Даниил Корнаков – Пока молчит сталь. Том первый (страница 12)
— Смерть. Тьма. Время. Три испытания. Лишь если преодолеешь их на пути, гора Ёрсун наградит тебя своей силой.
— Достаточно… — оборвал ее Йорген. — Обсудим это позже, а сейчас оставь нас.
Хельва поклонилась:
— Как велит мне мой конунг.
Она скрыла лицо вуалью, укуталась в шубу и направилась к выходу. Бейнер встретился с ней взглядом и осознал: вот она, возможность покончить с ведьмой. Он уже выгадывал миг, когда нужно наклониться и быстро достать спрятанный в сапоге клинок, но она парализовала его взором своих горящих синим огнем глаз, будто мальчишку, а когда прошла мимо, оставив позади запах можжевельника и полыни, незаметно для остальных провела пальцем по его вспотевшей кисти, вызвав у Бейнера мурашки.
— Эй, с тобой все в порядке? — Слова Йоргена раздались будто в ста лигах отсюда.
— Прошу прощения, мой конунг, — очнувшись, пробормотал Бейнер.
Неужели ведьма коснулась его своими чарами? Но не означает ли это, что она знает о его намерениях покончить с ней?
Полог шатра приподнялся вновь.
— Мой конунг. — Вошедший воин приложил кулак к груди, отдавая честь. — Буря полностью утихла. Если прикажете, можем начать грузить нарты и запрягать оленей.
— Хорошо.
— Есть еще кое-что, мой конунг. — Воин немного понизил голос: — Тут привели смутьяна… Говорят, он ночью сеял сомнения о разумности вашем похода. Есть свидетели.
— Смутьяна, говоришь… — Йорген задумчиво почесал подбородок.
— Велите его впустить?
— Впускай.
Воин вышел и сразу внутрь пожаловал другой, придерживающий за локоть Аскольда. В глазах юноши сверкала влага, челюсть подрагивала.
— Мой конунг… — едва ли не пропищал Аскольда, когда его силой пихнули вперед, заставив встать на колени.
Его конвоир произнес:
— Очевидцы говорят, что этот сопляк подговаривал всех вернуться в Йорствар и приклонить колено перед предательницей.
— Не правда! — Аскольд снизу вверх взглянул на Йоргена. — Я не говорил ничего подобного! Все было совсем не…
Воин пихнул его сапогом в ребро, велев заткнуться.
Страшно напуганный и жалкий вид юнца вынудил Бейнера в очередной раз вмешаться в его участь:
— Позвольте, мой конунг, но все было не совсем так.
— Тебе то откуда знать? — рявкнул втащивший Аскольда райданец.
Бейнер ответил ему:
— Потому что я и Трюд ночевали с ним в одном шатре и оба прекрасно слышали, что именно он сказал. Верно же говорю, Трюд?
Старый воин поколебался мгновение, прежде чем подтвердить:
— Ага. Мы потом оттуда вместе и пошли к тому шатру…
Йорген молчал, внимательно слушая.
— Парень действительно обмолвился о возвращении в Йорствар, — продолжал Бейнер, только сейчас осознавав, что лезет совершенно не в свое дело, — только вот про преклонение колена перед вашей сестре не были и слова. — Он перевел взгляд на парня. — Если позволите, мой конунг, по мне, так мальчишка всего-навсего вымотался, изголодался, вот и дал слабину.
Аскольд дрожал, как брошенный голышом средь пурги.
Конунг долго смотрел на юношу, прежде чем спросить:
— Как тебя зовут?
— Аскольд, мой конунг, — выдавил тот из себя.
— Аскольд, — протянул Йорген. — Благородное имя! Кто твои родители?
Юноша осторожно поднял голову, но не решился встретиться взглядом с конунгом.
— Как и большинство райданцев в наше время, они были налетчиками, родом из Айге, мой конунг. Мать Хедда, лучница. Отца звали Ньярдом, он рубакой ходил. Оба служили в дружине воеводы Вальгара Огненного.
— Вальгар Огненный, как же, припоминаю. Отличный воевода и бравый налетчик, верно служивший моей сестре Драгии! — Йорген подался немного вперед. — Ты говоришь о своих родителях в прошедшем времени. Выходит, они не разделяют с нами бремя похода?
— Для них было бы честью оказаться сейчас с вами, мой конунг, но теперь они пируют в чертогах Свайра. Он открыл перед ними врата еще десять зим назад, когда оба они встали на защиту архипелага Фискур.
— Архипелаг Фискур… — прошептал Йорген, потупив взгляд. — Да, то была жестокая битва…
Йорген почесал костяшки пальцев.
— Ты голоден, Аскольд? — Конунг потянулся к миске.
Юноша жадно взглянул на почти полный котелок.
— Нет, мой конунг, — быстро дал он ответ и покорно уткнулся лбом в шкуры, расстеленные на полу.
— Сказанная в лицо конунгу ложь карается отрезанием языка, ты это знал? — Йорген налил похлебки и положил жирный кусок медвежатины. — Держи.
Аскольд с благоговением принял миску, вытащил голой рукой кусок мяса и спешно стал его разжевывать.
На лице приволокшего смутьяна воина отразилось возмущение.
— А как твое имя? — обратился к нему Йорген.
— Трейг, сын Эльдиса, мой конунг, — недовольным тоном произнес тот.
— И ты налей себе похлебки и наложи мяса сколько захочется, Трейг, сын Эльдиса, а потом ступай к остальным моим последователям и сообщи, что прежде чем мы продолжим наш поход, я должен обратиться ко всем, чтобы поведать о случившемся этой ночью.
Лицо воина смягчилось. Он поклонился конунгу и не преминул воспользоваться его предложением налить себе похлебки.
Йорген поманил к себе Бейнера и Трюда.
Они подошли к конунгу.
— Об услышанном сегодня из уст провидицы никому ни слова, — прошептал Йорген, убедившись, что их никто не подслушивает. Я не позволю сеять смуту в наших рядах.
Трюд утвердительно склонил голову, Бейнер тоже ответил кротким кивком.
— Если я хоть краешком уха услышу что-то, даже отдаленно похожее на сказанное ею... — Йорген обвел их холодным, ничего не прощающим взглядом. — Я знаю, за чьими головами отправить Сторвира.
— Вам и не придется, мой конунг, — ответил Трюда так резво, что аж брызнул слюной. — Чтоб мне все чресла Свайр обморозил.
Бейнер ограничился спокойным:
— Разумеется, мой конунг. Все, произнесенное в этом шатре, останется в нем.
Йорген помолчал мгновение, затем добавил более мягким тоном:
— Сказанное Хельвой может показаться… тревожными, но не стоит воспринимать ее пророчество буквально. — Он положил руки на их плечи. — Уверяю вас, я никого не дам в обиду и всеми силами постараюсь защитить от новых нападений.
Руки Йоргена сползли с их плеч.
— А теперь ступайте.