Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Возвращение. Часть II (страница 18)
– А ты сомневался?! Так, давай тащи ублюдка к краю, а я пойду займусь пультом управления.
Один из них скрылся за углом, а второй зашагал прямиком в сторону Дэна.
Шериф закрыл глаза и почувствовал под мышками грубую хватку, его стали поднимать. Боль в животе дала о себе знать с троекратной силой, и тогда Дэн понял: либо он сейчас закричит и схлопочет пулю (на этот раз смертельную), либо станет бороться.
И Дэн Шутер выбрал второе.
Стиснув зубы и сдерживая боль ровно необузданного жеребца, он тряхнул рукой, сжал отвертку и, собрав все крупицы оставшихся у него сил, вслепую ударил сталью в сторону восточника.
Раздался крик.
– Сука!
Дэн упал на живот и в попытке перевернуться, ощутил себя морским котиком, пытающимся улечься на другой бок (правда, в отличие от него, проделывая это, они не испытывают на себе ежесекундных уколов боли). Когда удалось лечь на спину, он увидел, как его неприятель, стоя на коленях, обхватил рукоятку отвертки, всаженную в бок, и все сжимал и разжимал пальцы, набираясь храбрости выдернуть её.
– Рома, этот ублюдок живой! Рома!
И вот это, несмотря на свое скудное знание русского, Дэн прекрасно понял. Счёт шел на секунды. Если он сейчас же что-нибудь не сделает…
И вдруг удалось увидеть его – пистолет в кобуре, привязанный у пояса. Торчит себе, только руку протяни. И Дэн протянул, схватился за рукоять, но восточник успел заметить его движение и помешать.
– Долбаный ублюдок… – шипел восточник, стиснув его кисть.
Вновь пришлось отстраниться от боли, загнать её в дальний угол хотя бы на несколько секунд, и вытянуть вторую руку, на этот раз к отвёртке. Дэн обхватил инструмент и всадил его ещё глубже.
Вопль разорвал воздух.
Восточник проиграл в битве с агонией, упустив драгоценные секунды, и ослабил хватку, удерживающую руку Дэна. Шерифу удалось завладеть пистолетом, взвести курок…
Быстрые шаги послышались за спиной.
Дэн резко развернулся на другой бок и увидел второго, с пистолетом в руках. Он уже целился в него.
Грохнули два выстрела.
Первый рухнул на пол, как срубленное дерево. Второй, с отвёрткой в брюхе, теперь не вопил, а издавал булькающие звуки. Он обхватил глотку обеими руками и выглядел так, словно душил сам себя. Сквозь пальцы сочилось много крови – она же, спустя мгновение, прыснула изо рта вместе со слюной. Не прошло и десяти секунд, как отвёртка стала наименьшей из его бед, а пуля его дружка, прошедшая насквозь через его шею медленно, но верно его прикончила. Лишь спустя пару мгновений Дэн понял: его выстрел заставил первого – того, что с пистолетом – в последнюю секунду дёрнуть рукой. И этим случайным движением он подстрелил своего приятеля.
Теперь хотелось лишь одного – распластаться на этом ледяном, неприветливом полу, закрыть глаза и выспаться. Встать на ноги, да хоть на четвереньки, представлялось чем-то наравне с подъемом кузова голыми руками, груженного тонной снега. Только вот Дэн знал, что если он не попытается этого сделать, то умрёт, обязательно умрёт, и на этот раз уж точно.
К тому же он должен был предупредить остальных. Предупредить Матвея. Черт подери, он ведь теперь его должник, после все случившегося в «Мак-Мердо».
Он всё же встал на четвереньки, матерясь и корчась. Заметил, как у него из раны ручьем хлещет кровь. Снял через голову кофту и кое-как перевязал её вокруг талии, в надежде хоть немного остановить кровь. Понимал, что этот хватит ненадолго, но в самый раз, чтобы доковылять до своих.
Наверное…
Вдруг со стороны одного из покойников послышался голос из рации:
– Рома, приём, где вы там? Отбой, слышишь меня? Отбой! Забейте на труп…
Говорящий резко замолк.
Труп? Это он о нём? Нет уж, он ещё не труп. Не дождетесь, сукины дети.
Дэн ухватился за поручень, поднялся и, опираясь на него, поплелся куда-то вперед. Пройдя шагов десять понял, что сделал глупость и не прихватил с собой один из этих пистолетов. Однако возращение туда, к двум покойниками на десять шагов назад, теперь виделось ему как если бы ему надо было пройти пешком от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, одним словом – охренеть как далеко и долго.
Голова кружилась, генераторы вокруг и всякие другие непонятные ему приборы делились надвое, расплывались.
Он прошёл ещё шагов тридцать, пока не рухнул возле большой двери с рычагом и понял, что умирает. Это утверждение лишь крепко укоренилось в голове, когда он посмотрел на пройденный путь, показавшийся ему вечностью, и увидел множество жирных капель крови, оставленных после.
В голове почему-то всплыла сказка про Гензель и Гретель и хлебные крошки.
Окровавленная рука Дэна Шутера потянулась к рычагу. Ему уже было плевать, кто скрывается за этой тяжелой, стальной дверью: друг ли, или враг, или вовсе никто. Теперь ему нечего терять. Он обхватил металлический стержень, резко дернул вниз и обессиленный упал на пол.
Всё. Больше он не встанет. Не сможет.
Его тело превратилось в неповоротливый, гигантский булыжник, сдвинуть который подвластно лишь парочки крепких ребят.
Щелкнул механизм, дверь скрипнула, и в открывшейся перед его взором тьме он увидел тощие, обнаженные фигуры, облаченные в рваное тряпье. Воспаленные, в красных жилках белки глаз ходячих мертвецов блестели во мраке; они перешептывались, шлепали босыми ногами по ледяному полу. Их костлявые, безобразные руки потянулись к его лицу, к его телу, нависли над ним, как скрюченные ветви мертвого, древнего дерева.
Прежде чем вновь упасть в забытье Дэн Шутер понял: вот теперь он там, где ему и положено быть – в аду.
***
Маша бежала не давая себе ни секунды передышки. Теплый комочек жизни в ее руках крепко спал, уткнувшись носом-пуговкой ей в грудь.
Массивная дверь, ведущая в гараж, отыскалась совсем скоро. Она осторожно положила на пол малыша, обхватила двумя руками штурвал и стала крутить его против часовой стрелки до тех пор, пока не раздался щелчок и дверь как бы нехотя приоткрылась, тягучим скрипом зазывая её внутрь.
Она взяла малыша, прошептала ему в ухо, что всё будет хорошо, и, посмотрев нету ли за ней хвоста, скользнула внутрь тамбура, предварительно заперев за собой дверь.
Не прошло и минуты, как Маша оказалась возле «Марты», освещая ее побитую временем обшивку серебряным светом ваттбраслета. Она забежала в салон, положила малыша на переднее сиденье.
– Все будет хорошо, маленький, – шепнула она ему.
Бросила взгляд в заднюю часть вездехода, увидела торчавшие дула винтовок и автоматов, закрепленных на стойке. Схватила первое попавшее под руку оружие и потянулась за магазином…
– Что происходит?
Маша подавила едва вырвавшийся наружу крик и резко обернулась с прижатым к бедру автоматом.
– Боже… – выдохнула она, схватившись рукой за сердце. – Ты напугал меня до чёртиков.
– Виноват. – Лейгур заковылял в её сторону, придерживаясь за спинки кресел.
– Ты ранен? – обеспокоенно спросила она.
– Вроде того, – прокряхтел он и плюхнулся на сиденье рядом с ней. – Не поможешь? Там где-то на одной из верхних полок должна быть повязка…
Маша кивнула и принялась за поиски.
– Лейгур, какого хрена здесь творится?
– Я это у тебя хотел узнать. – Исландец взял с оружейной стойки автомат, извлек из него магазин, проверил наличие патронов. – На меня набросился этот здоровяк, Ярик. А потом…
Он резко замолчал.
– Что? – спросила она, не прекращая поиски повязки.
Ответа она не получила и обернулась к нему.
– Лейгур, что…
Исландец приложил указательный палец к губам и показал взглядом за её спину. Обернувшись, она не поверила своим глазам.
На свет тусклого огня вышло десятка два полуобнаженных мужчин и женщин. Все до безобразия худые, они походили на оживших мертвецов, поднявшихся из могил. Головы на фоне их тел смотрелись нелепо большими. Ноги – кости, обтянутые тонкой кожей.
Все они скучковались возле одного из седобородых мужчин и оглядывались, как стадо беспризорников, впервые оказавшиеся в громадном замке.
Маша наблюдала за чужаками в переднее стекло. Их вид, в особенности скрюченных женщин, вызвал в ней приступ ужаса и жалости.
Со стороны водительского сиденья послышался детский всхлип, заставивший эту чудну́ю горстку вздрогнуть.
– Кто здесь? – донесся со стороны живого трупа с длинной бородой низкий голос. Пистолет, удерживаемый в костлявой руке, направился в сторону вездехода. – Покажись!
Лейгур медленным движением передернул затвор и жестом приказал Маше не высовываться.
– Живо покажись, или я начну стрелять! – вновь потребовал шершавый голос.
Лейгур сделал глубокий вдох.