатер проверили — и ничего, кроме того несчастного, заползшего к нам.
— Кстати о нем, — щелкнул пальцами Йорген, — остальную его часть нашли?
— Не-а! — добавил Трюд и закинул в рот кусок жилистого мяса. — Ничегошеньки!
— Хочу отметить, мой конунг, — продолжил Бейнер, — что удар, которым ему отсекли половину туловища, совсем не похож на работу зверя. Уж очень ровно. Словно его кто-то положил на землю и отрубил половину одним верным ударом громадного топора.
Йорген продолжил задумчиво смотреть на Бейнера и почесывать подбородок. Затем медленно перевел взгляд на ведунью. Ведьма не шелохнулась и, скорее, походила на предмет мебели, нежели на могущественную провидицу, коей ее величали.
— А ты что думаешь? — обратился к ней Йорген. — Что могло убить тех несчастных?
Повисла тишина, долгая и напряженная. Даже Трюд нехотя отложил уже наполовину съеденный завтрак, опасаясь ненароком нарушать молчание чавканьем. Все знали, что, прежде чем ведунья ответит, должно пройти время, но для нетерпеливой натуры Йоргена оно длилось дольше обычного. Он нервно барабанил пальцами, как бы подгоняя ее.
Наконец ведунья заговорила, и по спине Бейнера пробежали мурашки. Почудилось, что дыхание ее коснулось его ушей.
— Началось первое из трех испытаний, Йорген, сын Фарлафа. Испытание смертью.
Грубое лицо самозванного конунга, исполосованное шрамами, нахмурилось.
— Смертью? Но ведь я избранный. Ты сама показала мне это, когда… — Он осекся, не докончив.
Тонкие губы ведьмы согнулись в улыбке:
— Не твоей смертью, моей конунг, а тех, кто тебя окружает. Верных тебе.
Присутствующие переглянулись, словно задавая друг другу вопрос: «Мне не послышалось?»
— Я верю в твои предсказания, Хельва, — ответил Йорген, впервые дав Бейнеру услышать ее имя, — но, пусть Свайр станет свидетелем моей клятвы, я не допущу гибели моих сторонников!
Ведунья медленно поднялась на ноги. С узких плечи медленно сползли согревающие худое тело меха. Тонкие пальцы плавным движением коснулись края вуали, и открыли лицо.
Бейнером овладела оторопь. Преследующие его все эти дни слухи оказались правдивы: ведьма отличалась необыкновенной красотой. Эта красота пленила — и настораживала.
Те чары, о которых все говорили так неустанно, ощутил на себе не только Бейнер.
Трюд мгновенно опустил взгляд в наполовину опустевшую миску, словно боясь надолго задержать на ведьме взгляд. Даже Сторвир, возвышавшийся над ней на добрые две головы, внезапно проявил необычайный интерес к меху лежавшей подле него шубы.
Ведунья Хельва подошла к конунгу со спины, положила руку ему на плечо, а потом заговорила:
— Ты избран, Йорген, сын Фарлафа, это верно, но быть избранным вовсе не награда, а тяжкое бремя. — Ее голос обволакивал. — Тропа, устланная костями преданных тебе подданых, научит тебя стойкости. Встреча с непроглядным мраком укрепит твою храбрость. Путешествие сквозь время наградит безграничной мудростью.
Ее пальцы, как паучьи лапки, прикоснулись к жилистой шее Йоргена.