Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Возвращение. Часть II (страница 11)

– Знаю я, зачем ты всё это делаешь, – продолжал Матвей. – Хочешь загладить свой косяк с Лейгуром, строишь из себя тут сыщика, придираясь ко всякой херне…

– Да-да, – подхватил Матвей, – пытаешься оправдаться в собственных глазах.– Чушь, – прыснул Дэн, и взгляд его нервно забегал. Вот оно!

Жилистые руки американца сжались в кулаки, набухли вены на шее.

– Но я тебе вот что скажу, без обиняков, Дэн, дружище… – В воображении Матвея его пальцы стиснули горло шерифа для пущей убедительности предстоящего предупреждения: – Даже не смей трогать моих ребят, усёк?

Между ними словно раскинулся забор под напряжением – сделаешь шаг, и разрядом ударит так, что ещё не скоро встанешь, если вообще встанешь. Но забор этот обесточился и покосился, когда Дэн произнёс совершенно спокойно:

– Мы обязательно поговорим завтра утром перед отъездом, когда протрезвеешь. Сейчас за тебя говорят чувства вкупе с этой выпитой дрянью. От тебя разит за версту.

В помутившемся рассудке Матвея связались слово «дрянь» и её создатель – Йован, его лучший друг, самовольно пошедший с ним на смерть. Йован, который никогда не жаловался и не ныл. Йован, делающий превосходный самогон, а никакую не дрянь.

Матвей оттолкнул Дэна и рявкнул:

– Пошел ты!

И заковылял обратно к двери, упираясь рукой об стену. Все эти дерьмовые новости исполосовали его ножом, оставив грубые порезы, и теперь их срочно нужно обработать ещё одной рюмкой Йовановского напитка. Хотелось хоть на минуту заглушить голоса бродящих всюду призраков погибших, да и просто выспаться как следует, провалившись в бездну глубокого сна.

Пошёл этот Ден со своими подозрениями. Неблагодарная скотина, пытающаяся доказать себе и окружающим, что он не бесполезный кусок дерьма, взятый Матвеем с собой лишь из жалости. Придумывает всякие небылицы про его братьев-восточников. Да, точно, именно так.

Сделав в голове окончательные выводы насчёт американского друга, он открыл дверь и встретил радостные крики в свою сторону, приглашающие его к столу. С удивлением Матвей заметил, как налилось розовинкой Машино лицо, а её рука держала кружку. Мутный взгляд возлюбленной намекал, что даже она, поступившись своими принципами, приложилась к алкоголю.

От осознания этого Матвею сделалось ещё веселее.

***

Дэну не спалось.

Низкий потолок над ним давно превратился в исписанный теориями холст. Раз сто он срывал его, сминал и бросал в воображаемую кучу к остальным бредовым догадкам. В какой-то момент вспыхнула предательская мысль:

«А что, если Матвей прав? Может, зря я загоняюсь? Прицепился к этим несчастным по надуманной причине…»

Но всё равно это въедливое чувство окапывалось всё глубже, ровно солдат, готовящийся обороняться от наступающего врага. И вот уже вскопана траншея, развёрнут штаб, выстроены на позиции пулеметные расчёты, и пути назад нет.

– Дерьмо… – прошептал он и сел на край кровати, спрятав лицо в ладонях.

Матвей спал напротив и храпел как двигатель старого бульдозера; отвернулся к стене и свернулся калачиком, спит как мёртвый. До койки он добрался не с помощью своих двух, а благодаря местного – того, что про себя Дэн прозвал Заячьей Губой и второго с дурацким имечком Гюго. Парочка, поддерживая пьяного в стельку собирателя, дотащила его до койки. Должно быть, Матвей вырубился ещё на подлёте ухом к подушке, покуда с тех пор кроме как храпа, от которого чуть ли не стены вибрировали, иных признаков жизни он не подавал.

Дэн всё думал растолкать друга, попробовать поговорить с ним вновь – вдруг прислушается? Да только вот поди его разбуди сейчас. К тому же, думалось Дэну, вряд ли его разжиженный этой отравой мозг будет в состоянии мыслить критически.

В дверной щели мелькнула тень, а вместе с ней и отрывистое бормотание. Дэн взглянул на часы ваттбраслета, лежащего на тумбочке – полтретьего ночи. Не поздновато ли для хождения по коридорам?

Любопытство взыграло в бывшем шерифе, и он быстрым шагом добрался до двери и тихонечко приоткрыл её.

Это шёл тот самый врач, у которого с головой было не всё в порядке. Он шептал себе под нос, нервно чесал волосы возле уха и брёл к дальнему концу коридора. Дэн собрался уже забыть про этого придурковатого типа (может, в туалет идёт? или проведать Эрика?) и отправиться в очередную борьбу с бессонницей, как вдруг приметил пистолетную рукоять, торчавшую у того из-за пояса за спиной. В голове сразу возник закономерный вопрос: «На кой-чёрт у него при себе оружие, когда здесь все свои?»

Именно это наблюдение заставил Дэна Шутера медленно покинуть любезно выделенную ему восточниками комнату и последовать за доктором.

Подозрения в том, что здесь творится неладное, вновь вспыхнули высоченным столпом пламени, будто в почти погасший огонь подкинули дров. Прижимаясь к стене, он направился по коридору. В случае если его обнаружат, он уже решил прикинуться дурачком, мол, вышел туалет поискать и заплутал.

Доктор завернул за угол, Дэн за ним. Преследование продлилось до двери, ведущей внутрь «Модуля А», где сегодня его застал врасплох Заячья Губа.

Восточник резко повернул голову, и у Дэна сердце в пятки ушло. Подглядывающий из-за угла, он отдернул голову назад и быстро прильнул к стене, в желании раствориться в ней, исчезнуть. Неужели заметил?

Тишина. Только несвязное бормотание, какие-то похлопывания…

Дэн решился снова выглянуть из-за угла. Докторишка трогал карманы в поисках чего-то. Потом он издал торжественный возглас – громко прикрикнул, – и в его руке, в блёклом свете огня сверкнул серебром ключ; потом щелкнул замок и тяжелая, тугая дверь стала медленно открываться. Когда образовалось достаточно места для прохода, доктор зашел внутрь, нырнув в тень, и дверь медленно, точно врата старого замка, стали закрываться.

«Вот сейчас…» – пронеслось у Дэна в голове, и он стремглав покинул своё укрытие.

Успел нырнуть в дверной проём аккурат прежде чем раздался щелчок автоматического замка, как бы сообщающий: «Вот теперь, старина, обратного пути нет».

Единственный источник света в открывшемся перед ним новом коридоре стали круглые окна вдоль стен, освещающие здоровенные коробки из железа и металла, они же промышленные генераторы. В дальнем конце винтовая лестница, ведущая на нижние ярусы.

Сердце протестующе заколотилось. Дэн отчётливо почувствовал приближение чего-то нехорошего и по привычке протянул руку к поясу за револьвером, но нащупал там лишь воздух. Вот же гадство! Хотя какой толк от разряженного револьвера? Он до сих пор так и не отыскал нужных ему патронов .500 калибра Магнум – чертовски редкие, размеров со средний палец устранители проблем. Ведь надо было временно обзавестись простеньким Глоком или Вальтером? И тогда он не чувствовал бы сейчас себя таким беззащитным куском дерьма.

В любом случае, отступать некуда. Может, и пушка здесь совсем ни к чему?

Добрался до лестничных перил, пригнулся и осторожно спустился, до самого последнего яруса. Успел заметить, как за углом мелькнул свет от фонаря доктора, и последовал за ним.

Пахло престранно: кисло, и как будто бы чем-то тухлым. Находиться в окружении всех этих громадных приблуд – генераторы, контроллеры, щитки – ему было совершенно некомфортно, и он хотел как можно быстрее убраться отсюда.

Вскоре набрёл на большую комнату, походившую на кают-компанию жилого модуля. Внутри лавочки, ящички для одежды – на большей их части отсутствовали дверцы, – и план всего зимовочного комплекса в разрезе. Он быстро сверился с ним и обнаружил себя на самом дне «Модуля А», в одной из раздевалок для техперсонала.

А где же наш доктор?

Обоняние вновь уловило тот самый странный, в разы усилившийся запах, и Дэн, как взявший след пёс, последовал по нему, пока не уткнулся в очередную дверь. Он сомкнул пальцы на ручке, приоткрыл её и заглянул внутрь.

В самом центре открывшейся перед ним общественной душевой стоял металлический стол, мерцающий в свете закрепленных жировых ламп. Вдоль стен – несколько инструментальных столиков с угрожающе поблескивающими на их поверхностях хирургическими инструментами. Несмотря на работающее отопление, Дэн всё равно почувствовал окутавшее всё его тело одеяло холода, что-то не так было в этом помещении…

Эту загадку он разгадал быстро, стоило ему лишь опустить голову и всмотреться в старый, потресканный кафель. Там он увидел пятна засохшей, чёрной крови. Приглядевшись ещё внимательнее, он заметил её разводы всюду: на стенах, уцелевших стенках душевых кабин, двери позади него.

Осматривая душевую, он невольно стал пятиться к выходу, осознавая, что угодил в самую настоящую скотобойню…

За спиной раздались голоса, так близко, что коснулись мочек его ушей.

Холодный пот выступил у него на спине. Руки охватила судорога. Лихорадочным взглядом он осматривал душевую в поисках укрытия, приметил поставленные башней пластиковые контейнеры и спрятался за ними за секунду до того, как дверь открылась.

Дэн задержал дыхание, вжался в стену.

Вошедшие заговорили на непонятном ему русском:

– Степаныч, ну твою-то мать! Какого хера здесь опять не помыто?!

Этот голос Дэн узнал сразу, он принадлежал Заячьей Губе.

– Так ведь не работает! Не работает! Видать, сломалось чего… я же всегда мыл, ты это знаешь! Я же… – вновь знакомые нервные нотки. А вот и доктор.