Даниил Калинин – Рюрик. Сын Годолюба (страница 3)

Удивительно, как быстро слетел хмельной морок с Годолюба, услышавшего грозную весть.

Всего пару мгновений он молчал, собираясь с мыслями – после чего принялся раздавать короткие, ясные приказы:

– Ударить в набат! Пусть горожане бегут в Велиград, пока ворог не высадился! Собрать дружину, объявить сбор ополчения! Гонцов к Дражко! Во все стороны гонцов! Пусть упредят о данах и запросят варнов и вагров о помощи! К воротам – двойную стражу… К морским воротам – тройную! Как только враг причалит к берегу – тотчас закрыть!

Вот уже и ноги слушаются Годолюба, и руки, и дышится ему вольнее – но стоило хмелю отпустить князя, как тотчас вернулись позабытые на время пира тревоги. Разве что раньше это были неясные и смутные волнения перед неведомым злом – но теперь они приняли вполне реальные очертания…

Глава 1

Велиград, именуемый данами Рериком, потому так и называется – уж очень он велик, сей славянский град! А заодно и богат… И богатство это заключается отнюдь не в злате или серебре – хотя и их хватает. Но главное богатство Велиграда – оно в людях. Да в каких людях!

Кузнецы-оружейники, терпеливо выбивающие шлаки из криц железными молотами – чтобы после, сварив вместе несколько железных заготовок, тщательно их проковать, а потом свернуть вдоль, еще раз проковать, а потом еще раз и еще… Пока из насыщенной шлаками и иными примесями болотной руды не выйдет достаточного качества и прочности металла, что можно пустить на добрый княжеский меч! Не говоря уже о ножах, наконечниках копий, сулиц и стрел, бойков для секир или плотницких топоров… Мастера, уже освоившие гончарный круг, делают дивной формы посуду – хоть кувшины, хоть чаши или горшки. Отдельным рядком стоят умельцы, способные очаровать женское сердце красотой стеклянных бус и искусных украшений, вроде височных колец-колтов, перстней и браслетов. Есть в Велиграде и особые умельцы-бронники, терпеливо тянущие железную проволоку – и сковывающие из нее кольчуги для княжеских дружинников!

Всякому мастеру рады в Велиграде – а уж купцы-то его известны хоть в Новгороде и Ладоге, хоть в Рибе или Хедебю… И кто бывал в главном торговом городе данов, тот не соврет: Велиград в два раза больше Хедебю – своего главного соперника по делам купеческим!

Но нужно понимать и другое – не так-то просто укрепить, защитить от внешнего врага столь крупное поселение. Совсем непросто! А с другой стороны – раньше такой необходимости и не было… От границы с землями саксов его отделяют чуть менее полутора сотен верст – примерно столько же остается и до владений вильцев. Так что любой известный враг, жаждущий добраться до Велиграда по суше, будет вынужден пройти почитай, половину земли ободритов, хоть с запада, хоть с востока… Пройти с боями и засадами! И уж тем более князь Велиграда заранее узнал бы о приближении ворога…

А нападений с моря бодричи не боялись – кто из мелких ярлов данов или свеев решится напасть на град, охраняемый княжеской дружиной в сотню с лишним гридей? Отборные витязи, закованные в кольчуги, способны вывести в море сразу три боевые ладьи – да ведь и купцы при особой нужде соберут еще с сотню опытных воев! Это не говоря уже об ополчении Велиграда – стена щитов аж шести сотен крепких мужей в самом расцвете сил встретит на суше любого противника! Нет – и никогда не было раньше безумцев среди разбойных ярлов, готовых налететь на столь богатый, славный своими воинами славянский град…

Да, ярлов не было. Ибо потолок ярла – собрать хирд в полторы, самое большое две сотни дружинников-гридмаров и наемников-хускарлов, разместив их на трех-четырех драккарах. Ведь самые крупные суда данов или тех же свеев вмещают немногим более восьмидесяти хирдманов – чаще же всего под пятьдесят. И только в прибрежных водах на драккар можно погрузить под сотню воинов – а когда и побольше. Но в этом случае суда ярлов следуют на сравнительно небольшие расстояния с обязательными ночевками на берегу…

Но сегодня к Велиграду идут десятки драккаров. Десятки! Годолюб никогда не видел столько боевых судов датчан единовременно. Да собственно, у причалов крупнейшего славянского порта сейчас стоит немногим больше ладей! Князь надеялся, что слова купца Горислава о огромной рати данов были преувеличением – у страха, как известно, глаза велики. И рискни враг напасть пусть даже на десятке драккаров, Годолюб решился бы дать им открытый бой на земле.

Однако лучи закатного солнца окрасили царственным багрянцем паруса больше чем пятидесяти драккаров – на пятидесятом князь сбился со счета, ясно осознав, что такую орду мог привести только сам конунг Гудфред…

Осознал он и другое – дружина Дражко, чья крепость Микилинборг стоит всего в двенадцати верстах от Велиграда, коли даже и успеет прийти на помощь, ход грядущей сечи не изменит.

Чтобы справиться с войском данов, нужно созывать родовое ополчение со всей земли бодричей…

Ранее у ободритов и данов не было как прочного мира, так и большой войны. Славянские морские разбойники из числа вагров и русов-руян часто наведываются к данам, нападая на их поселения на суше или на купеческие кнорры в море. Не брезговали и драккарами таких же морских разбойников, коли силы были равны!

А даны, в свою очередь, ответными набегами разоряли поселения на острове Фембре, служащем оплотом ваграм; нападали они и на остров Руян. Но последний значительно удален от полуострова данов – к тому же воинственные руяне в последние годы стали выходить в море чаще даже чем вагры! Постепенно прибирая к рукам славу самых свирепых и яростных в сече варягов… Ну, так ведь и святилище верховного бога войны Святовита в Арконе возвели на Руяне не просто так!

И не случайно ему приносят человеческие жертвы…

Все изменилось с франкского завоевания и подчинения саксов. Нет, даны не были союзниками нордальбингов – иначе не остались бы в стороне, пока их завоевывают. Хотя конунг Сигфред в свое время предоставил убежище вождю саксов Видукинду и его ближникам… А вот сын Сигфреда, молодой конунг Гудфред, упрямо ждал, когда франки ударят по его собственной земле – в конце концов, последние покорили как Саксонию, так и королевство фризов, набрав небывалую мощь при Карле Великом!

И четыре года назад Гудфред собрал большую рать в Хедебю, у южной границы своей земли – в ответ на появление войска франков за Лабой. Но тогда все решилось переговорами – и вот даны вдруг показались у побережья земель ободритов! Не иначе как Гудфред решил сперва выбить франкских союзников, прежде чем сойтись в схватке с самим Карлом Великим… Тем более, что через Велиград идет поток франкских товаров и грузов, через Велиград франки торгуют в Варяжском море.

Годолюб замер на стене малой княжьей крепости, возвышающейся у самого берега и прикрывающей пристани. Рядом с отдельным причалом замерли и ладьи его дружины, готовой в любой момент выйти в море… У князя на мгновение промелькнула дикая мысль – вот прямо сейчас сесть на корабли и отчалить! Бежать с дружиной, молодой женой и младенцем хоть на Аркону, под защиту воинственных руян и храмовой стражи Святовита, хоть к поморянам в Волин… Да хотя бы и вовсе в Новгород, к тестю Гостомыслу!

Мысль мелькнула – и тотчас пропала. Слишком близко подошли даны – еще чуть-чуть и начнут высадку в узком заливе корабельной стоянки. Не уйти от них, даже на быстроходных славянских ладьях сейчас не прорваться сквозь густую цепь драккаров, только бесславно сгинуть в море. Еще повезло, что купец Горислав встретил ворога! Иначе Гудфред, чего доброго, напал бы ночью, с легкостью перемахнув и так невысокие стены Велиграда, а уж там… Князь и старшие дружинники крепко спят после хмельного пира, ополчение не собрать – так и проснулся бы Годолюб от удара датской секиры!

Чтобы после упокоиться уже навеки…

Но ведь и даны смекнули, что обнаружены – и потому поспешили выйти к городу прежде, чем большинство купцов с добром (а то и князь с дружиной!) покинули бы Велиград… Великое же войско собрал Гудфред – не меньше, чем Дражко на поле Свентана! А значит, защитники града уступают данам вчетверо. О том, чтобы дать бой за городскими стенами, и помыслить невозможно – вот только сами-то стены Велиграда каковы?

Нет, сама княжья крепость хорошо защищена – с наскока ее не возьмешь, да и штурм обойдется ворогу большой кровью. Полностью круглая, она возведена из деревянных клетей, заполненных землей, песком и камнем – и клети рубились в несколько рядов, одна над другой так, что общая высота стены превышает человеческий рост в пять раз.

Поверху же основания из клетей поставлен тын – правда, на небольшую высоту, всего-то до груди лучников и метателей сулиц. Но ведь большего и не надо! Крепкие дубовые ворота не всякий таран возьмет – а чтобы враг не сумел поджечь стены, их прикрывает глиняно-земляная насыпь. Наконец, глубокий ров, грунтом из которого набивали клети, сам собой заполнился водой… Да еще он бы не заполнился у самого морского берега! Может статься, пройдут многие годы – и наступающее море поглотит княжью крепость, похоронит в своих водах ее останки…

Но случится это много позже – а покуда данам придется пролить немало своей крови, чтобы захватить твердыню Годолюба!

Другое дело, что если пересечь всю крепость от «морских» ворот, ведущих к причалам, и до ведущих в сторону города врат (стоят они друг напротив друга), да при этом считать шаги, то можно насчитать от сотни до ста тридцати шагов. Это у кого какой рост и способность к счету… Очень мала княжеская твердыня, служащая убежищем для дружинников и их семей, да самого Годолюба с близкими. В ней не то, что горожан, в ней даже всех малых деток Велиграда не укроешь…