Даниил Хармс – Том 2. Измерение вещей (страница 83)

Можно указать также на несколько возможных источников происхождения «героя» текста Хармса. Во-первых, если следовать, так сказать, кантовскому следу, Хармс мог иметь в виду не просто общую концепцию философа, но конкретную работу, в которой наряду с другими исследованиями эта концепция развивается; а именно тот раздел «Критики чистого разума», где речь идет о невозможности логического доказательства существования Бога. Наше предположение основано на том, что в иудаистической традиции с Саваофом ассоциируется огненный цвет. С другой стороны, в известной Хармсу литературе по египтологии он мог почерпнуть сведения об особых коннотациях красноватого или рыжего цвета бога Сетха. Из Д. Фрэзера Хармс мог узнать о древнеегипетских обрядах: «Что касается человеческих жертв, пепел которых развеивался египтянами по полям, то весьма знаменательным, несомненно, является рыжий цвет волос этих несчастных: быки, которых приносили в жертву в Египте, тоже должны были быть красными» (Фрэзер. 1928. С. 94). Наконец, как отметил Н. Корнуэлл, в романе «Голод» одного из любимых Хармсом писателей К. Гамсуна описан несуществующий рыжий человек (Cornwell. 1991. Р. 21).

(11). Полное собрание сочинений. Т. 2.

(12–15). Избранное.

(16–17). Полное собрание сочинений. Т. 2.

(18–19). Грани. 1971. № 81.

(20). Избранное.

Я подавился бараньей костью — ср. т. 1, 268 и примеч.

(21). Собрание произведений. Кн. 4.

(22). Wiener Slawistischer Almanach. 1982. Bd. 5.

(23). Минувшее.

(24). Новый мир. 1988. № 4.

Зашел к Житкову — С писателем Борисом Ивановичем Житковым (1882–1938) у Хармса были дружеские отношения (см.: Черненко. 1997. С. 15–18).

с Мариной — М. Малич (см. вступит. статью к т. 1).

к Буддийской пагоде — см. примеч. к 189.

(25). Вопросы литературы. 1987. № 8.

Далее под цифрой (26) записан зачеркнутый текст:

Фонарев неожиданно разбогател. Он вдруг получил возможность хорошо одеться, отремонтировать свою комнату, обставить её дорогими вещами, купленными в комиссионном магазине и несмотря на это, у него осталось еще достаточно денег, чтобы каждый день обедать в хорошей вегетарьянской столовой, а вечером забираться в кавказский буфет и сидеть там до закрытия. Когда Фонарев был еще бедным, у него было много друзей. Бывали дни, когда Фонареву было нечего есть. Тогда он шел к своему другу Рубанову, и Рубанов почти всегда кормил Фонарева. Зато бывало, что и Рубанов приходил к Фонареву голодным. И если у Фонарева тоже ничего не было, то они вместе шли к Вейтелью и Вейтель кормил их. Но если и у Вейтеля ничего не было, то они все втроем отправлялись к Минаеву (родственнику известного поэта Минаева). Но у Минаева почти всегда никогда не было денег. Зато у Минаева была библиотека, оставшаяся ему от знаменитого родственника.

известного поэта Минаева — имеется в виду Дмитрий Дмитриевич Минаев (1835–1889), автор сатирических стихотворений и пародий.

(27). Wiener Slawistischer Almanach. 1982. Bd. 5.

(28). Новый мир. 1988. № 4.

Против ст. 4 помета Хармса: «Var.: He прилетит посол небес».

Имеется также отдельный автограф, в котором над текстом (заглавие?) написано: «Gr. 162».

(29). Собрание произведений. Кн. 4.

В отдельном автографе ст. 11:

И гуси толпою ныряют в прудах.

Заглавие побуждает отнести настоящий текст к кругу «Упражнений в классических размерах» (см. т. 1, 260, 261, 263, 321).

193. Избранное (с произвольным расположением текстов и не как единый сборник); Československa Rusistika. 1969. № 14, Грани. 1971. № 81 (отдельные тексты); Полет в небеса (впервые в полном объеме и как сборник).

Наиболее известный из сборников Хармса. В отличие от публикуемых выше, Хармс составил его из текстов, писавшихся ранее без ориентации на их последующее объединение.

Начиная с одного из ранних стихотворений «Случай на железной дороге» (см. т. 1, 19), в течение по крайней мере тринадцати лет (как показывают наиболее поздние даты текстов сборника) слово «случай» то и дело возникает у Хармса в качестве заглавия прозаических и стихотворных текстов или составляет их содержание (равнозначны ему тоже часто встречающиеся: «однажды» и «событие»). Такое пристрастие к одной сюжетной (и словесной) конструкции объясняется хармсовской концепцией времени, с аналогом которой он мог встретиться в уже не раз называвшейся книге: Успенский. 1916. По Успенскому, в мире четырех измерений время — неостановимый и непрерывно движущийся процесс, что равнозначно его несуществованию. Время ощутимо по событиям, которые случаются, — это свойство плоского трехмерного мира. Его Хармс и описывает. Причем в мире хармсовских текстов это происходит акцентированно, как включение (в начале) и выключение (в конце) времени по команде творца-автора. Поскольку истинное место пребывания человека — вневременная вечность, то все, что происходит во временно́м мире, не просто нереально и неистинно, но отвратительно и уродливо, и всем содержанием случающихся с персонажами событий должно это демонстрировать.

Сборник посвящен М. Малич — см. вступит. статью к т. 1.

<1>

См. примеч. к 192. 10.

<2>

А Круглов нарисовал даму с кнутом в руках — возможно, аллюзия на «Венеру в мехах» Л. Захер-Мазоха (см. также: т. 1, 35).

<3>

на Мальцевский рынок — традиционное наименование Некрасовского рынка (ул. Некрасова, д. 52), невдалеке от дома Хармса (см. примеч. к 7).

Далее следует зачеркнутый Хармсом текст под заглавием «Происшествие на улице»:

Однажды один человек соскочил с трамвая, да так неудачно, что попал под автомобиль. Движение уличное остановилось и миллиционер принялся выяснять, как произошло это несчастие. Шофер долго что-то объяснял, показывая пальцем на передния колёса автомобиля. Миллиционер ощупал эти колёса и записал чего-то в свою книжечку. Вокруг собралась довольно многочисленная толпа. Какой-то гражданин с тусклыми глазами всё время сваливался с тумбы. Какая-то дама всё оглядывалась на другую даму, а та, в свою очередь, всё оглядывалась на первую даму. Потом толпа разошлась и уличное движение вновь восстановилось. Но гражданин с тусклыми глазами долго ещё валился с тумбы, но наконец и он прекратил своё занятие. В это время какой-то человек, несший стул, видно, только что купленный, — со всего размаху угодил под трамвай. Опять пришёл миллиционер, опять собралась толпа, и остановилось уличное движение, и гражданин с тусклыми глазами опять начал сваливаться с тумбы.

Ну а потом всё опять стало хорошо, и даже Иван Семёнович Карпов завернул в столовую.

Даниил Хармс 10 января 1935 г.

<4>

После: Что нам было делать? — вариант окончания:

Мы пошли гулять на набережную Жореса. Земля обращается вокруг солнца приблизительно в 357 дней. Херюга!

Коллизия текста связана с одним из постоянных мотивов Хармса: дискредитацей претензий числа на адекватное отражение мира вещей. В то же время «задача», решаемая здесь задача может иметь и вполне реальную подоплеку: например, в карточных играх «семерка» — восьмая по старшинству карта в масти, что может запутать непосвященного.

На углу Знаменской и Бассейной улицы — соответственно: ул. Восстания (с 1923 г.) и Некрасова (с 1918 г.), невдалеке от дома Хармса; в отдельном автографе именно эти наименования (см. примеч. к 9).

<6>

Интерпретацию наст. текста см.: Jaccard. 1991, Jaccard. 1998.

<7>

А. Никитаев отметил схожесть с фрагментами книги Д. Мережковского «Гоголь и черт» и словами В. Тернавцева на заседании петербургских религиозно-философских собраний: «Да, но это абсурд: для идущего на пророческое служение спотыкаться об Пушкина» (Никитаев. 1994. С. 49).

<8>

Вариант заглавия: «Столяр падает».

<9>

В отдельном автографе заглавие: «Гамма Сундук» — т. е. невидимый или позволяющий проникнуть в невидимое пространство; подпись «Чармс» и авторское «Примечание»: «Если сказать: „жизнь победила смерть“, то неясно, кто кого победил, ибо ясно: „тигр победил льва“ или „тигра победил лев“».

Сундук — см. т. 1, примеч. к 19.

я буду вещи в сундуке пересыпать махоркой — ср. в «Мирсконца» В. Хлебникова: «Так мы все это махоркой посыплем и этой дрянью, что пахнет и плакать хочется от нее, и в сундук положим…» (Хлебников. 1986. С. 420).

<13>

Два варианта начала текста (оба зачеркнуты):

<1> Без заглавия

Математик

вынимая из головы шар

вот он всему помеха в мыслях шар, а в теле жар сам не свой хожу от смеха.

Редактор журнала «Стройка»

у тебя математик в голове помойка.