Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. На севере (страница 5)

Уставший взгляд Вадима Георгиевича обратился к ней. Капли пота стекали по лбу, падали на щёки и подбородок. От прежней энергии не осталось и следа.

Маша достала бутылку воды, поднесла её к его губам. Половина вылилась, пропитав бороду.

– Вряд ли мы сегодня пройдём далеко, – сказал Матвей, сплетая новый ремень из обрывков одежды. – Надо искать укрытие. – Он посмотрел на исландца. – Лейгур, разведай местность с Юдичевым. Я заменю тебя.

Лейгур кивнул и пошёл.

– Он что, один не может? – буркнул Юдичев.

– Может. Но ты пойдёшь с ним, потому что я тебя видеть не хочу. Ясно? – ответил Матвей.

Юдичев хмыкнул и пошёл следом за Лейгуром.

Маша продолжала гладить отца по лбу. По её щеке скатилась слеза, упала на воротник его куртки. Матвею страшно хотелось обнять её, но он понимал – это только усугубит ситуацию.

– Надо бы и Домкрата сменить, – заметил он. – Он, как и Лейгур, несёт отца весь день.

– По-хорошему, стоило бы заставить того гада, – процедила Арина, глядя вслед уходящему Юдичеву.

– Хрен с два я доверю ему папу! – резко ответила Маша, закручивая крышку на наполовину пустой бутылке. – Пусть только попробует прикоснуться – я ему мозги вышибу.

– Я помогу, – сказала Надя. – Заменю Домкрата.

– Ты уверена? – спросил Матвей. – Это тяжело.

– Справлюсь.

Некоторое время Надя уговаривала Домкрата отдать ношу, указывая на его руки, почти стёртые в кровь. Он сначала отмахивался, но в итоге уступил и передал ремни.

Немного отдохнув, они двинулись дальше. Вскоре навстречу показались разведчики.

– В двух километрах отсюда есть небольшая церквушка, – сообщил Лейгур, указывая на северо-восток. – С виду хлипкая, но сгодится как временное укрытие.

– Обычно рядом с церквями бывают и другие дома, – заметил Матвей. – Там ничего больше не было?

– Нет. Только церковь.

Глава 2. Трудное решение

Деревянная церквушка казалась миражом. Она одиноко стояла в лесной чаще, в сотне метров к западу от трассы, затерянная среди высоких сосен. Удивительно, как Лейгур с Юдичевым вообще сумели её заметить в такой глуши.

Путники ступили на небольшую тропку, ведущую в крутой кювет. Здесь матрас с больным пришлось удерживать особенно крепко: одно неловкое движение грозило носильщикам скатыванием кубарем вниз. Резкий спуск, однако, миновали без происшествий, и вскоре под ногами ощутилась твёрдая, мёрзлая земля.

В свете, пробивающемся сквозь безлиственные ветви заходящего солнца, выжившие смогли поближе разглядеть пристанище на грядущую ночь.

Башня с колоколом на передней части крыши покосилась, но выглядела крепкой; а вот православному кресту, установленному на вершине купола, повезло меньше – он лежал у подножия церкви, наполовину погрузившись в землю. Позади виднелась и другая башня, поменьше: крест на ней казался совершенно невредимым. Дорога к храму пролегала по хлипким ступеням, ведущим к перекошенному крыльцу с развалившимся навесом. Наружная стена из брёвен внушала сомнения в своей прочности – дерево подгнило и удручающе поскрипывало под усилившимся ветром, – но выбирать не приходилось.

Юдичев вышел вперёд, осторожно поднялся по ступеням крыльца и попытался открыть дверь – та не поддалась. Он несколько раз ударил её плечом, попутно бормоча что-то под нос, пока вход наконец не открылся.

Матвей и Надя собрались с последними силами и стали затаскивать носилки со стариком внутрь. Тихон и Арина пристроились сбоку, подстраховывая. Когда они оказались внутри, оба носильщика рухнули на пол и первым делом попытались отдышаться. Устали они настолько, что даже не нашли сил разглядывать внутреннее убранство.

– Надо развести костёр, – сказала Арина, и шарканье её ботинок слабым эхом раздалось внутри помещения. – Тихон, поможешь? Надо найти сухое дерево, бумагу, всё, что можно сжечь.

– Угу.

Матвей отдышался и, наконец, смог разглядеть место, где они очутились. Про церкви он знал мало – бывал всего в нескольких на территории Канады во время рейдов, и то католических. Но здешняя, несмотря на свою ветхость и неприятный запах древесной гнили, умудрилась странным образом вызвать симпатию.

Первое, что бросалось в глаза, – разнообразие икон вдоль стен. Большинство из них лежало на полу в осколках стекла. На противоположной стороне от входа находился небольшой помост с трибуной. Стульев и столов, как в тех же католических церквях, Матвей не отыскал; обстановка здесь была на порядок скромнее.

Маша принялась ухаживать за отцом, удобнее располагая его на полу. Лейгур медленно крутил головой, осматривая местами прохудившийся потолок, откуда поддувал небольшой сквозняк. Юдичев прижался к опорному столбу и, скрестив руки на груди, цокал языком с недовольством.

Тихон взял одну из упавших икон, посмотрел на изображённый на ней лик, а затем, недолго думая, бросил в общую кучу для будущего костра.

– Не делай так, – сказала Маша и заботливо вытащила икону из кучи.

Парень вопросительно посмотрел на неё и задумчиво почесал затылок.

– Интересно, где мы? – спросил Матвей. – Вот бы карту…

– Я и без карты могу сказать, что мы в полной жопе, – заявил Максим, подойдя к разбитому окну. Он посмотрел наружу, откуда виднелась опушка леса и завал прогнивших досок – прежде бывших не то сараем, не то небольшим складом. – Да и знай мы, куда идти, какой толк? Передвигаемся со скоростью выброшенной на берег рыбы, ещё и с мертвяками за спиной. – Он посмотрел на Матвея через плечо. – А весна уже пришла.

***

Разожгли костёр и сблизились к огню, согревая озябшие руки. Каждый съел кусочек пеммикана размером с мизинец – вот и весь ужин. Остального хватит лишь на завтрак, больше еды не осталось.

Первое время молчали – не было сил говорить. Слышалось лишь урчание животов, сиплое дыхание и шмыгающие носы. Все наблюдали за язычками пламени, каждый размышляя о своём.

У Матвея мысли путались от усталости. Сначала он не мог выбросить из головы изуродованное лицо Шамана. Потом воспоминания о собирателе, ставшем наставником, перекрыл образ Йована из леса. Без сомнений, то была галлюцинация, но сколь же живой и ясной она была!

С трудом прогнав лица покойников, он стал размышлять о настоящем: что делать? Как им быть? Куда идти? Направление в сторону севера виделось ему размытым, неопределённым. Куда именно на север? Как можно дальше вглубь Карелии? Или свернуть немного восточнее и добраться до берегов Карского моря? Помнится, отец рассказывал про эти

края – там ему приходилось вести службу рядом с островом Новая Земля, – и он говорил, что температура там довольно суровая. Возможно, там у них будет шанс? Возможно… Только добраться пешком до тех земель казалось невозможным. Сотни и сотни километров непроходимого пути разделяли их от Карского моря, а весна, как верно подметил Юдичев, была близко.

Тяжёлое дыхание Вадима Георгиевича прервало размышления. Старик хрипел, словно в горле зияла дыра. Маша достала флягу и снова стала поить его, пока остальные молча наблюдали за её тщетной попыткой облегчить агонию старика.

– Может, в покер? – неожиданно предложил Тихон, доставая из-за пазухи потрёпанную колоду и мешочек с пуговицами, прикарманенный месяц назад.

– Да ты чё, пацан, рехнулся совсем? – рявкнул Юдичев. – А станцевать не хочешь? У тебя там в кармане гитара не завалялась?

Тихон с огорчённым выражением лица вернул колоду на место.

– Да просто…

– Ты лучше эти картонки в костёр кинь, толку будет больше.

– Не брошу.

– Это ещё почему?

– Не твоё дело.

– Не моё… – Юдичев опешил; серые глаза злобно метались по лицу мальчишки. – Ты ещё поговори со мной так, щенок недоделанный. Я тебе эти карты в…

– Успокойся, – прервал Матвей готовую разразиться тираду капитана, а после обратился к Тихону: – И ты следи за языком. Не до карт сейчас.

– Да знаю я, – бросил Тихон обиженно. – Просто карты мозги расшевеливают, мыслить помогают да и от холода отвлекаешься…

– Может, в другой раз, – ответил Матвей и едва заметно подмигнул.

– Давай я с тобой сыграю, – вдруг произнесла Арина, вынимая руки из-под куртки. – Говоришь, мозги расшевеливает?

Тихон на мгновение растерялся, но затем кивнул, приглашая её присесть рядом.

На некоторое время внимание собравшихся приковала игра двух подростков. Не наблюдал за ними только Юдичев.

Он отошёл от костра и посматривал в окно, на погружённый в сумерки лес. Через пятнадцать минут игру прервал приступ кашля Вадима Георгиевича. Старик отхаркивался кровавыми сгустками.

– Где мы? – прокряхтел старик и уставился в потолок.

Маша улыбнулась и коснулась его щеки:

– Мы в церкви.

Глаза старика расширились.

– Церкви? – переспросил он. – Правда? В церкви?

– Да.