Даниил Гранин – Детектив и политика 1991 №6(16) (страница 49)
— Не слышу!
— Голубое!
Через пятнадцать минут Эмили жадно глотала омлет с ветчиной, захватывая куски прямо со сковородки. Эми ограничилась вином и жареным хлебцем. Старичок, подав ужин, тихо сел в углу.
— Да, — Эми презрительно хмыкнула, — с годами у него спеси поубавилось.
— У кого? — спросила Эмили с набитым ртом.
— У Кшися твоего. Я тебе не рассказывала? Три года назад, в августе, у меня с ним случилась маленькая интрижка. Да ты ешь, ешь. Я жила в шикарном отеле на французской Ривьере. Раз в году я себе позволяю отпустить вожжи. И вот загораю я в солярии, слышу — на пляж кого-то не пускают. Смотрю, какой-то репортеришка тычет в нос привратнику свои "корочки", а у того один ответ: "не положено". Где, думаю, я слышала этот голос? Да это ж Кшись! Стоит. Скромненький полотняный костюмчик и шарфик, небрежно так, внакидку. "Кшись! — кричу ему. — Я здесь!" Его, естественно, пропускают. Завязываю на себе две полосочки, выхожу. Выясняется. Работает на радио, в польской редакции, сюда приехал кадрить какого-то актера. Чего-то он там про него писал. Ну, про это он через минуту забыл. Оживился: чего я, да как я, да надо бы где-нибудь посидеть. Отчего же, говорю, не посидеть, здесь, говорю, есть очень приличный ресторанчик. Давай, говорит, лучше в кофейне. Как в старые добрые времена. Ладно. В кофейне так в кофейне. Посидели, выпили. Начал он стакан в руках вертеть. Зря, говорит, тогда я тебя так. Как? Ну, шлюха и все такое прочее. Насчет прочего, говорю, не знаю, а что касается шлюхи, то все правильно, можешь не извиняться. А он: не будем уточнять, чья профессия древнее. В общем, выкрутился. Куда, спрашиваю, сейчас? Вижу, мнется. И комнатку он снял не ахти, и хозяйка под боком. Пришлось пригласить в свои апартаменты.
Эми надолго замолчала, смакуя Старое вино.
— Ну? — не выдержала Эмили.
Эми состроила брезгливую гримасу:
— На троечку с минусом. Было бы о чем говорить.
— Врешь ты все! — Эмили отшвырнула вилку. — Не было у тебя с ним ничего! И встречи этой! И апартаментов! Ничего не было!
— Стоит ли тогда так переживать, — спокойно возразила Эми. — Тем более у тебя будет возможность самой убедиться. Через каких-нибудь двенадцать лет.
— Ладно, давай спать. — Эмили решительно встала, едва не опрокинув сковороду. — Я возьму твой халат?
Она быстро разделась до трусиков, надела халат и ушла в ванную.
Эми взяла бокал с вином, забралась с ногами на постель. На тумбочке лежал какой-то роман в бумажной обложке. Она раскрыла книгу на середине и начала читать.
Старичок был сконфужен. Девушка так внезапно разделась, что он не успел откланяться. Он решил ждать. В конце концов они обе уснут, и тогда…
Эмили вышла из ванной, бросила халат на кровать, надела короткую прозрачную рубашечку, для нее приготовленную, подошла к зеркалу расчесать волосы.
— Мне где ложиться? — спросила она, стоя к Эми спиной.
— А где ты любишь спать?
— У окна.
— Я, представь, тоже.
Эмили поймала в зеркале плутовавый взгляд и со всей серьезностью предупредила:
— Учти, я тебе спать не дам.
— Тебе же хуже.
Эми поставила на тумбочку недопитый бокал, спустила ноги на пол и стала раздеваться, кидая вещи куда попало. Две пары глаз пристально следили за каждым ее движением. Когда она ушла в ванную, Эмили положила массажную щетку и начала перед зеркалом гладить свое тело через тонкую ткань. Она делала это медленно и чувственно. Старик прилип к стулу. Взгляды их встретились в зеркале. Бедняга похолодел, но все его страхи были напрасными. Для них обеих он был не более чем предмет обстановки.
Когда Эми вернулась в комнату, постель у окна сотрясалась от рыданий. Она положила ладонь Эмили на плечо, но та резко села на кровати:
— Почему? Подонки, подонки! С первого дня! Хоть бы один нормальный.
— Успокойся.
Она легла рядом, прижала Эмили к себе.
— Я их всех ненавижу, — слова продолжали долетать, но уже какие-то сдавленные, беспомощные, жалкие. — Ничего не хочу. Надоело. Думаете, со мной все можно?
Эми баюкала ее и целовала и шептала разные слова, пока та не затихла. Вскоре заснула и Эми. Старик ощупью выполз в коридор и прикрыл за собой дверь.
Эми разбудила громкая разноголосица. Гостиница ожила. Хлопали двери, играла музыка, бурно объяснялась какая-то парочка. Под самым окном заскрипели тормоза, из машины высыпала подгулявшая компания. Потом от ветра стала хлопать штора. А потом вдруг забрезжил рассвет.
Эми осторожно высвободилась из объятий, подошла к окну, раздвинула шторы. Вдали плескалось море. Когда-то все это уже было: уходящие в залив пирсы, прогулочные корабли на рейде, эта набережная, пока пустынная, если не считать двух велорикш, поджидающих первых туристов. Ей показалось, что она снова в "Шератоне", на одиннадцатом этаже, а там, внизу, верфь, рыбацкие лодки, залив Сан-Франциско…
В дверь постучали.
— Да? — сказала она отрешенно.
В щель просунулась рыжеватая, аккуратно зачесанная голова:
— Вы просили разбудить вас пораньше.
— Да-да, спасибо.
— Свежих креветок на завтрак не желаете?
— Свежих креветок? — переспросила полусонная Эмили, не удосуживаясь натянуть на себя простыню.
Старик просиял и торжественно внес блюдо с чем-то дымящимся, бледно-розовым.
— Только что выловили! — он поставил блюдо на постель — дескать, если у кого-то есть сомнения, пусть они развеются вместе с паром.
Эмили отправила в рот жирную креветку:
— В самом деле.
— Приятного аппетита, — сказал старик и, со значением посмотрев на Эми, удалился.
— Какое море? Он что, псих?
Эми села рядом, попробовала:
— Калифорнийские. Без обмана.
— Да ну вас, ей-богу. Делаете тут из меня дурочку, — Эмили села поудобней и начала потрошить хрупкую скорлупку.
Когда они расплачивались за еду и ночлег, хозяин, смущаясь, попросил их расписаться в книге.
— Пожалуйста, не подумайте, что я такой формалист, — бормотал он. — Сюда так редко, знаете, заглядывают, а тут такие дамы… Буду потом вспоминать.
Они расписались. Проводив машину, старик заглянул в регистрационную книгу, и брови у него полезли вверх. Почерк у дам был на удивление похожий, разве что у молодой женщины буквы стояли потверже. Но главное даже не это. Обе записи были абсолютно идентичны: Эльжбета Эмилия Радович.
В машине Эмили занервничала. Она закурила и, чтобы скрыть волнение, уткнулась в дорожную карту.
— Где мы? — спросила Эми.
— Между Витри и Бар ле Дюком.
— У меня бак пустой.
Она свернула к бензоколонке. Там одновременно заправлялись две машины — разбитый "форд"-пикап и "шевроле" с издевательскими номерами URNS.
— You are an ass[3], — прочла Эми вслух, открывая дверцу. — Пока этот умник заправляется, я возьму пива. Через два часа станет нечем дышать. Ты какое любишь?
— "Бейсс", — рассеянно ответила Эмили.
— И чего спрашивала, да? — засмеялась Эми и ушла в помещение.
Первым освободился владелец "шевроле". Видя, что правое боковое стекло опущено, Эмили в два прыжка оказалась рядом, открыла изнутри дверцу и юркнула на переднее сидение.
— Поехали! — выкрикнула она, наглея от собственной смелости и все же избегая встречаться взглядом с незнакомым мужчиной.
— Куда? — поинтересовался он после короткой паузы.
— В Париж, — сказала она с замиранием сердца.