Даниил Гранин – Детектив и политика 1991 №6(16) (страница 48)
— Еще? — Эмили задумалась.
— Ладно, поговорим о том, что он любит. Итак, он любит…
Эмили охотно включилась в игру:
— Накрахмаленные сорочки и красивые запонки, артистические кафе, голландский табак, стройные ножки… — она быстро загибала пальцы.
— Ну, с этим у нас, кажется, все в порядке, — вставила Эми.
— Еще он любит Энгра, Магритта, Сибелиуса, Виана и суггестивную поэзию.
— У тебя отличная память.
— А еще он любит… — она запнулась.
— Да?
— Когда я разрешаю ему целовать вот здесь, — она смущенно показала.
— И часто ты ему разрешала? — Эми, закурив, привычно переложила сигарету в левую руку.
— Один раз. Ты только не смейся, ладно? Понимаешь, с другими — это… ну, как к врачу: зашла, вышла. А тут… я боюсь. Не
Эми с опозданием нажала на тормоз, едва не проехав на красный свет. Когда она заговорила, голос ее прозвучал глуше обычного:
— Да, я помню. Нежность и страх. Потом уже не так. Потом все по отдельности. Как обед в ресторане: аперитив, холодные закуски, горячие закуски. Да, он любил целовать меня в это место. Губы у него были совсем сухие. Или у меня губы пересыхали. "Ты меня не пригласишь?" — "Не сегодня, Кшись. Так будет лучше". Старая, как мир, песенка: "так будет лучше". Чем лучше? Кому лучше? А он даже и не спорил! Я таких больше не встречала. Как же я не хотела, чтобы он уходил! Ну попроси воды… ну скажи, что тебе надо на минутку зайти…
— Точно, — подхватила Эмили, — я иногда так ясно вижу, как он проходит мимо меня в спальню, как я тихо закрываю дверь, и мы оба неподвижно стоим. Он — там, я — здесь.
— И я вся таю…
— И я вся таю, — эхом откликнулась Эмили. — А на самом деле он уже спускается вниз по лестнице и что-то говорит консьержке, а она громко переспрашивает.
— Она всегда переспрашивала, — покивала Эми. — Считала наверно — авось ей за глухоту что-нибудь перепадет.
— Я потом полночи заснуть не могу. У тебя тоже так было?
Эми кивнула.
— Какой-то кошмар. Может, он девственник?
— Кто?
— Кшись.
— Ты
— А кого мне спрашивать? — удивилась Эмили.
— Тебе это важно?
Эмили пожала плечами.
— Слушай, а быстрее нельзя?
— Можно и быстрее.
"Ситроен" ловко обходил одну машину за другой.
— Давно он у тебя? — спросила Эмили.
— Не переживай, тебе все останется.
Они ехали по набережной Сены. По реке тащилась драга, вся в огнях иллюминации, точно какой-нибудь прогулочный пароходик. Они были почти у цели, и вдруг их охватило волнение, волнение и странное беспокойство, как будто это свидание должно было решить судьбу обеих.
Кшиштоф расхаживал перед кинотеатром, бренча мелочью в карманах. Эмили он увидел, уже когда их разделяли несколько шагов. Она протянула руки и радостно выдохнула "Кшись!"', прозвучавшее как "вот она я!". Он даже не вытащил рук из карманов.
— Кшись?
— Из-под кого ты на этот раз вылезла? — произнес он заготовленную фразу.
Она по инерции продолжала улыбаться.
— На билеты в кино нам, надеюсь, хватит? Впрочем, у тебя, наверно, мало времени. Ты же еще подрабатываешь стриптершей. Шлюха! Подстилка! — Запас изящных выпадов иссяк, и вместе с ним куда-то улетучилась светскость юного денди. — Недотрогу из себя разыгрывала! Мразь!
Выходившие из кинотеатра зрители поворачивали головы. Какая-то толстуха пялилась на них, отправляя пригоршнями в рот кукурузные хлопья из пакета.
Эми наблюдала эту сцену из машины. Когда с губ Кшися слетало очередное хлесткое словцо, она вздрагивала.
— Тебя бы надо было… — он вытащил руку из кармана, потом резко развернулся и пошел прочь.
Тут произошло неожиданное. Он не прошел и двадцати шагов, как мимо него, по самой луже, промчался серый "ситроен", обрызгав его с ног до головы. Он в бешенстве озирался по сторонам, но, как ни странно, не видел "ситроена", который, проехав чуть дальше, затормозил. Эми подала машину назад и, поравнявшись с Эмили, высунулась в окно:
— Садись.
Эмили с удивлением посмотрела на нее, словно не узнавая.
— Ну? Так и будешь стоять посреди улицы?
— Я должна ему объяснить.
— Что ты собираешься объяснять? Что все это неправда?
Но Эмили уже бежала к Кшисю. Слова до Эми не долетали, зато видно было как на ладони: Кшись молча слушал, отчищая пятно на рукаве, потом перевел взгляд на голую грудь Эмили в вырезе куртки и вдруг, взяв за кольцо железного замочка, рванул "молнию" до самого низа. Эми зажмурилась и начала тихо постанывать, словно от зубной боли.
Через какое-то время открылась передняя дверца и с силой захлопнулась. Эми запустила двигатель и, глядя прямо перед собой, медленно поехала вперед. Когда они выбрались на автостраду, стрелка спидометра установилась на отметке 65 миль в час. Город остался позади. Эмили вопросов не задавала.
Через час она произнесла:
— Есть хочу.
Эми кивнула. Увидев рекламный щит, обещавший вкусный ужин и теплую постель, она свернула с автрстрады. Гостиница называлась "Embarcadero".
— С понтом под зонтом, — хихикнула Эмили, глядя на скромный домишко.
— Ну и жаргончик, — Эми покачала головой.
Эмили дернула за шнур колокольчика. Им сразу открыли. Можно было подумать, что этот подтянутый старик не один год простоял под дверью в ожидании редкого гостя.
— Как удачно! — воскликнул он вместо приветствия. — Я как раз собирался поужинать. Надеюсь, очаровательные дамы составят старику компанию?
— Дамы смертельно устали, — ответила Эми. — Если бы вы могли принести нам в номер чего-нибудь поесть и выпить…
— Да-да, разумеется. Омлет, ветчина, оладьи с кленовым сиропом. Выбор небогатый, зато "шабли" тридцать девятого года, еще из отцовских запасов. Он. знаете, любил…
— Вот и чудно. А сейчас мы, с вашего позволения, хотели бы немного отдохнуть.
— Извините. Ваш номер на втором этаже, сразу за лестницей. Ключ в дверях.
Их встретила светлая комнатка с идеально застеленными кроватями и садовыми ромашками в стакане. Эмили развалилась на кровати. Эми достала из пластиковой сумки махровый халат, тапочки, разные мелочи.
— Симпатичный старикан, — сказала она.
— Старикан, между прочим, красится, — отозвалась Эмили, не открывая глаз.
— И пьет кровь из своих жертв, — продолжила Эми, направляясь в ванную. Дверь она лишь прикрыла. — Полотенце твое какое? — крикнула она оттуда. — Голубое или розовое?
— Голубое.