Даниил Корнаков – Дети Антарктиды. Лед и волны (страница 13)

«Я не мой отец», — так и хотелось произнести Матвею, но он сдержался, решив выслушать предложение прогрессиста до конца.

— Послушайте, всё, чего я хочу, — это вернуть мою дочь, — произнёс тот. — И за вашу помощь я готов щедро заплатить.

— Нам не нужны ваши ватты, — отрезал Матвей, обернувшись к прогрессисту через плечо, — наши панели и ветряки производят достаточно энергии. — Здесь Матвей чуточку соврал, лишние ватты им, и правда, не повредили бы. Последнее время что ветряки, что панельки стали работать хуже, генерируя всё меньше энергии. Но прямо сейчас это была не первостепенная проблема.

— Тогда что вам нужно? — не сдаваясь, хоть и не так резво, как прежде, спросил Вадим Георгиевич.

— Еда, много еды. — Он повернулся к прогрессисту лицом. — На днях у нас произошёл пожар на складе и вся провизия на предстоящую зиму сгорела. Многие восточники умрут этой зимой, если не получат достаточно еды…

Вадим Георгиевич задумчиво потёр свою седую бороду. На это обратила внимание Надя и, подойдя к нему, запротестовала:

— Начальник, только не говорите, что вы серьёзно обдумываете это.

— Не мешай, — шикнул он на неё.

Здесь впервые ожил Домкрат. Он слегка ударил по столу, привлекая внимание Нади, и стал жестикулировать руками. Выражение его лица при этом постоянно менялось: вот он вопросительно сдвинул брови, вот их поднял, широко раскрыв глаза.

Девушка ответила ему жестами, при этом бормоча про себя:

— Он пытается договориться с ними, заплатить едой, а не ваттами.

«Увидев» ответ напарницы, Домкрат резко вскочил с места и коснулся плеча Вадима Георгиевича. Затем помотал головой, тем самым присоединившись к протесту Нади.

— Не вам решать, понятно? Не вам! — грозно зашипел на подчинённых Вадим Георгиевич, осадив их властным взглядом.

— У нас нет скатерти-самобранки! Мы и сами… — начала Надя.

— Это моя дочь, ясно тебе⁈ И твоя подруга, между прочим!

Надя поджала губы и сердито выдохнула, раздув ноздри, после снова села на стол, отвернувшись к стене.

— Разделим плату, тридцать процентов еды, остальное — ватты, — предложил Вадим Георгиевич.

— Нет, — твёрдо ответил Матвей, не потратив даже секунды на размышления. — Только еда, никаких ватт.

— Да ты с ума сошёл! — возразил Вадим Георгиевич, незаметно перейдя на «ты». — Сколько вас здесь, не больше сотни?

— Сто тридцать четыре.

— Это одна десятая от всех запасов нашей станции на эту зиму. Я не могу пойти на такое!

— В таком случае и я не могу решиться на глупую и опасную авантюру, на которую вы хотите меня подписать, — небрежно выдал Матвей. — И, как по мне, это даже к лучшему.

— Хорошо, хорошо, — прогрессист аж покраснел от злости. — Чёрт с тобой. Пятьдесят на пятьдесят.

— Сто процентов еды, — настаивал Матвей.

Краем глаза он заметил, как сидевшая позади Надя так и норовила выскочить вперёд и вступить в диалог.

— Чтоб тебя… настырный восточник… — сквозь зубы процедил Вадим Георгиевич и вернулся к своим спутникам. Воспользовавшись ситуацией, Домкрат слегка задел плечо своего босса и стал объяснять ему что-то на языке жестов, не меняя при этом злобного выражения лица.

Тем временем к Матвею подошла Арина и шепнула ему на ухо:

— Ты серьёзно хочешь отправиться на захваченные земли? После случившегося?

— Нет, — спокойно ответил он. — Он всё равно не согласится. А прежде чем они уедут, хочу их немного потрепать.

— Зачем?

На этот вопрос Матвей не мог ответить словами. Прямо сейчас им двигало чувство какого-то, внезапно пробудившегося ребяческого азарта. Да и возможность помучить напыщенного прогрессиста доставляла небольшую толику удовольствия.

— Восемьдесят процентов, — прозвенел голос Вадима Георгиевича в ушах Матвея. — Это моё последнее слово.

Надя от злости пнула старую металлическую корзину для мусора.

Признаться, Матвей не ожидал, что ставки поднимутся настолько высоко. Услышанное предложение привело его в замешательство. По всем признакам, дочь для этого прогрессиста была действительно важна, раз он готов настолько существенно урезать паёк своим соплеменникам.

Ответ на предложение после недолгого раздумья стал совершенно очевиден:

— Я согласен.

Олег Викторович от такого заявления опешил, а Йован с Ариной обменялись удивлёнными взглядами.

— Мы выйдем на минуту. Сидите и не дёргайтесь, — велел прогрессистам староста. Он взял Матвея под локоть и кивнул остальным, веля идти за ним.

Выйдя из кабинета, они отошли от двери подальше вглубь коридора, и староста, не стесняясь в выражениях, вспылил:

— Ты совсем дурак? Совсем уже не соображаешь?

— Я не вижу иного выхода, как нам пережить эту зиму, Олег Викторович, — выдохнул Матвей.

— Ну, уж точно не идти на сделку с треклятым прогрессистом! Ещё и, мать его, с Зотовым! — голос старосты сделался мрачным и злобным. — Тебе что, напомнить, как его братец кинул тебя, меня, твоего отца и остальных? Думаешь, этот другой? Поверь мне, у него тоже рыльце в пушку!

— Да знаю я, знаю, Олег Викторович! — едва сдерживаясь от крика, ответил Матвей. — Но, дорогой мой, поймите, это хоть что-то… Хоть какое-то действие, а не очередное бессмысленное собрание, которое ни к чему не приведёт.

— Он прав, Олег Викторович, — вступилась за Матвея Арина, выйдя вперёд. — Все эти собрания — не что иное, как переливание из пустого в порожнее, попытка уклониться от неизбежного, — она смутилась, затем собралась с духом и обратилась ко всем, а не только к старосте, чтобы сказать следующее: — Не знаю, как вы, а я верю этому Вадиму Георгиевичу. Он выглядит крайне отчаянным.

— Ещё одна… тьфу ты! — буркнул староста. — Поколение…

— А я не верю ни одному из них, — тихо произнёс Йован.

— Ну, слава богу, среди нас — я не единственный здравомыслящий восточник, — выдохнул староста.

— Но вынужден признать, — продолжил здоровяк, — всяко лучше испытать удачу, нежели сидеть и ждать голодной смерти. И, хочешь не хочешь, Матюш, — он положил ему руку на плечо, — но, если ты действительно собираешься отправиться в это опасное путешествие, то я поеду с тобой. Не хочу оставлять тебя наедине с этой шайкой прогрессистов.

— Спасибо, Йован, но тебе лучше остаться здесь, проследить за баром и остальными, — сказал Матвей.

— Я не напрашиваюсь, а ставлю тебя перед фактом. Заодно окажу моим братьям и сёстрам восточникам большую услугу, существенно сэкономив оставшиеся запасы еды. Ты ведь не забыл, что я ем за троих?

Матвей скривился в усмешке. Умеет же всё-таки этот прохвост заразить хорошим настроением, даже несмотря на серьёзность происходящего. Вот и сейчас, подписываясь на опасную миссию, он умудрился сохранить бодрое расположение духа.

Зная упрямую натуру здоровяка, Матвей не стал уговаривать того остаться и молча согласился на его помощь. Да и, признаться, в компании пускай и одного, но собрата, он будет чувствовать себя в разы спокойнее в окружении аж целых трёх прогрессистов.

— Йован, у меня была последняя надежда, что хоть ты не потерял остатки здравомыслия, — недоумевал Олег Викторович.

— Я тоже хочу с вами, — вдруг заявила Арина.

С самого начала Матвей догадывался, что его младшая сестрёнка непременно воспользуется шансом напроситься с ним. Для этой выходки у него уже был чёткий и заготовленный ответ:

— Даже не обсуждается.

— Но я могу быть полезна! К тому же это замечательная возможность испытать в полевых условиях тот метеодатчик, что я тебе показывала. Да и, вообще, ты свою первую вылазку сделал в пятнадцать лет, а мне уже семнадцать!

— Арина, нет, — твёрдо ответил ей Матвей. — Не пытайся меня уговаривать, из этого ничего не выйдет. Ты останешься здесь.

— Ты не можешь…

— Ещё как могу! — настойчиво и громко произнёс Матвей. — Разговор окончен. Ты останешься здесь и будешь помогать своим братьям и сёстрам. Точка.

Арина наморщила нос, резко развернулась и быстрым шагом двинулась от лаборатории.

«Так будет лучше, — подумал про себя Матвей, — она успокоится, обязательно успокоится. Надо будет зайти к ней…»

— М-да, — вздохнул староста, скрестив руки на груди, — это какое-то безумие.

— Олег Викторович, я не смогу сделать этого без вашего одобрения, — обратился к нему Матвей. — Вы наш староста, вам и решать.

— Мне решать… — повторил тихо тот, присев на старый ящик. — Как же на такое можно решиться? Это тебе не хухры-мухры, на опасное предприятие ты подписываешься, Матвей, да ещё и в компании с этими…